День выдался замечательный. Яркое солнце, голубое, без единого облачка, небо… Трава переливалась всеми оттенками зеленого, и ко всему этому невероятный аромат разнотравья. Газоны на территории училища косили согласно Уставу, но за забором начинались луга, которые никто не трогал, и запахи они все лето источали головокружительные!
В принципе, ничего удивительного. Эта планета изначально походила на Землю, и первые колонисты постарались ее не испакостить. Когда, по прошествии веков, колония превратилась в столицу грозной, стремительно развивающейся Империи, здесь просто обязан был вырасти урбанизированный мир, но… Император, сам родом из таежного поселка, ударил кулаком по столу – и планета сохранилась практически в нетронутом виде. Как и другие миры под дланью Империи – несмотря ни на что, держава старалась где только возможно сохранить природу. Все еще помнили, из-за чего началась космическая экспансия и скольких тогда сил всем миру стоило хотя бы частично восстановить материнскую планету. Не всегда получалось, но все же работа шла серьезная.
Алекс стоял в центре строя. Это на Гренаде он считался высоким, здесь же его роста едва хватало, чтоб не выделяться. На место на правом фланге рассчитывать не приходилось, хотя, возможно, это и к лучшему. Верзилам в космосе тяжелее, особенно на небольших кораблях. В кабину того же истребителя залезать – это ж сущее мучение! В этом плане средний рост преимущество, и довольно значимое. Хотя, конечно, некую долю комплексов из-за необходимости смотреть кое на кого снизу вверх и добавляет.
Строй же выглядел, словно монолит – как ни меняется мир, в любой стране военные училища придают шагистике немалое внимание. Конечно, любовью она не пользуется, однако же сейчас понимаешь, что ради одной этой минуты стоило чеканить шаг на плацу! И сегодня, в последний курсантский день, хотелось выглядеть соответственно. Особенно, зная, что на тебя смотрит половина Империи.
Но если информационные каналы, транслирующие вручение погон молодым офицерам, были чем-то абстрактным, то перед теми, кто сидел на трибунах, в грязь лицом ударить не хотелось вдвойне. Традиционно их открывали в этот день для семей молодых офицеров, и Алекс знал – сейчас на него смотрят во все глаза и отец, и мать. Бабушка с дедушкой приехать не смогли, там у них очередное мелкое обострение на границе с Альянсом. Обидно, конечно, однако служба есть служба. А вот Изабелла наверняка здесь, сидит и гордится им, пигалица!
На душе стало тепло. Вот так, не любил вроде сестру, а сейчас не может себе представить, как бы жил без нее. Мать это называла взрослением. Так и есть, наверное, все же Алекс здорово изменился с того времени, как «Изумруд» вырвался из атмосферы Гренады и ушел в полет. К слову, ставший чуть-чуть, самую малость легендарным в кругах разведчиков. Символ успешно проведенной операции, демонстрирующей, как малыми ресурсами можно получить результат, от которого политиков во всем мире до сих пор колбасит, а также сосисит, паштетит и шпротит!
Хотя, откровенно говоря, всего-то шесть лет прошло. Алекс незаметно вздохнул. Какой же он тогда был глупый и наивный… Впрочем, на заднем плане шевельнулась ехидная мыслишка: «ну прямо как сейчас», но он своим произволом тут же запихал ее подальше.
О, а вот и началось! Торжественный проигрыш гимна Империи, который все гости выслушали стоя, затем гимн Высшего командного имени адмирала Крузенштерна училища военно-космических сил. Одного из лучших в Империи училищ, и отец, и дед когда-то вышли из этих стен. Это бабушка когда-то училась у конкурентов, что не мешало ей сбегать на свидания с дедом, благо располагались они в одном городе.
Вот так. Зато когда поступал… Алекс здесь оказался честно, без протекции – родители в этом плане были принципиальны до жути. Пришлось учиться так, что, кажется, пар из ушей валил. А куда деваться? Конкурс и так огромный, так еще и разница в учебных программах была немалая. Хорошо еще дед не стал мелочиться и призвал на помощь лучших репетиторов, каких только мог найти. И все равно по баллам Алекс едва-едва прошел.
Конечно, не справься он тогда, ничего смертельного бы не произошло. Мало ли других военных вузов? Конечно, провинция не столь престижна, однако же погоны одинаковые, да и учат в них не хуже, но хотелось не посрамить – вот и напрягался. Аж самому теперь приятно вспомнить.
А гимн все никак не кончался. Его играли полностью – традиция. Когда-то эту мелодию создал выпускник их училища. Легенда гласит, что написал он ее аккурат к своему выпуску, после чего, распределившись на эсминец, ушел в свой первый и последний рейд по британским тылам. Эсминец так и сгинул в том походе вместе с экипажем – судьба таких кораблей, расходного материала большой войны, часто оказывается незавидна. Мелодию же, грозную, звонкую и чуть грустную, потомки чтят.
И нет в том ничего удивительного. Когда заходишь в учебный корпус и идешь по коридору, то видишь вдоль стен большие, до блеска отполированные плиты черного гранита, на котором золотом блестят длинные ряды имен, фамилий, званий… Те, кто вышел из этих стен и погиб за Родину. Количество их внушало.
Гимн, наконец, завершился. Торжественно вынесли знамя, и начальник училища, пожилой седоусый вице-адмирал, которого между собой курсанты называли Кортесом, начал церемонию. Прозвище свое старик заработал, к слову, не просто так – вся грудь у него в орденах, как в броне, и все флотоводческие, а не за выслугу лет. И получил он их, когда, мастерски комбинируя огневую мощь и дипломатию, привел в чувство очередных обнаглевших соседей. Если конкретно, то Латиноамериканский Союз. Почему и Кортес, что индейцев гонял.
Но шутки шутками, а старика в училище любили, уважали и побаивались, хотя никто не помнил, чтоб он сделал кому-то что-нибудь плохое. Максимум язвительные шутки, от которых потом уши горели. Алекс однажды испытал такое на собственной шкуре. Больше не хотелось категорически!
Задумавшись, Алекс едва не пропустил начало церемонии. Но, когда в числе отличников, удостоенных чести получить погоны из рук начальника училища, прозвучала его фамилия, рефлексы, как и положено, мгновенно перехватили власть у замешкавшегося мозга, и он четко выполнил все, что положено. Вышел, чеканя шаг, из строя, подошел к командиру, торжественно получил из его рук новенькие лейтенантские погоны… Наверное, это разыгравшаяся фантазия, но ему показалось на миг, что в уголках глаз Кортеса блеснули капельки слез. Да нет, показалось. Этого не может быть потому, что этого не может быть!
К концу церемонии все изрядно устали, и градус торжественности малость снизился. Но все равно, когда действо подошло к концу, душевный подъем не сменился усталостью. Так что, когда отец медвежьей хваткой сжал его плечи, Алексу достало сил ответить тем же.
– Молодец!
Что же, отец не был многословен, однако вложить в одно слово бурю эмоций сможет не каждый. Ему это удалось. Мать тоже не осталась в долгу, и лишь через пару минут эмоции наконец-то немного утихли.
– Надо же, какие мышцы накачал! Теперь от девчонок проходу не будет…
Да уж, мать в своем репертуаре. Алекс улыбнулся, хоть и не мог не признать ее правоту. Мускулатура наросла знатная, и тут ничего удивительного нет. Очень много времени уделялось тренировкам в пилотировании, а там перегрузки жесткие. Плюс, чтобы адаптировать организм, они жили-ели-спали под искусственной гравитацией, на четверть превосходящей земную. Отец, когда-то прошедший ту же школу, лишь понимающе хмыкнул. А вот Изабелла, хоть вроде бы и подросла, с детской непосредственностью потыкала брата пальцем.
– Ого! Когда подрасту, у меня тоже будут такие!
– Не сходи с ума, – рассмеялась мать. – Ты же девочка…
– А что, Азьке можно, а мне?
– Ура-а!
Сюрприз! Вот и Азуми, легка на помине. Ей выпускаться через год. Правда, не в этом училище – она будет военным аналитиком, и ее натаскивают аж за два квартала отсюда. И, кстати, между их училищами негласное соперничество, так что черта с два ее кто-то пустил бы! Но когда вместо строгого мундира легкое платье, то перед женщиной сразу открываются все двери, так было испокон веков. И вот теперь она висит у него на шее, радостно болтая ногами. Остается обнять ее за талию и надеяться, что, когда она получит свои погоны, служить им все-таки доведется вместе.
– О как! Решил посетить родные стены?
Чтобы отец так быстро вытягивался во фрунт и начинал есть кого-то глазами, Алекс еще не видел. Да он перед императором так не тянулся! Кортес широко заулыбался:
– О, вижу, не забыл еще старика!
– Никак нет, Александр Ильич, не забыл!
– Молодец! Тогда слушай приказ, курсант. Вечером ко мне. Не забыл еще, куда? Вас тут с выпуска на планете собралось аж восемь человек, хоть у меня увидитесь.
– Так точно! – отец вытянулся еще сильнее, хотя, кажется, дальше уж некуда, но на губах его заиграла предвкушающая улыбка.
Кортес хмыкнул:
– Вот и договорились. А сына хорошо воспитал, хвалю. Разгильдяй, конечно… Но ты и сам был такой. Да и мы тоже когда-то… Ладно, не прощаюсь. Доната, вы, как всегда, обворожительны. Алексей, не стоит так прижимать к себе девушку – ты ее сломаешь. Кстати, э-э-э…
– Азуми, – чуть покраснела японка.
– Красивое имя. И вам очень идет. Эти паршивцы, я про всю их семейку, дед его был таким же. Так вот, эти паршивцы всегда имели хороший вкус. Особенно на женщин. Все, хорошо отпраздновать.
Когда старик скрылся в толпе, отец шумно выдохнул:
– Надо же! Сколько лет прошло, а как его увижу, до сих пор чувствую себя мальчишкой-курсантом.
– Это нормально, – рассмеялась мать. – Ладно, пошли, отпразднуем сейчас, а то вечером ты будешь ну очень занят… Главное, пить будете, не больше ящика на брата, понял?
– Так точно! – отец снова вытянулся и громко рассмеялся. – Яволь, мон женераль!
Ресторан, в котором они сидели, был из числа тех, в какие Алекс не захаживал в принципе. Очень стильно, очень пафосно и очень дорого. Курсанту не по карману. Нет, возникни такое желание, и можно было бы связаться с матерью или с отцом, а еще проще с бабушкой или дедом, и они скинули бы возжелавшему оторваться наследнику сколько попросит, но – зачем? Алексу категорически не хотелось выделяться, особенно учитывая тот факт, что в училище он по древней семейной традиции был инкогнито, под фамилией матери. И потом, в таком заведении почувствовать себя идиотом лишь потому, что не знаешь тонкостей поведения, легче легкого. Зачем? С товарищами они неплохо отрывались и в заведениях попроще, с Азуми вообще мотались подальше от города. Так что здесь он был впервые.
С другой стороны, отец в этом заведении раньше бывал, но буквально два-три раза в жизни. Не потому, что дорого – что ему эти траты… Но зачем? Он предпочитал домашнюю пищу, что, учитывая его службу, и неудивительно. Тому, кто большую часть времени проводит в космосе, дома кажется вкусней, чем в общепите любого класса.
К слову, если Алекс с Азуми осторожничали, Изабелла с детской непосредственностью озиралась, а мать вела себя спокойно-отстраненно, то отцу вообще было плевать, что тут о нем подумают бесшумными тенями скользящие между столиками вышколенные официанты или другие посетители. Как он любил говорить, кто меня знает, те и так знают, а с кем мы незнакомы – так что мне до них? К слову, с парой-тройкой человек он был все же знаком. С высоким и худым, как жердь, генералом поздоровался за руку, кому-то кивнул небрежно, а двоих офицеров, о чем-то оживленно спорящих в углу, не погнушался навестить, бодро пообщаться, обменяться приятельскими хлопками по плечам… Словом, он вел себя так, как считал нужным, и Алекс с легкой завистью подумал, что ему такому еще учиться и учиться.
Но, стоит признать, вкус поданных блюд соответствовал ценам. Такого Алекс и дома не пробовал. Азуми и вовсе, похоже, впала в ступор, едва попробовав что-то очень нежное, воздушное и с труднопроизносимым названием. Отец с матерью, наблюдая за ними, едва заметно посмеивались.
А потом старшие внезапно стали невероятно серьезны. Переглянулись, дружно кивнули своим мыслям, после чего мать негромко сказала:
– Ну вот, Леш. Ты и стал взрослым…
На стол с негромким стуком легла мягко поблескивающий в свете люстр ребристый цилиндр. Алекс и Азуми одновременно раскрыли глаза так, что они стали на пол-лица.
– Это… мне?
– Тебе, тебе. Помнишь, я говорила, что она передается сыну, когда он получает первые офицерские погоны? Теперь эта игрушка твоя. Бери.
Алекс осторожно, словно боясь обжечься, протянул руку и взял «ломтерезку». Трофейное оружие, которое стало в их семье чем-то вроде символа преемственности поколений. Осторожно погладил изрядно потертый руками предков металл, затем под одобрительными взглядами родителей повесил его себе на пояс. Отец улыбнулся:
– Ну все, таинство посвящения во взрослую жизнь ритуально проведено. За это надо выпить!
Шампанское ударило в нос так, что Алекс едва не чихнул. Остальные справились с фужерами куда успешней, даже Изабелла, которой по случаю торжества плеснули двадцать граммов. Вновь улыбнувшись, отец кинул в рот пару виноградин и так, с набитым ртом, поинтересовался:
– Молодые люди, какие у вас планы на будущее? Только не на ближайшую пару недель, которая тебе, Леш, положена в качестве отпуска, а вообще. Я ведь не смотрел, куда ты распределился, так что давай, обрадуй старика.
Да уж, старик… Помнится, когда Алекс его впервые увидел, он и поверить не мог, что этот красавец-мужчина его отец. Вдобавок он еще и выглядел лет на десять моложе, чем на самом деле было. Правда, если взглянуть на это с другой стороны, мать вон, как домой вернулась, тоже помолодела. Хотя бы потому, что выспалась и перестала нервничать. Конечно, врачи тоже без дела не сидели, приведя ее изрядно потрепанный за последние годы организм в состояние, близкое к идеальному, но все же, как сказала в свое время бабушка, без хорошей генетики тут не обошлось. Неудивительно, что хотя обоим было уже за сорок, родители все равно оставались красивой парой.
– Мои планы… Уж точно не пойду ни под твое крыло, ни к деду. Сам понимаешь.
Отец кивнул. Тоже одна из традиций их семьи. Каждый должен сам показать, на что он способен. Без протекции в виде грозного папы-адмирала за спиной.
– И куда?
– Дальняя разведка.
Родители переглянулись. Дальняя разведка – это полеты за границы изученных людьми миров, исследование новых звездных систем, расширение границ человечества. Невероятно интересно и столь же опасно. Алекс знал: будь их воля – и запретили бы. Но не стали. Вместо этого отец налил себе фужер до краев и втянул его одним глотком.
– Что же, я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
– Понимаю.
– Хорошо. А…
Быстрый взгляд в сторону Азуми. Та покраснела и прижалась к Алексу. Свежеиспеченный лейтенант улыбнулся:
– Полетит со мной, как закончит. Для семейных пар это норма.
– Вот как? – отец выглядел удивленным. – И когда это вы?
– Ровно через год, после ее выпуска, и будет.
– Гм…
– Спокойно! – мать рассмеялась. Для нее случившееся шоком не стало. – Он такой же упертый, как и ты. Вспомни себя в молодости.
– Да помню я, – отец махнул рукой.
Вот так. И сказать-то нечего. Их семья известна еще и тем, что никогда не идет на браки по расчету. И в этом, как ни странно, тоже был расчет. Независимость от конъюнктуры рынка, так сказать. Не наживешь ни лишних врагов, ни лишних обязательств. Плюс имидж независимости дорогого стоит. Жена-бесприданница тоже может быть полезна.
Повисло неловкое молчание, Азуми, кажется, забыла даже, как дышать, и нарушила его Изабелла:
– Ты, братишка, лучше у них спроси, чем эти двое собираются заниматься.
– И чем же?
Родители снова переглянулись, а потом отец недовольно буркнул:
– Я – ничем, у меня и своих забот в пять слоев.
– Ага. А кто маме хвастался, что твой флот увеличивают вдвое?
– Не хвастался, а плакался, – отец сморщился, будто лимон проглотил. – Зона ответственности расширяется, кораблей и людей добавилось, а как их размещать да обслуживать – кто-то подумал? Я теперь год буду в цейтноте, пока все не устаканится.
– Нормальная ситуация, – прокомментировала мать. – Для любого флота любой страны нормальная. Бардак – это истинная суть человечества.
– Мне от этого не легче.
– Справишься. Ты это уже как-то переживал, дело знакомое.
– Ага, а сама-то…
– А что сама? – заинтересовался Алекс.
– А я перехожу на дипломатическую службу. А то надоело бумажки писать да оболтусов вроде тебя натаскивать.
– В смысле?
– Ну, в прямом, наверное. Я же после наших эскапад со всех сторон засвечена, с полевой работой пришлось завязать, сам знаешь. А теперь предложили военным атташе, в посольство. Буду работать официальным шпионом, вполне себе жизненная история.
Действительно, не поспоришь. Алекс кивнул:
– И куда?
– На Гренаду. Там как раз создают посольство, а я знаю местную специфику. Почему нет?
Действительно, почему нет? После того, как имперский флот перепахал огнем центральные планеты рейха, на месте его бывших колоний образовалась масса формально независимых государств. Формально – это потому, что все они находились в сфере влияния Империи, а там помнили: благодарность проходит, а страх никогда. Эти слова древнего писателя навечно стали руководством к действию для имперских спецслужб. В такой ситуации посольства, размещенные на планетах, неплохо помогали контролировать ситуацию и комплектовались соответственно. Если все пойдет нормально, максимум через год мать сможет примерить новенькие генеральские погоны.
– Тяжело тебе придется.
– А, справлюсь, – в голосе матери не звучало и нотки сомнений. – Учена, слава Космосу, неплохо. Твоих, кстати, прихвачу с собой.
– Кого?
– Йозефа, Марысю, – начала загибать пальцы мать. – Твоего школьного приятеля Марека. Сам понимаешь, для них это куда более интересный вариант, чем сидеть здесь.
Да уж, спорить трудно. В отличие от Алекса и Азуми, остальным в Империи светило немногое. А все из-за нюансов гражданства. Если Алекс по праву рождения имел гражданство первого класса, то у остальных с этим дела обстояли куда хуже.
Нет, их никто не собирался выгонять. За участие, пускай и невольное, в секретной операции сразу по прибытии они без промедления и бюрократии получили гражданство, но – третьего класса. Азуми, Марек, Светлана, да и сам Алекс закончили школу, благо программы различались не так сильно – имперский стандарт образования правил бал во всем цивилизованном мире. А вот дальше…
Азуми вслед за Алексом поступила в военное училище. Через год, с лейтенантскими погонами, она получит еще и гражданство второго класса. Еще десять лет выслуги – и будет первый класс. Хотя, скорее всего, раньше – служба предстоит не самая спокойная, зато и ордена там явление обычное. А каждый орден – это жирный плюс в личное дело. Так что проблем возникнуть не должно. Но остальные решили иначе.
Йозеф начал работать по прежней специальности. Все же политики вроде него Империи были попросту не нужны. Своих хватало. Марыся… Ну, она дома сидела, с детьми нянчилась – родилось еще трое. Так что Йозеф тащил всю эту ораву, и жили они не слишком богато. Марек учился на юриста, но получалось у него средне. Кстати, выпускной у него уже скоро, и перспектив особых нет.
Лучше всех устроилась Лийса. Все же какие-никакие, а навыки из той, прежней жизни, когда она была связана с наукой, у нее остались. И в результате, когда на одну из дальних планет, где только-только началась колонизация, потребовался специалист во вновь создаваемый НИИ, она не раздумывая рванула туда. Гражданство второго класса уже выслужила, до заведующей лабораторией поднялась. Очень хорошая карьера для эмигрантки.
Светлана улетела с матерью. Там вышла замуж, учится заочно на биолога, работает в рыболовецкой фирме. Алекс с ней иногда переписывался. С Мареком у них после того полета все закончилось. Может, и к лучшему для обоих, а может, и нет. Гадать не хотелось.
Так что да, Йозефу с его семейством вернуться на Гренаду – это хороший шанс начать все сначала. Там его еще помнят, он даже герой… Марек с его тройками и далеко не самым престижным вузом здесь, в Империи, вряд ли чего-то добьется, но там имеет неплохие шансы стать местной звездой юриспруденции. И, опять же, если отец вернется в политику, то Мареку сам Космос велел. Можно не сомневаться, предложение матери они примут. Наверняка сначала поломаются, набивая себе цену, но примут. И мать даже позволит им выторговать что-то сверх предлагаемого вначале. Чуть-чуть, больше для того, чтоб зафиксировать их значимость. Таковы правила игры, и все их знают.
Алекс поймал взгляды остальных, удивленно спросил:
– Что-то случилось?
– Ты уже минуту сидишь, глядя в одну точку, – рассмеялся отец.
– Извини, задумался.
– Мы так и поняли. Ладно, все молодцы. Правда, то, что ты собираешься жениться, для меня неожиданность, однако же – почему нет? Раз вы хорошо подумали…
– Они вместе не первый год, – прервала его мать. – Успокойся уже. Все равно он имеет право выбирать сам, и ты это знаешь. Себя вспомни.
– Да ладно, ладно, – смутился отец. – Все, принято. О! Горячее несут! В таком случае у меня есть тост для продолжения банкета.
Алекс с невестой переглянулись и рассмеялись. Что же, впереди еще много чего будет, и ворчание родителей – это нормально. Главное, что у них впереди вся жизнь, а уж какой она будет, зависит только от них самих. И это точно стоило отпраздновать!