— Приблизительно восемьдесят километров, продолжаю лететь на столб дыма, — сообщил я в кристалл связи. — Вижу на горизонте признаки разрушений.

С момента моего вылета с полигона прошло уже около полутора часов, и, признаться честно, чем дальше я летел, тем меньше мне верилось в результаты. Тем не менее, факты были налицо — я всё ещё не добрался до воронки.

Да и с математикой сложно было спорить. Даже если я где-то сбился и обсчитался, то не слишком сильно. Первый сейсмический толчок, который мы ощутили, должен был прийти по плотным грунтовым породам, а это значит, что скорость этой волны была где-то пять-шесть километров в секунду. С такими вводными нетрудно посчитать, на каком расстоянии произошёл взрыв.

Но из-за этих подсчётов меня ещё сильнее охватывало неверие.

Такой результат, со столь небольшим углом орудия? Это же уровень лучших земных прототипов, которые разрабатывали годами и десятилетиями. А тут пушка из гномьего подвала, собранная за полгода после одного пьяного объяснения… и не развалившаяся после первого выстрела!

Это было слишком хорошо для простой удачи.

Изнывая от нетерпения, я прибавил скорость, вглядываясь в сизое пятно впереди, хорошо выделявшееся на фоне заснеженных равнин.

Минут через пятнадцать оно начало обретать детальные и чёткие очертания. И первое, что бросилось в глаза, это полное исчезновение снега с огромной площади. На добрый десяток километров вокруг дымового столба зиял тёмный шрам из обнажившейся промёрзлой земли и растрёпанных клочьев сухой травы.

Сверившись с картой, я убедился, что маршрут приближал меня к хвойному лесу, в котором я обнаружил полянку с фиарнийским лагерем. Вот только леса впереди я пока как-то не наблюдал… Но когда подлетел ещё ближе к эпицентру и увидел кратер во всей его красе, я наконец полностью проникся результатами нашего теста.

— Я на месте. Вижу кратер, — сообщил я в кристалл. — Ориентировочная дистанция — от ста тридцати до ста пятидесяти километров. И Богиня мне в свидетели, какой же тут кабздец, — не без восхищения закончил я.

Отправив свою «рацию» в карман, я взял в руки записывающий кристалл и активировал его.

— Приветствую вас, дорогие зрители, в нашем специальном выпуске. Сегодня мы исследуем удивительные изменения ландшафта на территории Фиарнийской империи. Посмотрите на эти завораживающие виды… — я начал плавно снижать высоту, — от них прямо-таки захватывает дух. Зимний сезон стремительно отступает под воздействием небольшого, но крайне агрессивного искусственного потепления.

Я старательно пытался изобразить вкрадчивый баритон классического диктора из передач про дикую природу, но получалось у меня так себе. Впрочем, впечатляющая картинка с лихвой перекрывала этот недостаток.

— Но кто же его вызвал? Посмотрите вперёд. Прямо перед нами свежевырытая нора гиперзвукового снаряда семейства рельсотронных. Обратите внимание на характерную форму его гнезда: это практически идеально круглый кратер с остекленевшими склонами, диаметр которого составляет не менее сотни метров. Расплавленный скальный грунт полностью заполняет нору и освещает кратер чарующим вишнёво-красным сиянием. Температура в норе настолько высока, что неосторожный путник, попав туда, просто испарится. Прямо как снег и деревья, которые недавно тут были.

Я медленно отлетел вбок, чтобы клубы дыма и пара над местом взрыва не мешали демонстрировать изувеченный лес по ту сторону кратера.

— До прихода гиперзвукового снаряда тут высился вечнозелёный лес, однако экстремально резкое изменение климата оставило от многих деревьев лишь пепел и тлеющую труху. Чуть дальше мы можем наблюдать их уцелевших собратьев. Однако «уцелевших» — это чересчур смелое слово для картины, которую мы с вами наблюдаем. Могучие стволы вырваны с корнем и измочалены на куски, безжалостно и неумолимо.

Я снова набрал высоту и ещё раз оглядел окрестности.

— Мы с вами обнаружили всего лишь одно гнездо гиперзвукового снаряда, но этот кроха в одиночку изменил местный ландшафт и природу до неузнаваемости. И остаётся лишь догадываться, что сделают эти малыши, если соберутся в небольшую стаю.

Я остановил работу кристалла и спрятал его в карман.

Даже относительно уцелевшая часть леса изменилась до неузнаваемости. Многие деревья лишились крон и коры, в оголённых ветках, запутавшись, висели обломанные верхушки. Судя по карте, где-то там должен был располагаться тот самый лагерь, но облик леса изменился настолько катастрофически, что я даже не знал, есть ли смысл пытаться найти его следы. Вокруг зоны детонации царила такая разруха, что я был уверен — лагерь сдуло взрывной волной к едрене фене.

Если так, то это даже можно было засчитать за своего рода попадание. Хотя если смотреть на вещи здраво, то мы промазали на считанные градусы. Пугающий результат.

Ошарашенно покачав головой, я снизил высоту до пары десятков метров и завис над бурлящим озером красного шлака, пытаясь вообразить бушевавшие здесь силы. Кинетическая, тепловая и акустическая энергии были одномоментно высвобождены в одной точке. Мощности одного такого снаряда должно было вполне хватить на то, чтоб обратить в руины небольшой городок…

Хм? В процессе медитации на кипящий расплав и размышлений о высоком, я вдруг уловил краем глаза какое-то движение слева.

Повернув голову, я обнаружил, что там, на противоположной стороне воронки, замерла кучка потрёпанных, грязных и окровавленных людей в чём-то, что когда-то давно могло быть белыми маскировочными костюмами. А может, это просто были обноски.

Тааак. Кто же это у нас? И что здесь забыли?

Не сводя с них взгляда, я подлетел поближе и понял, что передо мной вовсе не тельварцы. К несчастью для них.

— Опа, — насмешливо бросил я, глядя на нежданную делегацию. — Свидетели.

* * *

На полигон я вернулся, когда небо уже начало основательно темнеть. Всю обратную дорогу меня закидывали по кристаллу связи просьбами рассказать хоть что-то, но моя воля была даже крепче разбитого при выстреле магического камня, так что я стойко держался и не портил сюрприз. И в результате, едва я приземлился, как меня сразу же окружили плотным кольцом.

— Братец! — Шарли тут же обхватила меня за шею и повисла на спине.

— Ну что там⁈ Колись! — выпалила Лони без вступлений, прелюдий, предисловий или даже банального «с возвращением».

— Показывай, зятёк! — поддержал её Орен. — Я тут уже бороду начал жевать от ожидания!

— Спокойствие, только спокойствие! — замахал руками я, поняв по напористым взглядам, что остальным тоже есть что сказать.

Даже пленный имперский полковник, которого гномы с комфортом привязали к бочке с маслом и оставили у стены, начал словно бы невзначай кидать взгляды в мою сторону.

Тянуть интригу ещё больше становилось банально опасно для здоровья, так что я извлёк из кармана записывающий кристалл и передал его Орену.

— Наслаждайтесь, — хмыкнул я. — Кино вышло отличное.

— Кино? — непонимающе переспросила Шарли.

— Запись, которую я сделал. Иди, посмотри с остальными, — я аккуратно опустил девочку со спины. — А мне надо срочно кое-что сделать.

Не то чтобы срочно, и не то чтобы надо, но когда свербит в одном месте, хочется разделаться с этим желанием как можно быстрее.

Пока народ искал, на что поставить кристалл для активации записанной проекции, я отошёл в сторону, создал на скорую руку каменные стол со стулом и, вытащив из инвентаря бумагу с писчей палочкой, начал своё самое нелюбимое дело.

Считать то, не знаю что, в направлении, в котором я ни в зуб ногой.

Пока в стороне раздавались первые потрясённые возгласы и гномьи ругательства, я попытался эмпирически-эзотерическим способом прикинуть, насколько далеко мы можем звездануть из нашей пушки.

Так-с, что мы имеем? Дистанция… плюс-минус сто пятьдесят километров, если положимся на сейсмику. Угол возвышения ствола — невероятные десять градусов. Если взять общую баллистическую формулу дальности полёта… которую я даже, в общем-то, не знал, то у нас получается…

Тааак, а если это умножить на вот это… а вот это поделить на… синус двойного угла? Так, абажди… Антоха, какой ещё синус? Ты гуманитарий, чтоб тебя. Короче, это примерно сколько? Допустим, вот столько и с копейками. Допустим! А если мы задерём ствол повыше? Точно помню, в идеальном вакууме максимальная дальность достигается при сорока пяти градусах, но у нас тут атмосфера, мать её, и сопротивление воздуха, которое тормозит снаряд. Ага… Угу… А если ещё снаряд благословить? Ну, чисто на всякий случай. Вдруг полезно будет.

Краем уха я услышал как граф Вриду помянул Богиню, а кто-то из гномьих подмастерьев восторженно выругался. Наверное, кино добралось до сцен расщеплённого леса… Так, это сейчас не важно. Важно, что я нифига не понимаю!

Ладно, допустим, в атмосфере оптимальный угол будет ниже. Туда-сюда, плотность слоёв воздуха. Сколько там тогда должно быть? Я же читал, надо вспомнить… Градусов тридцать-тридцать пять? Если бахнуть под оптимальным углом для такой плотной среды, то дальность возрастёт… Тааак… переносим сюда… делаем поправку на ветер в голове… Меж ушей так и свищет…

Засопев от усердия, я свёл воедино это кособокое шаманское камлание с гаданием на лаптях, набросал финальную, как мне казалось, пропорцию и вывел итоговую цифру. Затем посмотрел на неё. Моргнул. Она посмотрела на меня. Я снова моргнул. И обвёл итог жирным кружком.

В груди внезапно защекотало. Я напрягся, пытаясь сохранить подобающее Владыке серьёзное лицо, но наружу всё равно вырвался сдавленный смешок. А потом ещё один. И через пару секунд я уже хохотал в голос, откинувшись на спинку каменного стула и глядя на чёрный силуэт орудия через дымку проекции из кристалла. Смех был ликующий, немного нервный и, возможно, даже слегка безумный. Однако я ничего не мог с этим поделать.

«Кинозрители», явно удивлённые тем, что я внезапно превратился в гиену, отвернулись от кристалла и с непониманием уставились на меня.

— Зятёк, ты там в порядке? — участливо поинтересовался Орен. — Ты возле воронки не перегрелся?

— О, с ним такое бывает-кве, — махнул страницей Эрмит. — Это нормально-кве.

— Агась, братец в порядке, — беззаботно подтвердила Шарлотта. — Просто что-то придумал.

Отсмеявшись, я утёр выступившую слезу, поднялся со стула и с широкой, хищной улыбкой оглядел застывшую толпу. Мой взгляд скользнул по присутствующим и с особым удовольствием остановился на побелевшем лице привязанного к бочке имперского полковника. Уверен, ему это будет особенно интересно.

— Старче, — я повернулся к Орену. — Вы смогли починить гидравлику?

— Обижаешь, зятёк, — подбоченился гном. — Конечно починили. Даже пару улучшений приделали на скорую руку.

— Отлично, — ухмыльнулся я. — Тогда такой вопрос, уважаемые. Кто-нибудь из вас знает что-то большое, важное и фиарнийское в радиусе четырёхсот километров?