В какой-то момент воздух просто заканчивается. Или это мы просто забываем как дышать. И я отстраняюсь, с жадностью вдыхаю такой сладкий кислород и тут же прикусываю тёплую мягкую кожу любовника. Сжимаю пальцы в кго волосах, несдержанно цепляясь за короткие волосы и мурчу дикой кошкой. Затем зализываю укус, позволяю проделать ему то же самое и с моей шеей, прикусывая губу и наслаждаясь его близостью. Илья кусается сильнее и нетерпеливее, зажимая меня к стене и вжимаясь своим возбуждением в живот.

Закрываю глаза и с наслаждением слышу треск ткани. Пусть рвёт и поскорее избавляется от всего, что сейчас так мешает… Он не церемонится, срывает с меня трусики, разворачивает и моментально заполняет, даря мимолётное освобождение…

Я стону. Алкоголь бьёт в голову настолько, что все мысли куда-то исчезают, а важность всего, что сейчас происходит — зашкаливает в мозгах. Хочется ещё больше, чтобы он, наконец, приступил к делу, а не сжигал и так горячую кожу. Всё сложнее и сложнее сдерживаться. Потому стоны вырываются громче, чем я планировала, слаще, чем ожидала. Я растягиваю руки вверх, позволяю ему захватить их и с каждым движением всё больше и больше меня прижимать к стене. Вжимать, даже. Больно ощущается фактура обоев, но я бы ни за что его сейчас не остановила. Он никогда не бывает со мной нежным. Он и не любит меня, чтобы нежничать и париться о моём комфорте. Он ласкает меня только из-за любви к искусству.

Не скажу, что это мне не нравится. Не скажу, что я ощущаю вину за что-то или перед кем-то. Я просто живу на полную и не думаю о том, что где-то там, за тысячи километров он.

Он…

Эта ночь, как и любая другая с ним, полностью выматывающая и расслабляющая каждую мышцу в теле. Мы погибаем в порочности и страсти, в собственных желаниях, но при этом ничего не ощущаем после оргазма. Только свободу и небольшое, неприятное чувство пустоты. Потягивая из бокалов вино, я первая сказала об этом снова и Илья безразлично кивнул, привычно соглашаясь. Мы искренни в своих ощущениях и эмоциях, даже немного ненавидим за это друг друга. Но… Я верю, что он тоже ничего не ощущает. Он не тот человек, который будет рядом таким образом и в тайне наслаждаться каждой лишней минутой со мной. Он бы сказал, если бы и правда любил меня… Даже рискуя потерять меня навсегда.

Он по-настоящему смакует каждую секунду нашего бешенного секса. Но помимо него, у нас ничего нет.

Совсем ничего.

И никогда не будет.

— Нужно ехать, — лениво замечаю, что в окна потихоньку начинает светить ласковое солнышко. До самого рассвета я наслаждалась его обществом, но больше нельзя. У меня есть ответственность, сыновья, работа, нанятый персонал, который должен чувствовать строгую руку. Мне нужно возвращаться в реальность. Дёргаю уголком губ, вспоминая, как улыбается на солнышке Даня. Даже печально осознавать, что сперва я этого малыша не очень-то и хотела. Я желала только забрать Димку и никогда больше не знать своего бывшего. У меня не было больше планов и целей.

У суки-судьбы на меня всегда другие планы. Они в корне разнятся с моими. К сожалению.

Но у нас теперь две причины быть на связи. И это… Удивительно, но радует.

— Возвращаться не думала? — Илья словно осторожно закинул удочку и я ловко клюю, приподнимаясь и смотря на него. Сразу перед глазами появляется Вит и его темнющий, но всегда тёплый взгляд. Я стискиваю челюсти и на секунду прикрываю глаза, чтобы начать думать логически.

И вот о чём: всё это время он меня только отговаривал от возвращения и утверждал, что детям тут будет хорошо. Но… К чему тогда этот вопрос? Зачем он начал ворошить прошлое?

Это и спрашиваю.

— Просто, — он снова смотрит в потолок, отвечая односложно, а я забираюсь на него и заставляю снова смотреть на себя. Он невесомо проводит пальцем по моему плоскому животу, рассматривая тело и улыбаясь. Я ему нравлюсь и это очень даже ощутимо. То, как он моментально реагирует на меня, или сладки облизывается, осматривая живот, грудь или лицо. Я же позволяю рассмотреть его. Он красивый и славный мужчина, и кому-то обязательно повезёт. Но не мне. Он не сможет ужиться с моим характером или возможными нестабильностями, которые могут быть. Конечно, два года как я уже фактически здорова. Но и это не самое главное. Мы никогда не сможем быть вместе по целому ряду причин. Увы, но причины более, чем очевидны.

Да, я проработала свои проблемы и теперь даже не боялась громких хлопков или резких звуков, но всё ещё пропивала курсы лекарств. Моё главное успокоительное, как назло оказалось самым главным триггером, но и то, и то в одном лице — сейчас далеко. И хорошо, потому, что я почти не думаю о нём.

Не каждый час, к счастью. Но каждый день, каждую ночь. Скучаю, люблю, жду, реву и надеюсь, что он хотя бы раз наберёт мне, а не сыну. Почти что ревную его к Диме. Но… Это тоже глупо. И я стараюсь не вестись на поводу у собственных чувств.

— Ты ничего не спрашиваешь просто. Ничего не говоришь, — неопределённо продолжил мужчина, а я зло нахмурилась, смотря на него. — Его недавно ранили, — тихо произносит мужчина, опустив взгляд. Я замираю, почему-то прижав к груди простынь. Словно моментально закрываясь от него. Опускаю взгляд, прикусив губу и сдерживаясь. Сильно. Потому что в голове тут же появилось миллион вопросов, а тело дёргается от желания тут же выйти из номера, сесть в машину и поехать в аэропорт.

Опять.

И опять.

Бросить всё, чтобы поехать к нему и увидеть, что он живой.

Чёрт…

— Кто? Почему? Сильно? — шепчу я не своим голосом. Мне трудно сдерживаться. Как же трудно!

Илья садится в постели и обхватывает большими ладонями за спину, улыбнувшись. Словно только что словил меня с поличным и теперь вышел победителем в состязании. Тихо целует в плечо и комментирует мою реакцию:

— Врушка.

— Почему? — сглотнула, хотя понимаю о чём он. Конечно, понимаю.

— Внушаешь всем, что ты ничего больше к нему не чувствуешь… Не любишь его? Не хочешь к нему? — Илья вздыхает. — Но даже занимаясь со мной сексом, ты думаешь о нём.

— Я не стану перед тобой оправдываться за свои чувства и желания. И тебя не прошу, — тихо произнесла я.

— Окей, — он усмехается. — Я и не прошу. Просто будь сама с собой честна, Кариш, — он проводит пальцами по скуле и улыбается. — Ему так повезло с тобой, я так ему завидую…

— Сомнительно, что повезло, — качнула головой, хмурясь. — Мы друг друга стоим. И не можем жить вместе, не можем существовать в одном помещении. Иначе тут же поссоримся и…

— Да что ты говоришь, — Илья хохотнул. — У меня другие взгляды на эту ситуацию. Вы с Кирой двух мужиков оставили ни с чем. Они словно умерли внутри, остались только скелеты и бледные лица. Я же вижу их. И они оба странно себя ведут. Максимально странно, — мужчина разжимает свои объятия, закуривает и делится сигареткой со мной. Я один раз делаю затяг и отдаю, чтобы не скурить всю. Эта привычка плохо потом сказывается на здоровье. — Иначе, зачем они оба распродали свои теневые и занялись законным бизнесом?

— Он продал клубы? — шепчу я в шоке. — Но как? Когда? Зачем?

— Ты задаёшь эти вопросы не тому, малышка. Да. Продал, — кивнул Илья. — Кажется, это из серии из глаз долой, из сердца вон. Он отправил тебя сюда, его дочь умерла и он решил исповедаться. Образно говоря, — хохотнул мужчина. — Можешь сама узнать… Позвони.

— Нет, — решаю я. — Наверное, его ударило всё это сильнее, чем я думала, — тихо озвучиваю мысли вслух. — Я лечу с тобой.

— Нет! Карина, я тебе это сказал не для этого, — произнёс мой любовник. Но, кажется, уже бывший..

— Полетели, — не слышу его. Никого сейчас не услышу. Я ослепла и оглохла. Мне нужно самой убедиться, что он жив и здоров. — Меняй билеты, доставай на вечер. Я пока решу вопрос с нянями.

Встаю с него, нахожу свои трусики и быстро надеваю, ощущая спиной его взгляд.

— Ты больная, — тихо комментирует Илья. — Знаешь? Странная, сумасшедшая.

— Давно, — отзываюсь, даже не обидевшись. На правду не обижаются. — Не вини меня в том, что я не умею контролировать. Сапфир… Был и останется в моей жизни.

— Кажется, — Илья хохотнул. — Мне надо искать новую подругу для секса.

— Кажется, — кивнула я, расплываясь в улыбке. — А лучше, Илюш, женись..

* * *

Родной город встречает прохладой. Вечерний ветерок щекочет лицо, а вся уверенность внутри улетучилась. И меня начинает крупно трясти от нервяка. Ещё дома я поняла наглядно, что нужна сыну как воздух. Ему очень сложно было сейчас отпустить меня. И я сама виновато оправдывалась, говорила откровенную ересь и вряд ли мой, уже такой взрослый, мальчик, меня понял. Вряд ли он поверил, что у меня проблемы на работе и мне срочно нужно улететь. Я не хотела бы врать ребёнку. Но с другой стороны, что бы я ему сказала? Правду? Что твой папа ранен и мама сошла с ума, в желании убедиться, что с ним всё хорошо? Бред. И он бы не понял, только напугался бы и всё время ревел, плохо спал и в итоге бы заболел. Не нужно ему знать всего. Хоть и большой, но всё ещё недостаточно, чтобы понять взрослых.

Пообещал, что будет послушным и будет ждать меня, присматривая за младшим братом. Но при этом я видела в детских глазах обиду и насупленный нос. Уверенна, эта поездка мне потом аукнется, но тело почему-то действует на автомате, ведомое только сердцем. Мозг в этом решении отказывался участвовать, решив, что с него хватит потом выдержать последствия. Пусть меня все потом поймут. Ну, пожалуйста.

Я устала жить в вечной агонии.

В общем, я весь полёт вытирала настойчивые и крупные слёзы.

Вот зачем? Зачем я снова лечу к нему? Что я хочу услышать? Зачем мне нужен он и его проблемы? Почему я не могу просто оставить его в покое и навсегда успокоиться?

Потому что люблю?

Что же это за любовь такая? Почему она настолько безбашенная и даже в тридцать лет не даёт жить с детьми так далеко от него? Мне ведь достаточно было одного слова и одной причины, чтобы сейчас смотреть на небо в родном городе. Почему едва я хочу с ним распрощаться, он снова и снова появляется в моей жизни и не даёт покоя?

И умом я понимаю, что никогда не смогу его забыть. Ни его запах, ни глаза, ни-че-го. Оба сына мне напоминают его. И как бы я не хотела изначально второго сына и проходить все эти девять месяцев в постоянной тревоге, теперь я безумно люблю его. Теперь уже признаюсь себе, что никто больше мне не нужен. Отчасти, стало немного проще. Но… Не до конца. Я виню себя за то, что не хотела, за то, что записывалась на аборт и стоя на берегу моря, рыдала и просила у маленькой точечки прощения…

Ребёнок не виноват ни в чём. Ни в наших слабостях, ни в случайном сексе, после которого он появился… Ни в том, что я безумно люблю его папу, хотя должна ненавидеть. Обязана! Но не могу.

И это доводит меня до исступления. Это так унизительно…

Я не живу эти годы. Сперва поставила на паузу жизнь, говоря часами с Викой. Она, как психолог, выявила столько проблем в моей больной голове, что понадобилось несколько курсов. Я, конечно же, напряглась, выплакала все слёзы и выговорила всё, что у меня было, глотая воздух на встречах с ней. Не знаю, сколько это стоило Кире. Но я могу хотя бы существовать и меня совсем не бесит громкий плач Дани. Хотя, было с Димой совсем иначе… Было так, что порой Сапфир всё бросал и не пускал меня к малышу, стараясь уберечь сына от моих срывов. У меня были проблемы с головой. После криминального прошлого папы и настоящего мужа — какой бы мне ещё быть. Кому как не мне всегда знать, что делать в той или иной ситуации и мечтать только быть той самой маленькой девочкой?

Неужели такая простая мечта должна стоить настолько дорого?

Сейчас мне легче быть мамой и трезво расставлять приоритеты. С последним я бы поспорила, если честно, учитывая, зачем и к кому я прилетела. Но сам факт — меня немного попустило. И теперь я понимаю, что нужно всё обставить так, словно я прилетела не совсем к Сапфиру.

Хотя, думаю, он обо всём догадается. Как только увидит меня.

— Что теперь? — спросил Илья, остановившись и поставив наши чемоданы рядом.

— Не знаю, — я зачёсываю волосы назад и вздыхаю. — Где я могу сейчас его найти?

— Скорее всего в офисе. Не думаю, что он сейчас играет в казино, курит травку или пьёт с кем-то. Он перебрался в город, живёт в комплексе новостроек и скоро лопнет от переизбытка протеина, — хохотнул Илья. — Кстати, спорт — это самый лёгкий способ скинуть все желания, силы и эмоции. Как мужчина говорю. Сам этим грешил, когда ты меня тогда опрокинула.

— Господи… — я смотрю на свои беленькие кроссовки.

— Это было давно, Карин. Я это сказал к тому, что он хочет что-то заглушить. Я думаю, что что-то называется “Кариной”.

— Не врёшь? Кажется, что совсем о другом человеке говоришь, — хохотнула я, смотря на него исподлобья.

— Не вру, — пожал плечами Илья. — Поехали, завезём вещи в твою квартиру, ты отдохнёшь и после, завтра уже, мы вместе можем подумать где его найти, как осторожно встретиться. Я помогу тебе, если ты хочешь, — он улыбнулся.

Родной мегаполис уже не очень загруженный. Час-пик прошёл и стало легче пробираться через весь город. Мы с наслаждением проезжаем скверы, набережные и едем прямо к центру. Илья почти немногословен и мне кажется, что он, вообще, обижен. Но ничего не поделаешь, я не смогу с ним и дальше дружить и спать. Если…

Ох…

Если всё получится, у моих детей будет папа. На постоянной основе. А он будет крёстным. Если сможет, конечно. Если они смогут оба друг друга терпеть, зная всё.

— Обижен? — я откинулась на спинку сидения комфортного авто Ильи и улыбнулась. Он едва остановился около моего подъезда.

— Нет, — произнёс он. — Я знал, что ты полетишь к нему. Рано или поздно, Карин… Ты бы вернулась к нему, — рационально говорит он, смотря мне в глаза. — Ты бы не смогла без него. И я понимаю тебя.

— Ты словно делаешь из меня последнюю суку и стерву, — качаю я головой. Возможно, я такой и являюсь, но…

— Нет, — Илья спокойно улыбнулся и посмотрел на меня. — Ты надумала лишнего, накрутила и смешала всё подряд. Ты же знаешь меня. Я никогда больше не рассматривал тебя на роль своей постоянной девушки или даже жены. В те времена — да. Но мне достаточно, что ты просто есть в моей жизни и это делает меня счастливым. И пусть ты любишь откровенного говнюка… Я не перестану быть рядом и поддерживать тебя, — он на секунду сжимает мою ладонь. — Я любил тебя, Карина. Но с тех пор прошло столько лет… В твоей жизни есть Сапфир, в моей — были и есть девушки. Мы договаривались на секс без обязательств и теперь можем друг друга отпустить, закончив на этом. Это был хороший год.

— Ты идеальный, — качаю головой, смахивая слёзы.

— Я обычный. И трезво смотрю на вещи, в отличии от вас с Сапфиром.

— Спасибо тебе. На связи будем. Скорее всего, я немного задержусь тут… — вздыхаю.

— Да, скорее всего, — хмыкнул мужчина.

Я выхожу из автомобиля, Илья достаёт мой чемодан и мы обнимаемся. Затем он уезжает, а я, ещё пару секунд посмотрев на его машину, выезжающую на проспект, иду внутрь дома. Кажется, Сапфир присматривал за этой квартирой, платил какой-то клининг, так что я не ужаснусь от её состояния за два года.

Останавливаюсь около лифта и жму кнопку. Тут прохладнее, чем на улице, и приятно пахнет каким-то свежим ароматом цветов. Частенько тут меняют аромадиффузоры, но когда-то я на это даже не обращала внимание. А теперь всё рассматриваю и словно никогда раньше тут не была. Словно открылось второе дыхание и мир раскрасился новыми красками.

Открываются дверцы лифта и я берусь за чемодан. Но едва делаю шаг, ойкаю и встречаюсь с голубыми глазами бывшего, который расслабленно стоит у стены и удивлённо смотрит на меня.

— Что ты тут делаешь? — реагирую первая, не понимая ничего. Пазлы в голове совсем не складываются. Я растерянно смотрю на него, а он смотрит на меня, хмурясь.

— Лучше, — кашлянул Сапфир, прикладывая ладонь к груди. И продолжил уже немного тише: — Ответь, что здесь делаешь ты? Илья не смог держать рот на замке?

— Я приехала по делам, — спустя пару секунд нахожу слова. Вру, конечно, но что поделать? Хмурюсь и рассматриваю бывшего, а внутри всё замирает. Он выглядит в целом намного подтянутее и спортивнее, чем раньше, но губы бледные. Нервно сглатываю и поджимаю губы. — Главный офис компании ведь тут.

— Ага, — Вит усмехается, кивая. — Я тебе поверил, родная, — он меня так называет, а я прямо-таки выдыхаю и нервно облизываю губы, пытаясь совладать с собой. Хочу прижаться к нему и ощутить его тепло тела, дыхание и вспомнить запах. Я так соскучилась, сил нет… Хочу к нему на руки.

Возможно, всё это виноваты гормоны, которые играют у меня после второй беременности. То ли, я просто всё ещё люблю и не переставала ни на миг любить… То ли… Не знаю.

Но знаю одно — он мне нужен, как воздух. И я им дышу и живу, всё ещё помня его и думая о нём. И теперь не успокоюсь. Не улечу обратно так просто. Не стану бросать его одного и не смогу сама лететь в самолёте. Неужели, именно так всё это должно было закончиться? Вот такой у нас… Хэппи энд? Или счастливое начало?

Он ведь даже не нападает на меня. Голубые глаза сдают его с потрохами.

— Думаешь из-за тебя? — я отворачиваюсь, смотрю на табло, где медленно переключаются цифры, показывая какой этаж мы проезжаем.

— Я бы и не посмел так думать. Но я сейчас живу у тебя и тебе придётся меня терпеть, — улыбнулся он, принимая моё враньё, но не веря мне.

— Нет. Мне не нужно тебя терпеть. Я давно перегорела и забыла о том, что было, Вит, — опускаю лицо. — Может это неправильно, но я простила, — произношу.

— Всё, что я сделал — нельзя простить, — спорит со мной Вит, не соглашается.. — Не прощай. Не нужно. Я не хочу подачек.

— Ох, Вит, — я вздыхаю. — Это никакие не подачки. Не выдумывай лишнего, молю, — я даже складываю ладони перед грудью. — Просто с появлением второго сына мне хочется, чтобы ты видел как и он растёт, и делает первые шаги, и говорит первые слова. Он очень похож на тебя. Потому… Ты же знаешь, невозможно полюбить его и ненавидеть тебя.

Он кивает и выходит на нужном этаже первый. Хочу подойти сзади и прижаться сильно-сильно, вдохнуть родной аромат. Господи, неужели он не видит, как я хочу его тронуть и как сильно соскучилась. Проходит к двери, открывает её и помогает с чемоданом. Мы проходим внутрь, скидываем обувь и я нервно смотрю вглубь квартиры.

— Никакая Алиса не выбежит навстречу? — выгибаю бровь под неярким светом в прихожей. Не удержалась от глупой шутейки.

— Не говори глупости. Я один тут живу. Как и все два года. Проходи скорее, пожалуйста. Там должна быть шарлотка, салат и ещё тёплые отбивные, — улыбнулся Сапфир.

— Ого! — хмыкаю. Но слушаюсь. Мы проходим внутрь, мужчина оставляет чемодан недалеко от зала и, ничего не говоря, молча подходит сзади, пока я рассматриваю свою квартиру, и обнимает. Обнимает! Моё сердце пропускает удары, отказываясь гнать кровь по венам. Я замираю.

Невесомо, легко и очень быстро. Я ощущаю спиной его грудь, вздыхаю прерывисто. Прикрываю глаза. Так хорошо…

— Спасибо, что показала мне твои приоритеты, сладкая. Мне так важно, что ты тут. Я помогу со всеми делами. И сразу обратно, Карин. Хорошо? — тихо и нежно шепчет он.

— Я сама решу, ладно? — сглотнув, я смотрю на пол. — Почему тебя ранили? — вырвалось сразу.

Ощущаю в волосах его нос и весь мир переворачивается. Он вдыхает мой запах, словно наркоман, и тяжело вздыхает. Нетерпеливо стискивает талию. Немного скован в движениях и я боюсь его толкать, чтобы не навредить. да и не хочу, если честно. В конце-концов, он человек с чувствами и эмоциями. И я не смогу больше сделать ему больно. Так долго хотела, разрабатывала план… А теперь просто не могу.

— Я многим перешёл дорогу, Карина, — шепчет он. — Лис тоже частенько попадает на старых приятелей. Мы с ним почти что в одной упряжке. И сейчас… Сейчас я уже всё решил. Тебе не обязательно здесь оставаться, чтобы помочь мне. У меня есть помощники.

— Мне всё равно на других, Вит, — шепчу немыми губами. — Выпьем? Я привезла вкусное вино. Не знаю… Зачем. Но оно безумно дорогое и вкусное. Как… Как… — я едва ли не заставляю себя это сказать. — Как мы любим.

— Как это зачем? — хмыкает. — Наверное, чтобы его сейчас выпить? У меня тоже есть вкусняшки. — невольно намекает на то, что наша встреча была почти предсказуема. Я киваю. Отхожу, когда он ослабил объятия. Повернулась и тут же ощутила на щеке его тёплую ладонь. Смотрю в глаза бывшего и тону, погибаю… Господи, неужели нам нужны были эти годы, чтобы сейчас он тихо произнёс то, от чего я больше никогда его не брошу?

— Прости меня, моё сердце, — шепчет хрипло бывший муж. — Я должен был верить тебе.

— Уже ничего не изменишь. Всё, что мы пережили — уже в прошлом, — киваю, словно саму себя уговариваю в это поверить. — Просто выпей со мной и ничего не говори, — поджала губы. — Я не хочу плакать.

— Верю. Я тоже не хочу. Ты не должна плакать, малышка, — тепло улыбнулся он.

Улыбаюсь тоже. И, опустив его руку, иду к чемодану.

Через час уже и этой неловкости не было. Мы, после душа, позднего ужина и растягивая вино, смеялись на всю кухню, вспоминая прошлое. Я отпустила то, что он творил, он постоянно осторожничал и тоже старался не вспоминать, что было ближайшие годы. Нам всё же уже не по двадцать и ощущая эту свободу в общении точно так же, как и десять лет назад, в душе разгоралось целое пламя. Пожар. Я смеялась над его воспоминаниями о нашей совместной жизни совершенно искренне, а он всё говорил, говорил, говорил…