Марк, семь с половиной месяцев спустя

Штамп в паспорте ничего не меняет. Кольцо на пальце. Свидетельство о браке. Чепуха это все. Атрибутика.

По-настоящему меняет только осознание того, что ты больше не один. Что отвечаешь за свою женщину и за вашего ребенка, который растет у нее внутри. Что горы готов свернуть, лишь бы у них все хорошо было.

Думаю об этом, пока Анюта ворочается у меня под боком, и вспоминаю, как текли месяцы ее беременности.

Первое время нам было тяжело, чего греха таить. Мою девочку часто мучили кошмары. Мы оба вскакивали посреди ночи от ее сдавленных стонов, долго сидели, обнявшись, разговаривали обо всем на свете и ложились, когда начинало рассветать.

Чтобы встать спустя пару часов жутко не выспавшимися.

Я варил нам кашу или жарил омлет, хоть Аня и старалась оттеснить меня от плиты. Разливал чай по кружкам. И боялся спугнуть поселившееся в доме счастье.

Я возил теперь уже свою жену на плановые обследования, вместе с ней изучал анализы, записывал рекомендации врачей, потому что не доверял памяти, и стал, наверное, экспертом по части рациона будущих мам.

Гордей изредка надо мной подтрунивал. Подкалывали ребята-инструктора. А вот отец одобрительно похлопывал меня по плечу и говорил, что такую принцессу надо беречь.

— Все правильно делаешь, сын. Не слушай этих балбесов.

Уверенно заявлял батя и шел играть в шашки или уголки с Ваней. Они рубились азартно, иногда теряли фишки и оглашали гостиную веселыми криками. Аня сидела на диванчике рядом и расслабленно поглаживала густую шерстку Марли. А я просматривал отчеты по новому филиалу и составлял пометки.

Часть дел я перенес на дом, чтобы больше времени проводить с семьей. И ни разу об этом не пожалел.

— Родной, сколько там уже? Пора на работу, да?

Осторожно перекатившись на спину, спрашивает Анюта и мягко вытаскивает меня из омута памяти. Сонная такая, уязвимая, что хочется замереть, затаить дыхание, чтобы ее не потревожить.

И в сотый раз повторить, какая она красивая, хоть она мне и не верит, и жалуется, что поправилась до размера упитанного колобка.

— Ань, может, ну его, этот клуб? Я, как порядочный работодатель, давно должен был отправить тебя в отпуск.

— Да я бы от скуки скисла тут дома. Тем более, мы на пару часиков. Сдам дела новому администратору и все. Что может случиться?

Резонно спрашивает Анюта и широко улыбается. А я снова и снова убеждаюсь, что беременность очень ей к лицу. Плавность в движениях теперь заметна сильнее, спокойствие сквозит в каждом жесте, потому что все доктора, как один, твердят: «С плодом все в полном порядке».

Умывшись, мы завтракаем не торопясь, отвозим Ванечку в школу и так же не спеша отправляемся в клуб. Я оставляю Аню у стойки вместе с Олей — девушкой, призванной ее заменить. А сам оккупирую кабинет и жду спортсмена, с которым у меня назначена встреча.

Эмин — парень из глубинки, перспективный боец, которого мы хотим взять под свое крыло. У себя в регионе он провел пару десятков впечатляющих поединков, несколько завершил нокдауном, но на карьеру в столице нужны приличные деньги, которых в его семье нет.

— Марк Алексеевич, ваше предложение очень щедрое.

— Но?

— Я хотел бы попросить вас об одолжении. Если это, конечно, допустимо.

— Говори.

— Такой шанс выпадает одному на миллион. Но мой тренер очень много в меня вложил. Может, у вас найдется и для него место?

Беру небольшую паузу, просчитываю перспективы и согласно киваю. Если все пойдет по намеченному плану, через месяц мы будем открывать еще один филиал, и тогда понадобится расширить штат.

Хорошие специалисты не помешают.

— Не проблема. На этом все или есть еще какие-то вопросы?

— Все.

— Тогда завтра подпишем контракт, если ты готов.

— Готов!

Просияв, отвечает этот прямой, как танк, парень с открытой улыбкой, и нашу беседу прерывает рваный стук в дверь. А в следующую секунду в проем просовывается голова взбудораженной Оли.

— Марк Алексеевич, там…

— Что там, Ольга?

— Ваша жена…

Выскакиваю из-за стола, не дослушав, и опрометью несусь на ресепшен, где Аня осторожно придерживает двумя руками живот и виновато закусывает нижнюю губу.

— Анют?

— Марк, кажется, воды отошли…

Оглушая меня, роняет тихо супруга, а я подхватываю ее на руки и несу к машине.

— Мы всего на пару часиков. Что может случиться.

Передразниваю ее, бурча с ухмылкой себе под нос, опускаю любимую на пассажирское сидение и пристегиваю ремень безопасности. Чтобы вылететь с территории парковки и мчаться в больницу.

Как назло, на какое-то время мы застреваем в пробке. Я стискиваю оплетку руля пальцами и пытаюсь дозвониться до Гордея. А Анечка украдкой вытирает бисеринки пота с виска и прикладывается лбом к прохладному стеклу.

— Дин, домой к нам заедь, пожалуйста. Ключи ведь у тебя есть? Возьми сумку для родов.

В конечном счете напрягаю сестру, которая встречает нас у порога клиники. Меряет широкими шагами крыльцо и бежит нам навстречу.

— Привезла? Умница. Спасибо.

Благодарю ее походу и сдаю Анюту врачам. Сам же брожу по коридору и тереблю полы халата, который сестра заботливо набрасывает мне на плечи.

Волнение в крови бурлит дикое. Адреналин шпарит. Эмоции зашкаливают. Ей богу, кажется, проще самому родить, чем изводить себя в ожидании маленького чуда.

Спустя вечность из родильного отделения выскальзывает доктор. Стягивает с посеребренных проседью волос шапочку и мягко мне улыбается.

— Только не вздумайте тут в обморок падать, папаша. Выдыхайте. Все хорошо и с мамочкой, и с ребенком. Сын у вас. Богатырь. Три восемьсот.

— Можно к ним? Ненадолго. Пожалуйста, — голос срывается и сипнет.

— Не положено.

— Я на пару минут. Одним глазком посмотреть.

Вместе с просьбой аккуратно кладу в карман халата нашей лечащей феи несколько купюр и просачиваюсь в палату.

Анюта цветом практически сливается с простыней. Уставшая, но счастливая. А в руках у нее сверток, в котором наш кроха. Долгожданный. Желанный. С голубыми глазами-бусинами.

Богатырь.

От этой картины у меня, конечно, заламывает за грудиной. Гордости столько, нежности, трепета, не удержать.

Да я и не пытаюсь. Приближаюсь к ним осторожно. Невесомо дотрагиваюсь до Аниного запястья и проникновенно шепчу.

— Люблю вас до одури, слышишь? Спасибо за сына, родная.