Все мысли, которые имеют огромные последствия, всегда просты. Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто.

Да, казалось бы, очень просто; но это бывает только в нашем представлении. Жизнь, ее сложное и противоречивое течение, опровергает это положение. Но, несмотря на каждодневное, временное опровержение, сама мысль остается постоянно верной. Стремление к союзу честных людей неистребимо. Оно переходит из поколения в поколение, и никакие временные неудачи и отступления не могут его вытравить из сознания людей, хотя и временно разобщенных или в ином случае недостаточно связанных друг с другом.

Думается, что Сергей Бондарчук, подняв слова Льва Толстого эпиграфом к своему прочтению великого произведения на экране, сделал это не случайно. Действительно, объединение честных людей, в самом широком смысле слова, и приносит желаемую, пусть даже чрезвычайно трудную победу.

Нелегко, да, пожалуй, и невозможно назвать более глубокое, объемное и многослойное произведение в русской литературе, чем «Война и мир». Можно только поставить в ряд с «Войной и миром» «Клима Самгина» Максима Горького, «Тихий Дон» Михаила Шолохова… Каждое из них является огромным полотном, высвечивающим события жизни русского общества на разных этапах исторического развития.

Художник, решивший экранизировать такое монументальное произведение, как «Война и мир», уже тем самым берет на себя ответственность быть верным впечатлению, что уже сложилось и отстоялось, проникло в сознание и чувства людей; ответственность особую, не только национальную, но и интернациональную, ибо «Война и мир» — книга, созданная гением Толстого и продолжающая жить как произведение глубоко национальное, философски проникновенное, показывающее величие русского духа, в то же самое время стала достоянием всех народов земли.

Я воспользовался словом «экранизация», хорошо понимая, что данное слово не один раз скомпрометировано несостоявшимся воспроизведением на экране книг отличных, близко коснувшихся души миллионов читателей.

Так что же это такое — экранизация или воспроизведение романа Толстого на экране?..

Думаю, что не ошибусь, если скажу, что работа Сергея Бондарчука является талантливым воспроизведением «Войны и мира» — со своим и вместе с тем следующим за Толстым восприятием мира, при скрупулезной точности соблюдения исторических событий, философских и художественных взглядов и, конечно, особенностей творчества великого писателя.

Нас иногда увлекает напряженность сюжета — кто будет спорить, что это достоинство для кинематографии?.. Но бывают произведения — а к ним относится «Война и мир», — когда даже самый малый режиссерский произвол не может удовлетворить зрителя.

То, что сделал Сергей Бондарчук со своим постановочным коллективом, является подвигом в искусстве. Подвигом — даже не по затраченному на съемку труду (сама съемка фильма заняла два года и два месяца), но именно по воспроизведению толстовского духа; воспроизведению той толстовской неторопливости, при которой только и можно заглянуть в душу человеческую и увидеть ее многогранно отражающей свет и тени при разных поворотах судьбы.

Многогеройный роман Толстого, конечно же, не укладывался в простую, подогнанную под жесткий, прокатный регламент схему. В этом случае все, что несет в себе живое дыхание, чем согреваются души героев, питательная среда, в которой они живут, — все это было бы сметено, невозвратно потеряно. Осталась бы только железная проволока конструкций романа. Этого-то и избежал Сергей Бондарчук, избежал счастливо, сдерживая себя от соблазна ринуться в ритмичное, калейдоскопичное современное кино. Соблазн этот слишком велик. Не многие режиссеры позволяют себе роскошь медленного рассмотрения глубин души человеческой. А Сергей Бондарчук позволил. Позволил — и выиграл. Если можно сказать, выиграл свое нравственное Бородино, открыв миру — да, именно миру! — величие, высоту русского духа.

Власть истинного искусства такова, что для нее не существует временны́х категорий. Поэтому роман Толстого, оставаясь во времени описываемых событий, всегда близок и нам, людям, живущим в иных общественных условиях, чем жил Толстой и его герои. Впрочем, Толстой и сам достаточно отдаленно отстоял от событий и жизни героев своего романа. Но то, что было, есть и остается гениальным в литературе произведением, не всегда, как известно, получает эквивалентное и в то же самое время свое собственное воспроизведение на экране. В творчестве Сергея Бондарчука еще раньше, уже в первых его работах, особенно шолоховской «Судьбе человека», появилось это свое. И когда открылось это свое, то Бондарчук из замечательного актера еще стал и замечательным и, что главное, самобытным режиссером. В случае с «Войной и миром» Бондарчук делит успех с главным оператором фильма Анатолием Петрицким, смело, темпераментно, а иногда и сокрушительно смещенно снявшим фильм. Чего стоят панорамные пейзажи одухотворенной русской природы! Или вызывающие дискуссии кадры, медленно поворачивающие могучий дуб в разные времена года! Или трагические и вместе с тем мужественные съемки сражений! Или взгляд скрученного людьми на охоте волка, сами эти люди, словно бы видящиеся ему!..

Но дело не в отдельных достоинствах фильма. Дело в том, что создан объемный фильм, соответствующий роману, не как его кинокопия, а как бы заново рожденный зрительно, — даже и не игровой, а просто очень жизненный. Смотришь, и перед тобой раскрываются картины русской жизни начала прошлого века, картины, в которых действуют толстовские герои, собранные из разных слоев тогдашнего общества, ставшие типическими для своего времени. Определение «типическое», к сожалению, почти ушло из нашего литературоведческого обихода. А напрасно! Определение это точное. Главное же в нем то, что оно имеет в виду не схему характера человеческого, а сам характер в определенных исторических условиях. А какая же гамма характеров у Толстого! И нуждается ли она в славословии или в перечислении?.. Вот так же эти характеры проявлены и в фильме «Война и мир». Они даны в движении и взаимной непохожести. Одним из достоинств Бондарчука-режиссера является то, что он предоставил возможность — исходя из своего метода неторопливого рассмотрения души человеческой — пронести перед глазами зрителей неповторимые толстовские характеры. Серии-фильмы имеют свои названия: «Андрей Болконский», «Наташа Ростова», «Пьер Безухов». И только один сосредоточен на узловом событии, определившем развитие русской истории в начале XIX века: «1812 год».

И не так-то уж много по времени — семь-восемь лет всего. А какие изменения в жизни героев! «Жизнь между тем, настоящая жизнь людей со своими существенными интересами мысли, науки, поэзии, музыки, любви, дружбы, ненависти, страстей, шла, как и всегда, независимо и вне политической близости или вражды с Наполеоном Бонапарте…» — пишет Толстой. Вот эта-то «настоящая жизнь людей со своими существенными интересами» и раскручивается волшебно на экране. И, конечно же, можно только удивиться почти безошибочному выбору актеров, создавших гармонический ансамбль исполнителей главных, да, впрочем, и всех остальных героев фильма «Война и мир».

Наташа Ростова… Восторженная, трепетная, широко раскрытыми глазами смотрящая на мир. Вот она первый раз появляется в фильме, вся — жизнь, вся — порыв ветра, воплощение чистоты и непосредственности. И нет еще горечи в ее глазах, все светло в ее мире, все потрясает воображение… «Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала, — эта графинечка, воспитанная эмигранткой-француженкой, — этот дух, откуда взяла она эти приемы… Но дух и приемы эти были те самые, неподражаемые, не изучаемые, русские, которых и ждал от нее дядюшка».

Как умела она «понять все то, что было в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во всяком русском человеке».

Это в гостях у дядюшки, после охоты на волков… Сколько еще пройдет времени до той встречи, когда Пьер скажет, смотря из-за очков внимательными глазами в худое, бледное и строгое лицо Наташи: «Ежели бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви вашей». Скажет и увидит глаза Наташи, наполненные слезами…

Людмила Савельева, для которой роль Наташи Ростовой явилась первой ролью в кинематографе, — само воплощение нежнейшего толстовского образа. Не случайно всюду, где смотрят «Войну и мир», — а смотрят ее во многих странах мира, — Наташа — Савельева вызывает самые восторженные оценки.

«Вторая серия грандиозного фильма «Война и мир», поставленного русским режиссером Сергеем Бондарчуком, еще более волнует, чем первая.

В этой серии Наташа выходит в свет, и нам рассказывают о ее несчастной любви к князю Андрею.

Исполнительница Людмила Савельева представляет собой то наилучшее, что открыла в последнее время русская кинематография. Она обладает всеми подкупающими свойствами: грацией, эмоциональностью, задушевностью, сердечностью, внутренней горячностью и непримиримостью… Мастерски направляемая Бондарчуком, она как будто живет самыми сокровенными импульсами романтической героини. У нее нет ни единого взгляда, ни единого малейшего движения, которые бы не вызывали интереса. Можно ли такой юной сочетать в себе больше таланта и обаяния?»

Это отзыв Луи Шовэ из газеты «Ле Фигаро».

Можно бесконечно приводить аналогичные выдержки из многочисленных статей зарубежной печати. И все они в таких тонах оценивают Наташу — Савельеву…

Вряд ли кого может оставить равнодушным образ старого князя Болконского. Роль эту играет вдохновенно и цельно А. Кторов. Трудно представить более точный образ. Гордость, замкнутость, подчинение долгу и обстоятельствам, жертвенная любовь к России, внешняя суровость, которой однажды суждено быть сломленной, рухнувшей под напором горького горя, — все в нем прекрасно, все незабываемо, все — от поворота головы, чем-то напоминающей голову старого орла, до твердой походки воина… Вообще плеяда блестящих мастеров Художественного театра как бы составляет прочную сердцевину фильма. Удивительно разнообразен в роли Ильи Андреевича Ростова В. Станицын, добродушно счастливый, большой и в чем-то беспомощный. Полностью соответствует всей атмосфере дома Ростовых хозяйка этого дома, графиня Ростова — К. Головко. Удивительно хороша в своей холодной светскости А. Степанова в роли Анны Павловны Шерер. Ярок Б. Смирнов в роли князя Василия…

В данном случае мхатовская школа выявила все возможности этих героев фильма, не дав им затеряться в калейдоскопе великосветского общества.

В. Тихонов, исполняющий роль Андрея Болконского, где-то поначалу казался старше, чем полагалось бы по «Войне и миру». Но смотришь дальше, и то ли привыкаешь к образу, то ли сам актер больше вживается в характер Андрея Болконского, но ощущение некоей неудовлетворенности сходит на нет, и из картины уносишь цельный образ, — может, не совсем такой, каким ты привык себе его представлять, но тем не менее свой, непохожий на других, впитавший черты старого Болконского…

В картине занята блестящая плеяда артистов, и нет возможности говорить подробно обо всех, да еще и не преследуя этой специальной цели. Можно только сказать, что И. Губанова — Соня, А. Шуранова — княгиня Марья, А. Вертинская — Лиза Болконская, И. Скобцева — Элен, О. Ефремов — Долохов, О. Табаков — Николай Ростов, молодой С. Ермилов — Петя Ростов, Г. Чохонелидзе — Багратион, Н. Рыбников — Денисов, В. Мурганов — Александр, Г. В. Стрежельчик — Наполеон и другие — все создали те опоры, на которых прочно держится монументальное здание фильма… И все же хочется особо отметить Н. Трофимова и его капитана Тушина. Беззаветная храбрость русского офицера, святая верность воинскому долгу, полная растворенность среди вверенных его началу солдат, отрешенность от величия самого подвига, истинно русская скромность, так гениально обозначенная Толстым, нашли в Трофимове прекрасного исполнителя.

Не один раз приходилось видеть исполнителей роли фельдмаршала Кутузова. Здесь должен был быть свой, толстовский Кутузов. Неуклюжий, дремлющий, скорее, думающий, чем беспрерывно решающий, впитывающий в себя все еле уловимые движения мысли других людей… История поставила перед Кутузовым величайшую миссию — разгромить победоносную армию Наполеона, вторгшуюся в пределы бесконечно дорогой Кутузову России. Но как разгромить?.. После нравственной победы при Бородино, когда, казалось, все было за то, чтобы под Москвой дать еще одно сражение наполеоновской армии, Кутузов принимает единоличное решение — оставить Москву и тем самым сохранить армию, объединить людей честных на разгром врага. Не так уж много утешений у Кутузова в этот час. Может быть, одно из самых крепких для него — уверенность в том, что французы будут еще «лошадиное мясо жрать»! Но что здесь общего с победоносным сражением?.. Толстовский гений с высоты исторической победы сердцем поддержал это решение великого русского полководца, понимая, что победу венчает ее завершение, а не отдельные этапы, где бывают и отступления и временные поражения… Конечно, наступать всегда приятней. Но уж так сложилось — и в этом есть свои закономерности, — что агрессоры на какой-то период времени получают преимущества и, опьяненные этим преимуществом, теряют чувство реального, не учитывают потенциальных возможностей своего временно испытывающего поражения противника и в конце концов гибнут. Так было, так будет… И Толстой, а вслед за ним и Сергей Бондарчук, следуя Толстому, показали эту, историей не раз подтвержденную правду, — надо только, чтобы честные люди объединились против людей порочных. Тогда победа является весомой, превращаясь в историческое событие. Для народа такие победы и составляли золотые страницы его воинской славы. Гений же Толстого оставил знаменательные слова на страницах романа: «И благо тому народу, который не как французы в 1813 году, отсалютовав по всем правилам искусства и перевернув шпагу эфесом, грациозно и учтиво передает ее великодушному победителю, а благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменится презрением и жалостью…» Ах, до чего же любил, понимал и знал свой народ Лев Толстой! Можно только посочувствовать некоторым современным романистам, что именно этого понимания не хватает у них в тех случаях, когда они описывают последнюю по счету нашу войну, из которой мы вышли мужественными победителями. И как тут отказать себе в соблазне еще раз вспомнить Толстого. «…Несмотря на то, что высшим по положению русским людям казалось почему-то стыдным драться дубиной… — дубина народной войны поднялась со всею своею грозною и величественною силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупою простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов…»

Вот так и написал граф — «гвоздила»!

Трудная задача стояла перед Борисом Захавой, которому была поручена роль фельдмаршала Кутузова! Не ограничиться только портретным сходством, не воспользоваться многократно повторяемыми легендами и версиями о «дремлющем» полководце, а раскрыть главное в его характере — понимание великой ответственности перед родиной.

И когда мы видим Кутузова не очень уклюже сидящим на коне, но именно на коне, скачущим вдоль рядов солдат, с которыми вышел он победителем в Отечественной войне 1812 года, можно сказать, что Захава воплотил толстовское понимание сущности кутузовского военного и человеческого гения — цельного, отвергающего любые компромиссы, которые предлагал ему Наполеон… Именно эта сила убежденности в своей правоте дает Кутузову возможность воскликнуть: «Я был бы проклят, если бы на меня смотрели, как на первого зачинщика какой бы то ни было сделки: такова воля нашего народа!»

Правота своего дела — вот что главное. И меркнет Наполеон в своей треуголке и сюртучке, затерянный в Московском Кремле, озаренном багровым заревом пожаров, и невольно вспоминаются слова, сказанные Толстым. «И не на один только этот час и день были помрачены ум и совесть этого человека, тяжелее всех других участников этого дела носившего на себе всю тяжесть совершившегося; но и никогда до конца жизни своей не мог понимать он ни добра, ни красоты, ни истины, ни значения своих поступков, которые были слишком противоположны добру и правде, слишком далеки от всего человеческого, для того чтобы он мог понимать их значение. Он не мог отречься от своих поступков, восхваляемых половиной света, и потому должен был отречься от правды и добра и всего человеческого…» Вот так — отречься. Ибо другого выхода не было. Не было у Наполеона. Не было у других, кто стал на гибельную стезю ради корыстных, нечеловеческих целей. Не будет и у третьих, кто попирает добро и человечность. Наполеоновская треуголка никого еще не спасала от гибели.

Эти мысли — возможно, и не очень новые — возникают после просмотра фильма «Война и мир». Объемность, глубина образов, кажущаяся неторопливость действия, любовь и преданность родной земле, следование толстовскому восприятию исторических событий, философское раздумье о дорогом нам прошлом, всесторонняя разработка характеров героев, подлинная художественность, да и многое, многое другое делают киноэпопею «Война и мир» крупнейшим явлением нашей отечественной кинематографии. В этом огромная заслуга Сергея Бондарчука, осуществившего воистину подвижнический труд. Здесь же хочется сказать и самые добрые слова о создании им обаятельнейшего толстовского образа Пьера Безухова, вечного правдолюбца, удивительно чистого и бесконечно честного человека. Его «хождение по мукам», его становление — от первых моментов растерянности в «свете» до своего особого, человеческого подвига русского человека — раскрыто Бондарчуком мягко и последовательно. Пьер Безухов — в центре киноповествования, и многие события словно бы видятся его глазами… А глаза его широко видят мир, как бы соединяя выдающийся талант режиссера и актера, и соединение этих двух начал доставляет истинное наслаждение зрителям.

И еще об одном думается после просмотра фильма «Война и мир». О его патриотизме, о верности земле русской и своему народу. Здесь все так, как и у Толстого: предельно глубоко, без крика, по существу с ясной позицией художника, любящего свой народ и его историю, хранящего эту историю в сокровенных тайниках своего сердца.

1967