Задачи 2-й Киевской армии были наиболее сложными. Ей предстояло отбиваться одновременно и от наиболее крупной в войсках Антанты австрийской армии, и от английской армии, по численности равной корпусу. Причем не в горах, а на просторах Средне-Дунайской равнины.

По плану Генштаба, главные силы армии в составе трех пехотных, одной кавалерийской и одной боснийской дивизий вошли в 1-й корпус под командованием самого генерала Качалова, одновременно выполнявшего функции командующего армией. Корпусу Качалова предстояло сдерживать 210-тысячную австрийскую армию, численно превосходящую корпус вчетверо, даже с учетом иррегулярной боснийской дивизии.

Второй корпус в составе одной пехотной, одной кавалерийской и одной боснийской дивизий под командованием генерала Оболенского противостоял 36-тысячному корпусу отборных английских войск.

Пограничная река Сава, крупный приток Дуная, текла по равнине вдоль северных отрогов Динарского нагорья, принимая в себя стекающие с нагорья крупные притоки Уну, Врбас, Босну, Дрину и множество мелких речек, вытекающих из каждого ущелья. Местами русло Савы проходило вплотную к отрогам нагорья, образуя узкие дефиле, местами отходило от холмов на равнину на десятки километров.

Характер местности позволял генералу Оболенскому строить оборону в дефиле и по берегам рек и речек. Английским войскам маршала Веллингтона предстояло пройти до Брчко более двухсот километров, форсировав три крупные реки и пару десятков малых рек, которые по весеннему времени тоже были полноводными.

Герцог Артур Уэлсли Веллингтон, командующий английскими войсками, победитель Наполеона при Ватерлоо, сосредоточил свои четыре дивизии вблизи местечка Маюр, прикрытого от наблюдения со стороны Боснии высокими поросшими лесом холмами. Он рассчитывал стремительным ударом кавалерии захватить мост через пограничную реку Уну в городке Костаница. По данным разведки, мост защищал русский пехотный полк.

Однако маршал не подозревал, что планы королевского штаба сухопутных войск были известны генералу Оболенскому, а лазутчики из числа местных боснийцев загодя обнаружили сосредоточение английских войск.

Когда большая часть гвардейского кавполка проскакала по мосту на боснийский берег, мощный взрыв подбросил пролеты старинного каменного моста вверх. С двух расположенных в километре-полутора восточнее и южнее моста стометровых лесистых холмов по прорвавшимся кавалеристам гранатами ударила русская артиллерия. Залпами открыла огонь многочисленная скрывавшаяся за домами селения русская пехота.

По ждущим своей очереди на хорватской стороне перед мостом кавполкам с холмов с воем и свистом полетели многочисленные ракеты. Мощные взрывы перепугали лошадей. Сбивая с ног и топча друг друга, кавалеристы обратились в паническое бегство. Переправившийся полк был уничтожен полностью. Единственная кавалерийская дивизия Веллингтона в первом же бою потеряла треть состава. Кампания началась крайне неудачно.

Маршал понял, что противник в курсе его замыслов. Планы пришлось срочно менять. Сложность была в том, что Уна имела ширину около 200 метров и глубину в 3–4 метра. Бродов на ней не было. Вернее, они были, но только летом. А весной, по высокой воде бродов не было.

Веллингтон направил свои три пехотные дивизии к трем ближайшим мостам: в городок Новы-Град в 25 километрах выше по течению Уны, в Казарскую Дубицу в 20 километрах ниже и в Устице, еще в 12 километрах ниже, при впадении Уны в полноводную Саву.

Поскольку дорога к этим селениям проходит по берегу Уны, русские увидят маневр и растянут свои силы вдоль реки. А кавалерийскую дивизию он решил скрытно вывести к реке между Костаницей и Дубицей, чтобы форсировать реку вплавь. Затем нанести удар кавалерией по силам русских в Дубице и захватить мост.

Новый план частично удался. Генерал Оболенский расставил артиллерийские и ракетные батареи от Новы Града до Дубицы вдоль реки на холмах и обстрелял двигающиеся по дороге колонны англичан. Полкам пришлось уйти с хорошей дороги в холмы по лесным тропам, таща за собой через лес обозы. Когда англичане подтягивали свою артиллерию, русские давали по ней несколько залпов и уходили за холмы. В итоге перегруппировка заняла вместо запланированных двух дней целую неделю. Пехота и артиллерия понесли существенные потери.

Лишь 15 мая кавалерийская дивизия Веллингтона вплавь переправилась через Уну. Русские обстреляли с холмов ракетами и снарядами переправляющиеся полки, а затем отступили лесными дорогами, прикрывшись арьергардами драгун. В ближний бой они предпочли не вступать.

Атакуя русский пехотный полк, прикрывавший мост в Дубице, английские кавалеристы снова понесли потери. А русские снова отступили, прикрывшись арьергардами. Впрочем, мост они все равно взорвали. Как и мост в Устьице. Саперы Веллингтона восстанавливали мост еще три дня.

Поступившие в инженерный полк пехотной дивизии Оболенского новейшие фугасы, взрываемые электричеством по медным проводам, проявили себя наилучшим образом. Ни один мост целым англичанам не достался, все они были взорваны вместе с атакующим противником.

Пока англичане восстанавливали мост через Уну, Оболенский подготовил следующий оборонительный рубеж по малой речке Раковице в 8 километрах за Дубицей. Речка хотя и малая, но с топким дном и крутыми берегами. К тому же за ней располагалась гряда холмов, на которых с удобством разместились дивизионные артполки.

При форсировании речки англичанам снова пустили кровь. Понятное дело, все мосты и броды заминировали и взорвали их под англичанами. На Раковице Веллингтона задержали на два дня.

Следующий рубеж был уже подготовлен на речке с названием Речка, в 10 километрах за Раковицей.

Англичанам пришлось прорывать оборонительные рубежи еще на двух крупных реках и 11 мелких, неся потери от артиллерийского и ракетного огня на каждом из рубежей. Склады боеприпасов и продовольствия на этих рубежах Оболенский подготовил заранее, так что русские дивизии отступали налегке, аангличане тащили свои обозы за собой.

Боснийские полки ушли в леса нагорья и принялись оттуда налетами грабить и уничтожать английские продовольственные и санитарные обозы. Как только англичане переправлялись через очередную речку крупными силами, русские отступали, не принимая ближнего боя.

Семнадцатого июня к Оболенскому прибыли гонцы от командующего 3-й армией генерала Шольца с сообщением, что французы через два дня выходят на равнину. Англичанам еще оставалось пройти до Модрича почти 30 километров и взять еще два оборонительных рубежа, но Оболенский приказал отступить, согласно плана Генштаба, на соединение к Шольцу, чтобы не быть отрезанным от главных сил.

У Веллингтона в строю осталось лишь 12 тысяч пехоты и 4 тысячи конницы. То есть чуть больше пехотной дивизии и половина кавалерийской. Поскольку потери корпуса Оболенского были минимальны, силы сторон сравнялись.

* * *

Задача 2-го корпуса 2-й Киевской армии была наиболее сложной. Пока 3-я армия и 1-й корпус будут с боями отступать через территорию Боснии, 2-й корпус под командованием генерала Качалова должен был жесткой обороной по реке Сава сдерживать наиболее многочисленную австрийскую армию. Эта задача несколько облегчалась двумя факторами: Сава была крупной рекой шириной 300–400 метров с быстрым течением, что весьма затрудняло ее форсирование. А во-вторых, войска Качалова имели более чем достаточно времени для инженерного оборудования оборонительной линии.

Осложняющим обстоятельством было то, что корпус в составе трех пехотных, одной кавалерийской и двух иррегулярных дивизий должен был оборонять весьма длинный фронт от местечка Брчко до селения Шабац протяженностью 116 километров. И на таком длинном фронте насчитывающему 44 тысячи человек, без учета иррегуляров, корпусу предстояло противостоять не менее чем 200-тысячной австрийской армии.

От Шабаца до столицы Сербии Белграда, расположенного на впадении Савы в Дунай, фронт несколько меньшей длины обороняла Одесская армия в составе пяти пехотных, одной кавалерийской и четырех иррегулярных дивизий.

В начале февраля в штаб армии прибыл сам министр обороны великий князь Михаил Павлович, а потому оборона строилась по уставам, написанным по меркам ХХ века. За этим министр обороны следил неукоснительно, а ленивых командиров карал безжалостно.

Весь февраль, март и апрель корпус Качалова в полном составе, вместе с боснийскими иррегулярами и привлеченным местным населением строил укрепления. Правый берег Савы был, в основном, выше левого. По краю берегового обрыва отрыли сплошную линию окопов полного профиля. В километре от реки – вторую линию. Между ними через каждый километр – ходы сообщения.

Через каждые 4 километра построили опорный пункт стрелкового батальона с приданными ему пушечной, гаубичной и ракетной батареями. Всего 28 опорных пунктов.

Для размещения артиллерии инженерные батальоны построили капониры. Капониры с развернутыми на 45 градусов относительно реки амбразурами позволяли накрыть перекрестным фланкирующим артогнем любую точку как на правом, так и на левом берегу реки, в случае попытки наведения переправ противником. В то же время русские пушки оставались неуязвимыми для противника, поскольку лобовые и верхние защитные толщи капониров были непробиваемы для австрийской артиллерии.

Стрелки, переместившись по окопам к месту переправы, могли встретить противника винтовочным и ружейным огнем в лоб. Все деревья и кустарники, растущие у берегового среза, вырубили и воткнули ветки вдоль окопов. К началу мая ивовые хворостины принялись и опушились густой зеленью, маскируя окопы.

Личный состав построил для себя жилые блиндажи. Инженеры оборудовали полковые и дивизионные наблюдательные и командные пункты. Все опорные, наблюдательные и командные пункты соединили телеграфными линиями. Командные пункты министра обороны и командира корпуса построили в центре позиции у местечка Богатич, в 4 километрах от реки, вне досягаемости артиллерии австрийцев.

Над каждым дивизионным и полковым командным пунктом повисли воздушные шары, связанные телеграфными проводами со штабами. Четыре экипажа на каждый шар, сменяясь каждые 4 часа, как это заведено во флоте, могли вести круглосуточное наблюдение за противником. С высоты в 200 метров противоположный равнинный берег просматривался (там, где видимость не ограничивали холмы) километров на двадцать. Каждый экипаж включал в себя наблюдателя, связиста и пилота шара.

В резерве у командиров полков остались инженерные батальоны. Комдивы имели в резерве стрелковый батальон, драгунский полк и два полка иррегуляров. Резерв командира корпуса составили пехотный полк, гусарский и два драгунских полка.

В конце апреля за рекой стали появляться австрийские войска. Австрияки по ночам пытались вести разведку. Переплывающих через реку разведчиков, в основном из местных хорватов, ловили и вязали.

– Языки приплывают к нам сами, – шутили дозорные.

Михаил и генерал Качалов каждый день поднимались на большом личном шаре министра обороны на высоту 400 метров, чтобы лично оценить обстановку.

К 8 мая австрийцы завершили сосредоточение войск и подготовку к форсированию реки. В некотором отдалении на равнинном северном берегу реки густо дымили кострами полковые лагеря с походными палатками офицеров. Наблюдатели докладывали о накоплении противником более трех тысяч лодок.

На фронте обороны 2-й армии имелось всего два моста через Саву: в местечках Брчко и Шабац. Переход местных жителей через эти мосты не перекрывали, однако по военному времени установили рогатки, войсковые патрули проверяли документы. Михаил считал необходимым, чтобы австрийцы узнали об относительной слабости русских войск.

* * *

От местных и разведчиков маршал Шеель выяснил, что на участке от Брчко до Шабаца обороняются четыре русских дивизии и одна иррегулярная дивизия, а на участке от Шабаца до Белграда – шесть русских дивизий с большим количеством тяжелой артиллерии и четыре иррегулярных дивизии. Поэтому форсировать Саву Шеель решил на участке 2-й Киевской армии, что полностью соответствовало планам русского командования.

Штаб Шееля разработал план форсирования, предусматривающий атаку пятью корпусными колоннами. Два корпуса должны были атаковать по имеющимся мостам, а три – переправляться через реку на лодках. Каждому из этих трех корпусов было подготовлено более тысячи лодок, что позволяло в одной волне переправить по три пехотных полка.

С рассветом 8 августа австрийцы зашевелились. Наблюдатели доложили в штабы по телеграфу, что австрийцы волокут к реке лодки. Одновременно их конные полки выдвинулись из-за укрытий в виде рощ и селений и устремились к мостам через реку.

Первыми, понятное дело, успели кавалеристы. Русские не мешали им убрать с мостов рогатки. Однако когда первые полки рысью по четыре всадника в шеренге проскочили через мосты на боснийский берег и втянулись в улицы селений, мосты взлетели на воздух. Из-за плетней, из окон домов и сараев по ним в упор ударили ружейные залпы. По скопившимся перед мостами кавполкам открыли убийственный фланкирующий огонь гранатами пушки и единороги, а на артиллерийские колонны, выдвигающиеся к реке, густо полетели ракеты. Через полчаса атакующие кавалеристы и артиллерия были либо рассеяны, либо уничтожены.

Каждый из трех других корпусов форсировал реку на фронте шириной в пять-шесть километров. Пехотинцы вторых и третьих полков пехотных дивизий с трудом дотащили тяжелые лодки до реки, спустили их на воду и начали отходить в тыл, освобождая береговую линию. Выдвинувшиеся из-за их спин первые полки дивизий начали рассаживаться в лодки. За ними выдвигались к реке артиллерийские полки. Весь хорватский берег на участках переправ представлял собой людской муравейник.

И только в этот момент командиры опорных пунктов, выполняя приказ, открыли огонь. Ракетчики стреляли по вражеской артиллерии, артиллеристы – по скопившейся на том берегу пехоте.

За то время, пока австрийцы тащили лодки к реке, на участки прорыва по окопам стянулись стрелки с соседних участков. Весь окоп на русской стороне был заполнен стрелками, по одному человеку на каждые два метра. Пехотинцы стреляли по тем австрийцам, кто уже сел в лодки. Ширина реки позволяла вести прицельный огонь пулями Мейера даже из гладкоствольных ружей.

Австрийцам не удалось подвезти свои пушки на дистанцию выстрела, прежде чем все артиллерийские упряжки были уничтожены. Примерно половина лодок достигла русского берега. Но людей в них осталось меньше трети, от силы – пара батальонов. Остальные лодки, заполненные убитыми и ранеными, сносило вниз по течению. По реке густо плыли трупы. Вода в реке местами приобретала ощутимо красный оттенок.

С берегового откоса вниз густо полетели ручные гранаты. Их разрывы усеивали береговые отмели трупами. Раненые тонули. Немногих австрияков, сумевших взобраться на береговой откос, закололи штыками. Через два часа все попытки форсирования реки были отбиты.

Потери австрийцев были колоссальными. Первые полки дивизий потеряли почти весь боевой состав. Остальные полки и артиллеристы тоже понесли тяжелые потери. Поскольку русские вели огонь из окопов, их потери были минимальными. Примерно 1:50 по отношению к австрийцам.

Вечером, когда поступили все донесения из частей, настроение в штабе великого князя Михаила Павловича стало триумфальным. Собственные потери составили лишь 360 человек, а противник потерял не менее 30 тысяч солдат. Свою артиллерию использовать австрийцы так и не смогли. У них осталось не более 400 лодок. Остальные лодки либо затонули, либо оказались на русском берегу. Авантюрная попытка маршала Шееля взять русских нахрапом закончилась полным поражением.

После сокрушительного поражения австрийцы приходили в себя 16 дней. Отправляли раненых в тыл, хоронили убитых, чинили орудийные лафеты и лодки, вязали плоты, рыли укрепления.

Теперь маршал Шеель готовился к переправе по всем правилам. Он решил атаковать пятнадцатью дивизионными колоннами, чтобы растянуть силы обороняющихся. Кавалерийские дивизии тоже готовились к переправе вплавь и на подручных средствах. Из тыла подвели к реке траншеи, вдоль реки пехотинцы копали окопы, саперы строили редуты для размещения артиллерии и стрелков.

За это время русские стрелки из винтовок метким огнем вывели из строя еще несколько тысяч австрияков, занимавшихся строительными работами. Русская артиллерия молчала.

Новый штурм начался 25 мая. С первыми лучами солнца из окопов на берег высыпали толпы австрийцев и начали вытаскивать из укрытий лодки и плоты. Их пушки, установленные в редутах, открыли огонь по русским окопам. Подавить ружейный и винтовочный огонь стрелков они не могли ввиду многочисленности пехотинцев в русских окопах, но потери наносили.

На этот раз русская артиллерия ответила. Расчеты орудий применили новый, только что разработанный учеными и освоенный промышленностью вид боеприпасов – шрапнельные снаряды. Взрываясь в воздухе над вражескими позициями, они засевали их чугунными пулями. Окопы и редуты от шрапнели не спасали. Ракетчики ударили по находящимся в глубине резервам противника. Разбить русские орудия, установленные в капонирах, австрийские артиллеристы не могли.

Стрелки вели плотный беглый огонь по переправляющемуся противнику. Единороги перешли на картечь, расстреливая оказавшихся на открытой воде в лодках и на плотах австрийцев. Под конец в дело снова пошли ручные гранаты. А потом и штыки.

К полудню натиск австрийцев на всех участках был отбит. Их потери и на этот раз приближались к 30 тысячам. Потери русских убитыми и ранеными составили 1800 человек. Переправочные средства были почти полностью уничтожены.

Посоветовавшись со штабом, маршал Шеель решил атаковать на максимально возможном количестве участков полковыми и даже батальонными колоннами. Всего определили 60 штурмовых колонн, по одной колонне на каждые два километра реки. Подготовка на это раза заняла 21 день. Для поддержки каждой колонны на берегу построили артиллерийские редуты. Под русским огнем это было не просто и опять повлекло потери.

На третий штурм австрийцы пошли 16 июня. Продолжавшийся весь день штурм снова был отбит с большими потерями для атакующих.

Восемнадцатого июня в ставку великого князя Михаила поступило донесение от командующего 3-й Киевской армии генерала Шольца о том, что 22 июня вероятен выход французской армии на равнину Через день поступило донесение от командира 1-го корпуса 2-й Киевской армии генерала Оболенского о подходе английского корпуса. К 22 июня войска Шольца и Оболенского подошли к местечку Брчко на левом фланге 2-го корпуса. Англичане и французы отставали от них на один дневной переход.

В соответствии с планом кампании, Михаил приказал Качалову свернуть левый фланг корпуса и отвести его на 60 километров за реку Дрина. Оболенский тоже получил приказ отходить на рубеж Дрины и готовиться к обороне по нему. Пехота и артиллерия начали быстрый отход за Дрину. Две кавдивизии осуществляли арьергардное прикрытие отхода. Иррегуляры получили приказ уйти на боснийское плато, обойти противника с тыла и резать его линии снабжения.

Армия Шольца сразу двинулась походным порядком на Мораву, чтобы готовить по ее берегу оборонительный рубеж для себя и для 2-й Киевской армии Качалова.

За два дня корпус Оболенского и две пехотные дивизии Качалова отошли за Дрину и заняли оборону по восточному берегу. На этом рубеже, по плану Генштаба, следовало еще раз пустить кровь агрессорам. За ними отошли и арьергардные кавдивизии. Двадцать шестого июня к реке вышли и передовые отряды французских войск. Единственный мост у городка Биелина был подготовлен к взрыву.

Дрина была весьма серьезной и полноводной рекой шириной около ста метров и глубинами 3–5 метров. Вышедшие к реке войска маршала Фоша начали готовиться к переправе. Англичанам поручили охрану коммуникаций, подвергавшихся атакам ирррегуляров. Австрийцы занимались наведением переправы через Саву на месте взорванного моста у Брчко.

Опыт успешной обороны переправ через Саву позволял Михаилу считать, что войска Антанты можно было бы надолго задержать на Дрине. Однако он намеревался не просто нанести противнику поражение, пусть и крупное, но полностью уничтожить всю армию вторжения, что лишит страны Антанты кадровых войск. Для этого требовалось заманить противника вглубь сербской территории, подальше от австрийской границы, а уже там плотно окружить и уничтожить.

Первый штурм оборонительной позиции на Дрине был отбит. Потери французов составили до 25 тысяч человек. Восьмого июля французы вместе с подошедшими австрийцами вновь атаковали. Выбив значительную часть атакующих, русские войска в полном порядке отступили, прикрывшись арьергардами.

У города Валево Михаил дал еще одно арьергардное сражение и снова приказал отступить, не собираясь вставать в жесткую оборону. Русские войска отступали на юго-восток в излучину рек Западной Моравы и Моравы.

Преследуя отступающих от Валево в сторону Крагуевца русских, французы и австрийцы оставили за левым флангом группировку русских войск у Белграда, состоящую из дивизий Одесской армии. Впрочем, от равнины, по которой наступали войска Антанты, русскую группировку у Белграда отделяло холмистое плато с высотами до 200 метров. Тем не менее на дорогах, ведущих к Белграду, главнокомандующий войсками Антанты маршал Шеель оставил английскую и французскую пехотные дивизии.

У города Крагуевец русские войска дали Антанте еще один бой, удерживая оборонительную позицию пол дня, а затем отошли, оставив две кавалерийские дивизии прикрывать отход.

Двадцать четвёртого июля 2-я Киевская армия переправилась через Мораву по мостам у городков Варварин и Марковац. Рассредоточившись на 70 километров вдоль реки, от Марковаца до впадения в нее Западной Моравы, дивизии заняли подготовленную линию обороны.

Великий князь Михаил Павлович после боя у Крагуевца со своим штабом оставил 2-ю армию и отбыл к Белграду, в расположение Одесской армии.

Еще 8 мая, сразу после вторжения войск Антанты, Крымская армия выдвинулась из Косово на южный берег Западной Моравы и оборудовала позиции от впадения реки в Мораву до города Кралево, заняв позицию длиной 75 километров по фронту.

Преследуя отступающих к Варварину кавалеристов Киевской армии, войска Антанты втянулись в излучину рек Западной Моравы и Моравы.