Глава 36

Жарко.

Одежда прилипла к телу, тяжёлый груз придавливал к земле. Корни больно впивались в спину, под головой была только влажная подушка из листьев. Рукой я нащупала мягкую шерсть. Щекотно.

Мысли одна за другой пробивались сквозь густой туман сна.

Не до конца понимая, где я нахожусь, я упёрлась ладонями в тяжесть на груди и попыталась спихнуть источник тепла.

В следующее мгновение по лесу пронеслось глухое рычание, быстро возвращая меня в реальность. Я замерла и медленно открыла глаза.

Волк спал на мне. Его морда и лапы лежали на моих ногах, часть тяжёлого туловища — на грудной клетке. Он свернулся клубком, словно старался уместиться целиком на моём теле. Стоило мне шевельнуться ещё раз, как зверь приоткрыл глаз и с настороженным любопытством посмотрел на меня.

Мы пролежали так, не двигаясь, ещё какое-то время. Тьма постепенно редела, синее небо светлело, приобретая сероватый оттенок. Совсем скоро солнце должно было подняться из-за горизонта. Приближался день.

Волк беспокойно зашевелился. Он начал оглядываться по сторонам, хвост с силой рассекал воздух и бил по земле, разбрасывая сухие листья и мелкие камни. Когти впивались мне в ногу. Я чувствовала, как напряглось его тело, осторожно потянулась к нему, хотела погладить. Волк мгновенно ощетинился и глухо зарычал. Я снова замерла.

Дыхание его стало тяжёлым, рваным. По телу пробежала дрожь. Зверь тихо заскулил, и от этого звука у меня болезненно сжалось сердце.

Я едва коснулась его шерсти, но он тут же резко щёлкнул зубами, чуть не схватив меня за руку.

Вскочил. И умчался в лес, скрываясь между деревьями.

Началось.

Я побежала следом, но старалась держаться на расстоянии. Слышала вой, скрежет когтей о кору, тяжёлые метания между деревьями. Когда на мгновение всё стихло, я решилась подойти ближе.

Вокруг валялась содранная кора, кусты были вырваны с корнем, трава взрыта странными, рваными узорами. Князь уже вернулся в человеческий облик. Он лежал на земле, тяжело дышал, а пальцы его впивались в землю, сжимая траву. Кожа, покрытая потом, блестела в утреннем свете.

Я — травница, лекарь… но его полная нагота смутила меня. Я старалась смотреть только ему в глаза. Сняв с себя плащ, я укрыла его и села рядом, осторожно положив руку ему на плечо.

Когда дрожь начала утихать, он медленно попытался подняться. Я подставила ему своё плечо. Князь выглядел растерянным, сбитым с толку. С ужасом оглядывал поляну, рассматривая то куски коры, то огромные ямы. А затем его внимательный, изучающий взгляд остановился на мне.

— Всё в порядке, — тихо сказала я, подхватывая его за локоть.

Несмотря на слабость и растерянность, князь уверенно указал направление, и мы двинулись по тропинке. Я подстраивалась под его шаг, поддерживая, чувствуя, как он постепенно берёт себя в руки.

— Я не должен был выйти… — пробормотал он едва слышно. — Всё было чётко спланировано.

— О… спасибо тебе, — вырвалось у меня, и я сама удивилась, как странно прозвучали эти слова.

На долю секунды под его пристальным взглядом я почувствовала укол вины. Мне показалось, что я ужасный человек. Но ощущение справедливости, отмщения оказалось сильнее. Я с трудом придала лицу скорбное выражение и опустила глаза.

И чем дальше мы шли, тем громче в голове звучали муки совести.

Что будет с князем, когда он узнает, что именно он совершил?

Я украдкой разглядывала его: чёрные волосы, прилипшие ко лбу, синяки под глазами, бледную кожу. Он придерживал себя под ребра, и по телу время от времени пробегала дрожь. Плащ едва прикрывал его до колен, и он всё плотнее запахивался в него.

Но с каждой минутой князь будто возвращался к себе прежнему: шаг становился увереннее, опора на моё плечо слабела.

Вдруг он резко остановился и, перехватив меня за талию, отдёрнул в сторону. Ногой раздвинул сухое сено. Под ним зияла глубокая яма, утыканная кольями.

— Бессмысленное оказалось занятие… — тихо сказал он.

Я не сразу поняла, о чём речь, и потянула его за руку, вопросительно глядя в лицо.

— Волк. Я в его теле был достаточно разумен, чтобы не попасться в ловушки.

— Но если ты…

— Я не знал, где именно они будут. Просто приказал выкопать ямы, развесить сети и поставить капканы вокруг…

— Вокруг?.. — переспросила я, чувствуя, как внутри что-то холодеет.

И тогда я заметила чёрный сарай. Он чем-то напоминал избу Яганы, только меньше и грубее. Вместо столбов был деревянный настил, исцарапанный глубокими следами когтей, местами потемневший от крови.

Окон не было, лишь одна тяжёлая дверь с огромным засовом снаружи. Теперь она висела на одной петле, перекошенная. Сорванная доска засова валялась рядом. На настиле неподвижно лежало тело.

Князь коротко взглянул на меня и мягко, но решительно оттеснил за свою спину. Мы поднялись на настил. Я осторожно выглянула из-за его плеча и узнала молодого дружинника: того самого, что выманил меня из лагеря.

Когда князь убедился, что опасности нет, опустился рядом с юношей. Я обошла с другой стороны и тоже присела. Похоже, тот получил удар дверью или упал, потеряв сознание.

Мы аккуратно перевернули его на спину.

Юноша слабо застонал и начал приходить в себя.

Пока я осматривала юношу, князь вошёл в избу. Вышел он уже одетым, а его мокрые волосы прилипли к вискам. В руках держал дорожную сумку и кувшин с водой. Он молча передал вещи мне, а сам присел рядом с парнем, осторожно приподнял его голову и плеснул водой на лицо.

Юноша закашлялся, застонал и окончательно проснулся.

— Что ты делаешь здесь? Почему не в лагере? — голос князя звучал жёстко.

— Мирдан… он отправил меня сюда, — парень схватился за голову, часто моргая.

По его виноватому, растерянному виду было ясно, что перед нами совсем ещё юноша. А то, с каким трепетом он смотрел на князя, почти благоговейно, мешало ему говорить прямо и по существу.

— А дальше?

— Я… услышал ваш голос. Подумал, кто-то запер замок. Ну то есть, вы князь заперты…Случайность какая-то… Я снял засов… А потом что-то с бешеной силой ударило в дверь… и всё потемнело. Я даже не понял, как упал…

Мы с князем одновременно переглянулись, молча оценивая услышанное…

Драган достал из сумки хлеб и молоко. Мы перекусили наспех, почти не глядя друг на друга, и он отправил юношу в лагерь.

Когда тот, шатаясь, пошел к деревьям, мы с князем, под его всё ещё любопытным взглядом, направились в другую сторону: к поляне, где ночью произошло нападение.

— Я хотела сказать… что вам не стоит чувствовать вину… Я просто… там… — слова путались. Я и сама не понимала, что именно хочу объяснить ему, как рассказать о том, что произошло ночью.

— Я не испытываю чувство вины, — спокойно ответил он, уверенно шагая к месту бойни.

Мне пришлось ускорить шаг, почти побежать, чтобы поравняться с ним, а затем я обогнала его и встала перед ним, заставляя остановиться.

— У меня есть проблески воспоминаний, — продолжил князь, внимательно всматриваясь в моё лицо. — И, странно, но я не чувствую себя виноватым.

Князь говорил спокойно, не оправдывался и не сожалел.

— Больше пугает другое… — его взгляд на мгновение потемнел. — Разум и тело мне будто не принадлежали.

Он не стал пояснять, что именно помнит, а что исчезло из его сознания. Просто обошёл меня и пошёл дальше.

— А как же? — тихо пробормотала я, едва поспевая за ним.

* * *

Тело первого дружинника мы нашли сразу. Он лежал на спине, раскинув руки. Штаны на ноге были разодраны, ткань пропиталась тёмной, почти чёрной кровью.

Князь остановил меня жестом: так далеко, что я едва могла разглядеть его раны. Сам же шагнул вперёд, опустился рядом и тихо прочёл молитву. Не глядя на меня, он снял с плеч плащ и аккуратно завернул в него тело.

Потом поднял погибшего и пошёл вглубь леса: всё дальше от поляны. Я шла следом, стараясь не отставать.

К моему удивлению, он остановился у одной из ям-ловушек. Некоторое время молча смотрел на колья внизу, затем прыгнул в яму, вытащил заострённые копья и сложил их в сторону. Осторожно уложил тело на дно и начал засыпать яму землёй.

Пока князь работал, я видела, как тяжело даётся ему каждая горсть земли. Иногда он замирал, опирался ладонями о край насыпи и глубоко дышал. Рука его невольно прижималась к грудной клетке, к тому месту, где ещё недавно зияла рана. На мгновение мне казалось, что он сейчас остановится, передохнёт. Но уже через секунду князь снова брался за работу.

Драган всё делал молча. Ладони в грязи, лицо в поту, он тяжело дышал.

После он поднял плоский камень и поставил его у изголовья насыпи. Когда вместо ловушки перед нами вырос неровный холм, князь, измазанный землёй, выпрямился и тихо произнёс:

— Такова его вера.

К этому моменту прошла добрая половина дня. Солнце стояло высоко, а воздух стал тяжёлым и вязким. Такой зной бывает только перед дождём. Но нам нужно было найти второе тело.

И его не было на поляне, сплошь усеянной следами борьбы.

Князь молча посмотрел на меня. Я кивнула в сторону леса: туда, куда ночью убежал мужчина. Нам ничего не оставалось, кроме как идти по следам.

Трава была примята, кое-где темнели пятна крови.

— Волк недолго… преследовал его, — тихо сказала я. — Должно быть, где-то здесь.

Я уже заранее готовилась увидеть то, что потом будет приходить ко мне во снах. Но следы продолжались. Они уводили всё дальше и дальше вглубь леса.

— Волк бежал за ним всего несколько минут, — продолжала я упрямо говорить о звере в третьем лице, будто речь шла о ком-то постороннем. — Я не успела далеко уйти…

Князь остановился, всматриваясь в следы, коснулся земли.

— Пойдём назад.

Он повернулся ко мне спиной.

— Стой… а как же Мирдан?

Князь ответил не сразу. Его взгляд выражал беспокойство, а плечи были напряжены:

— Теперь только Чернолесье решит его судьбу.