Улица перед свежеотстроенной баней была забита до отказа. Казалось, сюда сбежался абсолютно весь Лаграш и ещё немного сверху. И это было абсолютно объяснимо. Мало того, что народ прибежал смотреть на то, что опять затеял их обожаемый Владыка демонов, то бишь я, так попутно ещё можно было поглазеть на самого короля! Когда ещё выпадет такой шанс?

А впереди толпы, под орлиным взором гвардии, стоял не только Глухур. Вместе с ним на открытие бани были приглашены граф Вриду, барон Кульд и ворох королевских министров, так что насмотреться на важных шишек можно было на всю жизнь вперёд.

Глухур, как и подобает монарху, воплощал собой невозмутимость и незыблемость, и это впечатление многократно усиливалось его огромной меховой мантией, из-за которой он выглядел в два раза крупнее его придворных чиновников. Мантия была увешана всевозможными регалиями и явно оттягивала плечи немалым весом, но Камонбэйби Семнадцатый не подавал вида.

А вот министры не были столь невозмутимы. Они регулярно косились то на меня, то на дымящую трубу котельной и кратко перешёптывались. Возможно, гадали, действительно ли это просто баня, а не место для жертвоприношений забытой богине, и не решил ли я сжечь их в печи в её честь.

Пошарив по толпе, я отыскал в первых рядах зевак тощую фигуру Туэсти, полным ходом ваявшего репортаж в передовицу свежего номера газеты. Первый выпуск «Тельварской правды», как в итоге было решено назвать издание, разлетелся по городу словно горячие пирожки, а особую популярность, полностью подтверждая мою теорию, заимел в тавернах. Со слов тётушки Бурпл, среди завсегдатаев заведений уже начали появляться постоянные «зачитывальщики новостей», особо понравившиеся толпе за умение сопровождать текст ужимками, гримасами, а также талант декламировать заметки наиболее подходящим для этого тоном. От весёлого, до заунывно-невыносимого.

Позади меня, изнутри бани в дверь деликатно постучали, сообщая, что всё готово. Откашлявшись, я шагнул вперёд, подходя к краю крыльца, и над площадью мгновенно повисла тишина.

— Приветствую вас, жители и гости Лаграша! — начал я, усилив голос магией. — Этот мир полон тревог, тяжелой работы и бесконечной суеты. Вы трудитесь в кузнях, стоите за прилавками, несёте стражу на стенах, управляете городами и королевствами. Пыль дорог, дым печей и усталость въедаются не только в ваши тела, но и в ваши души. И эти тяготы ежедневной рутины не смыть обычной мокрой тряпкой. Сегодня я хочу открыть для вас двери места, где горячая вода уносит с собой тревоги, а жар изгоняет хвори и усталость!

Толпа загудела и я сделал небольшую паузу, ожидая, пока станет немного тише и народ выплеснет первые эмоции, после чего взмахнул рукой, указывая на массивные деревянные двери:

— Представляю вам новые, благословлённые самой Матерью Тельвара, исцеляющие тело, разум и душу лаграшские бани! Двери этого заведения готовы принять любого, вне зависимости от его достатка и социального положения. Всякий лаграшец или гость города может бесплатно помыться в этих стенах и постирать одежду. А за скромную плату к вашим услугам кабинеты брадобреев, таверна и прочие дополнительные услуги.

На этот раз толпа не просто загудела, а радостно завопила и в толпе поднялось несколько небольших флагов с ликом Аллегри, воодушевлённо покачиваясь туда-сюда.

— Как вы знаете и прекрасно видите, сейчас в Лаграше находится с визитом Его Высочество, Глухур Камонбэйби Семнадцатый. И я считаю, что нет никого лучше, чтобы помочь мне распахнуть двери в новую эру чистоты и гигиены, и стать первым посетителем! Ваше Величество, прошу вас, перережьте эту ленту!

Глухур величественно кивнул и поднялся на крыльцо, принимая из моих рук специально подготовленные для церемонии позолоченные ножницы. После чего король гоблинов шагнул к натянутой поперек входа красной ленте, смерил её суровым взглядом, и торжественно щёлкнул лезвиями.

И после этого тяжёлые двери плавно и широко распахнулись, вызвав очередное буйство толпы.

— Дамы и господа, хотя Его Величество станет первым гостем, не расходитесь и занимайте очередь. Сразу после королевского визита баня начнёт принимать всех желающих! — объявил я толпе. — До обеда вход будет открыт для мужчин, а после обеда — для женщин! С дальнейшим графиком мужских и женских дней вы сможете ознакомиться на стенде возле входа или просто спросив у банщиков. Желаю вам всем отлично провести сегодняшний день и да пребудет с вами Богиня!

— … будет Богиня! — нестройно, но искренне отозвалась толпа.

— Прошу сюда, Ваше Величество. Оставим суету снаружи, — я завёл короля внутрь бани, а Лаэнвель взял на себя роль гида для остальной делегации из дворца.

Стоило нам переступить порог, как шум улицы мгновенно отрезало толстыми створками, а вместо морозного зимнего воздуха всех сразу окутало мягкое, обволакивающее тепло.

— Как хорошо натоплено! — удивился вполголоса один из министров, оглядываясь по сторонам. — Я не вижу каминов, но даже у входа воздух словно летом.

— У меня сапоги нагреваются, — пробормотал другой, внимательно глядя на свою обувь. — Как так?

Он осторожно наклонился и коснулся плитки под ногами.

— Камень горячий! — воскликнул он поражённо.

С описанием температуры министр переборщил, но пол действительно был нагрет. Моя баня представляла собой сильно упрощённую, дешёвую, но всё же трактовку древнеримских терм, следуя их философии. Просторные помещения, много камня, разнотемпературные купальни и, самое главное, уютное, прогревающее тепло, исходящее прямо от поверхностей.

Все, кто хоть раз бывал у меня в Цитадели или на мануфактурах, отлично знали эту систему отопления, так что даже не пытались изобразить удивление и лишь снисходительно улыбались, слушая удивлённые возгласы министров.

— Технология скрытого отопления, — не без гордости пояснил я, наблюдая за их вытянувшимися лицами. — Под этими полами и внутри некоторых стен проложена сложная сеть труб, по которым непрерывно циркулирует горячая вода. Камень нагревается и мягко отдаёт тепло всему помещению. Никакого дыма, копоти и риска стрельнувшего уголька на ковре, как это частенько бывает с каминами. А вот и раздевалка. Нам сюда.

В помещении, которое древние римляне определённо называли каким-то красивым словом на латыни, стояли ряды аккуратных каменных скамей, покрытых мягкими ткаными настилами, с индивидуальными нишами для одежды напротив.

Так как гости были почётные и знатные, здесь нас уже ожидало несколько работников бани, тут же бросившихся помогать с высвобождением из сложных парадных одеяний. В обычное же время тут будет дежурить один-два человека, в основном просто следя, чтобы кто-нибудь не умыкнул у соседа кошелёк.

Глухур первым избавился от одежды. С явным облегчением скинув с плеч свою неподъёмную мантию, он полностью разоблачился и обмотал вокруг бёдер полотенце, выданное банщиками. Так как наглядный пример был дан, ему тут же последовали остальные. Министры, лишившись своих плащей с перевязями и строгих камзолов, сразу как-то растеряли весь бюрократический лоск.

— В целом, посетители могут сразу идти в купальню, чтобы сэкономить время. Но если мы говорим о правильном и полноценном посещении терма, то есть бани, то нужно следовать определённому маршруту, чтобы тело полностью расслаблялось и оздоравливалось, — ведя полуголую элиту Браллака по гладкому, приятному для босых ног тёплому полу, я кратко рассказывал им об особенностях омовения древней цивилизации.

Мы вошли в первый зал, у которого в прошлом тоже явно было собственное латинское название.

Здесь температура была чуть выше температуры тела. Воздух был влажным, но благодаря лёгкому аромату целебных и успокаивающих трав дышалось легко. В центре журчал небольшой фонтанчик с тёплой водой для рук и лица, а вдоль стен стояла моя особая гордость, которую я придумал чуть ли не в последний момент — каменные шезлонги, покрытые деревянными лакированными планками. Планки были там не только для красоты и удобства, а, в первую очередь, чтобы защитить отдыхающих от ожогов — внутри каменного основания проходили каналы с горячей водой, превращающие шезлонг в настоящую печь.

— Здесь можно прогреть кости, подготовить организм к купальне и очистить разум от лишних мыслей, — сказал я, жестом приглашая гостей прилечь, и приземлился на один из лежаков, демонстрируя всё на личном примере. — Главное — никакой спешки.

Глухур с любопытством ощупал деревянные планки, после чего опустился на шезлонг и прикрыл глаза. Я с любопытством скосил на него взгляд и увидел, как лицо венценосного гоблина, с которого обычно не сходили невозмутимость и морщины государевого бремени, начало медленно разглаживаться.

— Ммхм, — довольно поёрзал он. — А так ведь и помолодеть недолго.

Увидев довольную реакцию короля, министры начали намного активнее рассаживаться по лежакам.

Не понимаю, они действительно ожидают от меня какого-то подвоха или это просто такая часть этикета?

— Какая пугающая вещь, — неожиданно пожаловался Лаэнвель, устроившийся у противоположной стены. — Я совершенно не могу думать, лёжа на ней.

— И это прекрасно, старина, — усмехнулся я. — Всё так и должно быть.

Когда с некоторых лежаков начал доноситься счастливый храп, я понял, что прогрев костей подзатянулся. И хоть я сам недавно сказал, что спешить нельзя, пришло осознание, что этому залу тоже нужен смотритель, который будет следить, чтобы лежанки не занимали слишком уж долго.

Пришлось устраивать побудку и вести делегацию дальше.

Само собой, названия третьего зала я тоже не помнил, но именно ради него всё это строительство и затевалось.

Здесь плотность влажного, нагретого воздуха ощущалась физически, но он был не настолько горяч, чтобы обжигать и бить в лицо. Температуру удалось подобрать идеально. Почти всё пространство зала занимал огромный, выложенный тёмно-синей плиткой бассейн с горячей водой, от поверхности которой поднимались густые клубы пара, заполнявшего каждый уголок помещения. Вода в бассейне не была стоячей, а медленно протекала в сливные отверстия, чтобы уносить с собой грязь и мыльную пену.

Дальше она поступала в постирочную комнату, а уже после сливалась в стоки.

— В воду, господа! — скомандовал я, скидывая с себя полотенце и переступая низкий бортик. Бассейн был готов принять представителя практически любого народа, кроме, разве что, троллей. Через борт могли легко переступить даже гоблинские и гномьи дети, а разные уровни глубины позволяли без проблем подобрать место под свой рост.

Вода была слегка горяче́й, чем я любил, но не настолько, чтобы это вызывало дискомфорт. Зато при такой температуре будет легко отмываться даже самая застарелая грязь, успевшая построить себе в порах кожи дом, завести семью и детей.

А вот Глухуру такая водичка наоборот пришлась очень по душе. Зайдя в купальню, он опустился в неё по самую шею и, кинув полотенце под затылок, с довольным урчанием привалился к бортику.

— В ближайшее время велю перестроить королевскую купальню, — резюмировал он, не открывая глаз. — Если водить иноземных послов в такую баню, они будут куда сговорчивей.

— Весьма мудрая мысль, Ваше Величество, — отозвался один из министров. — Задабривание послов и делегаций ежегодно обходится казне в круглую сумму. Любая возможность сэкономить будет нам на руку.

Видимо это был министр финансов.

— В юности мне довелось побывать в горячем источнике в северных горах. Местные его очень любят, — поделился воспоминаниями Вриду. — Но хочу сказать, что баня Владыки Нотана, как по мне, намного лучше. Вода не воняет и в шею ветер не дует.

— Благодарю на добром слове, — усмехнулся я. — Кстати, ежели кто-то желает, здесь можно воспользоваться мылом.

Но желающих не нашлось. Все просто нежились в горячей воде.

— А что в следующей зале? — спросил барон Кульд, нарушая всеобщее молчание.

— Холодный бассейн, — лениво отозвался я. — После горячих процедур закаляет тело, бодрит дух и ускоряет сердце.

— Холодная вода после этого блаженства? — Глухур удивлённо приоткрыл один глаз и глянул на меня.

— Вы всё поймёте, когда попробуете, — ухмыльнулся я.

Ежели следовать древнеримской традиции, между этим и холодным залами должна была располагаться ещё сухая парная, но здесь я её возводить не стал. Сначала следовало привить у местных привычку просто часто и регулярно мыться, а потом уже переходить к изыскам вроде избиения вениками или спа. Это я собирался внедрять позже, в будущей подземной бане.

В зале вновь повисла тишина, нарушаемая лишь журчанием горячей воды. Прислонившись к бортам, первые посетители бани настолько расслабились, что растеклись до состояния амёб и их лица, к моему удовлетворению, не омрачались тенью мыслительного процесса. Нирвану они, быть может, пока и не познали, но вот к дзену точно были близки.

Но внезапно Глухур широко распахнул глаза и с кучей брызг вскочил на ноги, не утруждая себя прикрытием чресел.

— Ваше Величество? — атмосфера в купальне тут же сменилась с блаженной на растерянно-встревоженную.

Старый король выглядел так, словно увидел что-то среднее между призраком и гаремом нагих соблазнительных гоблинш, и теперь озирался по сторонам, пытаясь отыскать своё видение наяву.

— Прошу прощения, — пробормотал он. — Мне пора.

Схватив полотенце, Камонбэйби Семнадцатый начал поспешно выбираться из воды, из-за чего его свита начала следовать за ним.

— Ваше Величество, вам дурно? — спросил я, заподозрив, что король банально перегрелся. — Я могу помочь.

— Дурно? Нет, я чувствую себя прекрасно! Как никогда лучше! — уверенно ответил король и в его глазах появился какой-то подозрительный блеск. — Владыка Нотан, меня только что посетило провидение!

— Провидение?..

Все непонимающе замерли, глядя на короля.

— Я вдруг ощутил, что если прямо сейчас отправлюсь к супруге, то следующим точно будет мальчик. Владыка Нотан, ваши бани воистину чудодейственны! За сим прощаюсь, можете не провожать, во дворец меня сопроводят гвардейцы.

После чего Глухур, полностью позабыв о своём статусе, чуть ли не бегом рванул к выходу, оставив всех позади.

— Ваше Величество, подождите! — несколько секунд простояв в замешательстве, его свита бросилась следом и вскоре в бассейне остались лишь мы с Лаэнвелем.

…Что это было вообще? Легри ниспослала старику видение? Тогда почему она в последнее время не выходит со мной на связь? Нет, Глухур выразился как-то иначе… Он сказал, что «ощутил». А с чего вдруг у него родилась такая уверенность? Он же просто в горячей водичке поплавал!..

…

…Это потому что я бак с водой благословил, да?..

Вооооот дерьмоооо. Если после этого опять родится девочка, его вера в меня и Аллегри схлопнется быстрее, чем фондовый рынок при крахе. Это что получается, мне нужно притащить сюда Легри за время гоблинской беременности? А это сколько в месяцах?

— Владыка Нотан.

Голос Лаэнвеля, окликнувшего меня, прервал поток мрачных мыслей и я оглянулся в его сторону.

— Мне кажется, если Его Величество сейчас так выскочит из здания, это плохо скажется на репутации бани, — поделился своими соображениями мэр.

И мне пришлось рвануть следом за убежавшими гоблинами, так как я был чертовски согласен с этим умозаключением.

* * *

К счастью, катастрофу удалось остановить и королевская делегация покинула баню цивилизованно и с небольшой прощальной речью, не распугав мне всех посетителей. После их отбытия, я провёл у бани ещё несколько часов, общаясь с горожанами и следя, что всё работает как надо.

К счастью, всё шло как по маслу. Лаграшцы валили в баню неостановимым потоком и покидали её чистыми, постиранными и довольными. Особенно рады новому заведению оказались женщины, бурно обсуждавшие то, сколько вещей в следующий раз они принесут в постирочную.

Лаэнвель, предложивший идею этой услуги, оказался чертовски прав.

Убедившись, что всё работает как часы, я оставил дальнейшие дела на банщиков и банщиц, и неспешно зашагал по очищенным от снега улицам в сторону Цитадели.

Морозный зимний воздух приятно холодил посвежевшее от посещения бани лицо и после столь успешного дня моё настроение было философски-умиротворённым. Да и вообще, за последние дни мне удалось закрыть множество старых гештальтов, так что поводов наслаждаться жизнью было множество. И если сегодня мы с Лион успешно испытаем в работе готовую перчатку, к ним прибавится ещё один.

Хоть мы и отказались на время от идеи воскрешения крови, в остальном прототип конструкта работал идеально. Когда я лил на него свою кровь, этот некромантский шайтан-реактор исправно вырабатывал ману и мне даже удалось самостоятельно перезарядить «Ложное несуществование». Для меня это был ошеломительный успех. И теперь Лион была занята превращением настольной версии конструкта в ручную.

Предвкушая, какие возможности скоро будут передо мной открыты, я поднял взгляд к бледному, зимнему небу и довольно улыбнулся.

А после чуть не остановился от неожиданности. Из-за Цитадели неожиданно вынырнул стремительный драконий силуэт, показавшийся мне очень знакомым, и сделал круг над шпилями.

— Так-так-тааааак, — протянул я.

Наконец-то кое-кто вернулся с Ильвара! А я уж начал думать, что уж больно долго она возвращается в Лаграш. Отлично. У меня как раз есть свободное время, чтобы расспросить её о результатах поисков.

Мне так не терпелось узнать подробности, а заодно забрать заказанную у старухи магическую горелку, что я уже собирался активировать «Полет» и рвануть в Цитадель прямо отсюда, но… неожиданно что-то произошло.

Воздух вокруг стал прогорклым, густым и вязким. Меня захлестнуло ощущение чудовищной, концентрированной магии Тьмы, разлившейся на огромной площади. Мои чувства даже не могли понять масштабы неизвестного заклинания. Оно было буквально везде, куда я мог дотянуться своим чувством магии. Первобытное, липкое и омерзительное, словно город утопили в ледяной смоле, через которую невозможно было продраться. Инстинкты взвыли, требуя немедленно выставить все возможные щиты.

Чувство длилось всего пару секунд, но этого хватило, чтобы я замер на месте, сбитый с толку. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из грудной клетки.

Но я не успел даже попытаться осмыслить произошедшее, как над городом прокатился драконий рёв и возле Цитадели сверкнула вспышка белого пламени.

Я резко вскинул голову, но успел лишь увидеть чёрный сгусток, ударивший в драконессу и та с болезненным рёвом рухнула вниз, оставляя за собой след из тёмных всполохов. Азарат отчаянно била крыльями, пытаясь восстановить равновесие, но ей явно недоставало сил и она беспомощно падала вдоль одной из башен Цитадели.

А у этой башни вместо стены зияла огромная рваная дыра, объятая чёрным огнём.

И когда я понял, что там находится, внутри меня всё заледенело. Это была обитель Лионеллиан, её лаборатория.

Окончательное осознание происходящего ещё не пришло, но я уже швырнул своё тело в небо заклинанием полёта, не обращая внимания на хаос и ущерб внизу, и на предельной скорости рванул к упавшей драконессе и всё больше охватываемой чёрным огнём Цитадели.

4 дек. 2025 г. — 10 июня 2026 г.