Я сидел за монитором в каморке бортинженера и добрым словом поминал Питерского. Если бы не практика на «утюге», черта с два я бы справился с роботом-ремонтником. А тем более — с тремя! А так — принцип работы был схожий, управление манипуляторами и вовсе одинаковое. Один «краб» орудовал сваркой и плазменным резаком, второй — удерживал заплатки на нужном месте.

Конечно, я тот еще мастер на все руки из жопы, но потихоньку обшивка бота приобретала целостность. Благо — ребра жесткости никуда не делись, было к чему крепить бронепластины даже в самых сложных местах.

Да, нормальный технарь меня бы по стенке размазал за такие художества, но нормальных технарей у нас не имелось — иначе хрена с два меня бы кто пустил орудовать в хозяйстве бортинженера. Так что я при помощи манипуляторов роботов — «крабов» лупил заплатки на бот внахлест, превращая обшивку суденышка в лоскутное одеяло. Надеялся — так будет прочнее. Если не разгоняться и задействовать антигравы — прожечь не должно. Да и сварка — лазерная, швы будут что надо.

Параллельно с этим бот заправлялся и заряжался. И нет, никакой условный бензин тут не использовался, возгорание от сварки не грозило. Элементы питания антигравов я уже заменил, теперь настала очередь маневровых двигателей, так что третий «краб» тащил целый пук кабелей и шлангов, и я с ужасом думал, как буду разбираться с этой мешаниной. С другой стороны — подобные работы принципиально не отличались от того, чем занимались парамедики. Как там говорил доктор Ливси? «Красное к красному, синее — к синему!» Тут тоже все было сделано максимально понятно — даже для людей, далеких от профессиональной работы со сложной техникой. Я же не лез ремонтировать эти самые двигатели! Просто — элементарное обслуживание.

— Я разобрал весь приемник, как опытный практик… - промычал себе под нос я, снова переключаясь на робота со сваркой.

Все-таки Цой — гений. Его песни подходят под тысячу ситуаций! Как там Маша выдала? Фразами из советского кино хочется разговаривать? Вот и тут что-то такое…

Многоногая машина — «краб», напоминающая системный паукан, была гораздо более массивной и с лишней парой конечностей — условно клешнями — с заменяемыми насадками, из-за которых и получила название. И теперь «краб» полз по десантному боту, подбираясь к своему металлическому товарищу, который уже прижимал к очередной дыре в обшивке бронепластину.

— Ты понимаешь, что мне было трудно сдержаться

Мне даже нравится это, такой мой характер… — эх, дорого бы я заплатил сейчас за плейлист, как у нефоров на БДК!

Загудел сварочный аппарат, раскалился металл, дело пошло. Под музычку и работается веселее, а мое козлопение хорошим аккомпанементом быть не может по определению. Но я старался, очень старался. И петь, и работать.

Потому что от того, что я делаю сейчас, будут зависеть жизни наших ребят потом — через сутки, двое, трое. У Системы на Фоане хватало работы, но главное, что мы увидели — с базы в горах роботы и рефаим и вправду собирались уходить. Формировали караван, паковали манатки у теплиц и рыбных прудов.

Кроме всего прочего, там стояли контейнеры с нашей техникой. И в одном из них прятался медэвак — «Мастодонт». Тот самый, из которого Атос подбил ОБЧР, и в который врезался фургон. Да, бронемашину перевернуло на бок, но это — фигня для медэвака. Он был цел и на ходу… И вот, если я заберусь внутрь, и Рогов будет вместо стрелка, а Стрела — возьмет на себя роль оператора БПЛА… в этом случае мы можем устроить конкретный кипиш! И это было уже похоже на план.

А еще — медэвак отлично цепляется к десантному боту. Плавали — знаем. И если набить битком и то, и другое — то все выжившие поместятся! Их всех можно будет утащить на орбиту! Осталось только заварить обшивку…

— Камни врезаются в окна, как молнии Индры,

Я нахожу это дело довольно забавным…

Цой продолжал оставаться актуальным: вместо молний Индры — искры сварки, но дело и вправду в итоге начало приносить мне удовольствие. «Крабы» поползли к следующей дырке — предпоследней, кабели и шланги оказались подключены, я весь погрузился в работу и потому сильно удивился, когда девичий голос вдруг пропел:

— Ты понимаешь, что мне было нужно развлечься,

Мне надо чем-то лечить душевные травмы… — голос у Маши очень приятный, она в школе увлекалась вокалом, иногда выступала даже на городских мероприятиях.

— У-у-у-у… — завыли мы вместе и рассмеялись.

— Ого! — сказала Ларсен, глядя на мониторы и копошение «крабов» на них. — А ты действительно разобрал весь приемник, как опытный практик! Клево! Как думаешь — сколько времени еще нужно, чтобы закончить?

Я пытался не коситься на нее постоянно, делая для этого чудовищные усилия.

— Если не есть и не спать — то часов за пять приведу бот в порядок, — выдал я примерный прогноз. — Но еще сам отсек нужно для перевозки десанта оборудовать и тестирование сделать на герметичность и термостойкость. Я знаю, как вывезти с Фоаны всех наших, но…

— Старый вышел на контакт, — перебила меня девушка. — Он выставит наблюдателей и подготовит свои отряды. Системный караван не упустят. Я уже скинула ему медикаментов — две стандартные посылки, и семена. Это неплохой задаток, и наше предложение с базой его заинтересовало. У Старого в общине население растет, постоянно приходят беженцы, так что производственные мощности, теплицы и генераторы — это то, что доктор прописал. И Система не торопится свое убежище покидать, действует методично. Наверное, алгоритмы посчитали, что вы вдвоем не представляете серьезной угрозы вне замкнутых помещений. Гарантию даю — искины уже спрогнозировали возможные сроки прибытия карательного отряда Легиона. И потому не торопятся.

— И? — я искоса глянул на нее.

Маша присела на краешек стола, вытянув и скрестив ноги. Одна ее рука упиралась в столешницу, второй она сделала легкий жест в своем стиле:

— И у нас есть время. Можно отдохнуть, набраться сил. Не загоняй себя, Тима, а? Нужно давать отдых и организму, и нервной системе. Особенно после того, что вы пережили, — она смотрела на меня с искренним участием.

— Хм! — я откинулся в кресле, глядя Стреле прямо в глаза. — Две пробоины заделать осталось, а потом я напомню тебе про твое предложение.

— Какое предложение? — подняла бровь Ларсен.

Очень у нее это обаятельно получилось.

— Кто-то хотел напиться, — выдал я и выдохнул. Для того, чтобы сказать это уверенным тоном, мне потребовалось собрать все мужество в кулак. — Было?

— Ага, — Маша отвернулась, как будто смутившись. — Было. Но… Вообще-то я почти не пью. Так что сказала скорее фигурально, от избытка эмоций и… Да и спиртного на станции нет…

— Ты не поверишь! — улыбка моя стала очень широкой.

— Ты что — водку все это время с собой таскал? И притащил ее на орбиту? — ее глаза широко раскрылись. — Тимур, а я ведь думала — ты такой хороший мальчик, из такой хорошей семьи…

— «Помилуйте… Разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!» — выдал я и подтянул к себе рюкзак, и достал оттуда фляжку Палыча.

Да, все это время мой рюкзак на системном складе лежал не распакованным! И энергетики Сомова, и блокноты, и все остальное — весь мой НЗ — сохранилось! И да, я припер его с собой на орбиту. Фляжка в моих пальцах издала характерное бульканье, я открутил крышечку, понюхал и закатил глаза. Жесть! Но жесть чистая, аки слеза.

А потом сказал:

— Можно мутить коктейли.

И тут же поймал прищуренный взгляд девушки. Она смотрела на меня задумчиво, а потом щелкнула пальцами:

— Бегемот! «Мастер и Маргарита!» — выдала она. — А? Да? Ну да же!

Господи Боже, я снова в нее влюблялся! Да, она была очень красивой девушкой и самой желанной женщиной, но, во-первых и во-вторых, и в-третьих — Маша всегда оставалась классным человеком. И да, когда мы только познакомились, я в это поверить не мог. Думал — насочинял себе всякого, купился на ножки, глазки, талию, вот это вот все. А потом охреневал всякий раз, когда мы общались дольше, чем полчаса. Она понимала, о чем я говорю! Врубалась, если не с полуслова — то вот так вот, после щелчка пальцами. Когда у двух людей общий бэкграунд, если они слушают и любят одинаковую музыку, читают те же самые книжки и смотрят похожие фильмы и подхватывают фразы друг за другом — это дорого, очень дорого. Может, даже дороже всего на свете.

— Я тебя… — я едва не сказал, что обожаю ее, но заткнулся.

Теперь я не мог говорить это так же просто. Пока я ничего не помнил — было намного легче.

— Что? — спросила Маша, склонив голову.

Знала она или не знала, что я по ней сох все это время? Все эти чертовы пятнадцать лет? С одной стороны — я никогда не грузил ее этой мутью, а с другой — Ларсен кто угодно, но не дура.

— Я тебя приглашаю пить коктейли, короче. Я провел ревизию кухонного блока, так что… У нас будет «Космическая Отвертка», «Орбитальный Сидр», «Марьванна Спешл», «Фантомас» и — «Седьмое Небо!»

— Звучит интригующе! В конце концов — ты ведь парамедик, и мы сможем быстро протрезветь в случае чего, да? Есть, наверное, какие-нибудь укольчики? — все-таки Маша была ответственной девочкой, и мне это тоже нравилось.

— Всенепременно! Но у нас тут три взрослых человека и двести грамм спирта — всерьез опьянеть и не получится, — заверил я. — Значит — доделываю две заплатки, и встречаемся на кухне.

— А Игнат Вячеславович? — спохватилась Ларсен. — Он же дежурит!

— А ему я тоже «отвертки» наболтаю и к пульту принесу. Он не обидится!

— Все, я пошла готовить угощение! — заявила она. — С тебя напитки, с меня — все остальное. Мы будем отмечать промежуточный успех: в конце концов — вы тут и живы, и…

— … И мы встретились, — кивнул я. — Это…

— … это клево несмотря ни на что! — кивнул Ларсен, встала со стола и, слегка коснувшись рукой моего плеча, пошла к выходу.

Я оглянулся, провожая ее фигуру взглядом. А она тоже оглянулась, увидела, что я смотрю — и вдруг расплылась в улыбке. Ну, вот как это понимать? Она просто хорошая, или… Или я пятнадцать лет подряд — настоящий тормоз почкория?

* * *

Ингредиенты у меня были не сказать, чтобы разнообразные. Восстановленные соки — апельсиновый и яблочный. Какой-то сироп — вроде гранатовый. Лед. Кизиловый компот. Компот из фейхоа. Энергетики. Чай. Газировка. И вода из кулера. Не так, чтобы огромное разнообразие, но и варианты имеются. А вместо коктейльных соломинок — пластиковые трубки черт знает от чего, но диаметр — подходящий, нашел на складе. Из нарядов я предпочел штаны от кастомизированной брони, начищенные ботинки и чистую футболку. Шик-блеск, блин…

И морду умыл. Пока умывался, смотрел на себя в зеркало. Раньше, классе в девятом, я ненавидел эту физиономию. Ни одному пацану в здравом уме не придет в голову мечтать быть похожим на голубоглазого румяного лопоухого и смугловатого попугайчика-неразлучника. Я и волосы-то начал растить, чтобы как-то все это скрасить. Но пока они выросли до приличной длины, года за три — ко всему этому еще и совершенно инфантильные кудряшки прилагались. Моя внешность меня бесила долго, очень долго.

Потом — вырос, стала расти щетина, заработал шрам на роже в драматических обстоятельствах, кожа обветрилась, волосы добавили некоего пиратско-раздолбайского флера — и в целом я со своим отражением смирился. Теперь же смотреть на себя — стриженного, с покоцанной физиономией — было почему-то смешно. Такой старый мальчик! Побриться бы еще — вообще обхохочешься. Хорошо, что тут нет ни бритвенных станков, ни машинки, а с последней подобной процедуры на системной базе уже прошло дня четыре, не меньше. Немножко брутальности вошло в чат.

Может такой мужик понравиться потрясающей девушке по имени Маша Ларсен? Вопрос со звездочкой, если учитывать всю ту хренотень, которой между нами и не было в общем-то.

Показав своему отражению похабную дулю, я вернулся на кухню. Тут, кстати, было довольно прилично — десять квадратов, куча техники и утвари, все белое, чистое и аккуратное, в Машином стиле. И стол на четыре персоны — круглый и белый. Видимо, Ларсен его притащила сюда попозже, не желая пользоваться столовой, рассчитанной на гарнизон в полсотни человек.

Пахло на кухне обалденно, но к плите и духовке я лезть не стал. Это — вторжение в чужую епархию, я бы сам от такого взбеленился. Поэтому я перебрал всю имеющуюся посуду, отобрал ту, что выглядела совсем скверно — типа пластиковых стаканчиков и кастрюлек, и стал соображать, где и что мутить будет более эстетично.

— Привет! — сказала Маша, чуть ли не забегая на кухню. — Ты обещал «отвертку» для Игната Вячеславовича!

— Мучу «Космическую отвертку!» — отсалютовал я, взял стеклянный мерный стакан, щедро плеснул туда восстановленного апельсинового сока, на глазок — примерно один к четырем — добавил спирта, всыпал большую порцию льда, вставил трубочку. — Вуаля!

— Клево! — она показала большой палец. — Щас-щас-щас…

Девушка полезла в духовку, оттуда сразу шибанул офигенный запах.

— Горячие бутерброды, — сказала она. — С микрозеленью. Я тут выращиваю кое-что. Есть маленькая оранжерея! И хлеб тоже сама пекла. Без меня не ешь!

Офигенно выглядели эти ее бутерброды! Круче, чем в кафе, ей-Богу! Маша мигом нашла поднос, поставила на него тарелку с угощением, взяла у меня из рук стакан с напитком — и быстрыми шагами вышла из кухни. Блин, как же она красиво двигается! Просто наваждение…

Я шумно выдохнул и принял волевое решение: пока мы тут, на этой станции, я со своими чувствами лезть к ней точно не буду. Надо пацанов спасти! Это — в первую очередь.

Да и что это за чувства — стоит для начала разобраться самому. В конце концов, если не сдохнем на Фоане, у нас еще куча времени впереди. Куда мы денемся из Легиона? Да и вообще: расслабиться — значит расслабиться! Мы же отдыхать собрались, а не усложнять ситуацию!

Я наболтал всех видов зелья по паре и расставил батарею из напитков на столе. Выглядело ярко, привлекательно, оригинально. И сел ждать, выцедив на язык последние капли спирта из фляжки и поморщившись. Адское пойло! Маши не было минут пять, а потом она пришла, странно на меня посмотрела и принялась доставать из духовки бутерброды, а из холодильника десерты — оказывается, она приготовила желе!

— Тима-а-а… — сказала она. — Ты меня прости, я Игната Вячеславовича расспросила, и он мне рассказал, как ты в Легион попал.

— Та-а-ак, — я взял в руки по «отвертке». — Смотри. Это — «Космическая Отвертка». Сок, лед, спирт. Почему космическая? Потому что сок — порошковый. Итак, за встречу!

— Но…

— Сначала — за встречу! — я вложил стакан ей в руку. — Иначе будет вот это все «в зобу дыханье сперло» и прочее.

— За встречу! — улыбнулась слегка растерянно Маша, мы чокнулись, и я сделал большой глоток, а Ларсен — она едва пригубила из трубочки.

И тут же выдала:

— Я ведь никак понять не могла — зачем тебе сюда? У тебя же все классно: не жизнь, а кино! Я как к тебе на страничку ни залезу — новые страны, приключения, какие-то сумасшедшие истории… Ты, кажется, нашел себя, да? Всегда счастливый, улыбка до ушей… Опять же — знаменитость! По телику тебя показывали, ты про Ливан рассказывал и про лесные пожары в Сибири…

Она, оказывается, лазила по моей страничке. Интересно, в какой соцсети? Наверное, там, где не видно, кто просматривает. Я бы такое не пропустил, точно. Не то, чтобы я активно блог вел, просто — чем-то там делился периодически.

— Видела, как я с обезьяной подрался? — усмехнулся я. — Это был эпик фейл!

— Видела! А чего он у мелких орехи отбирал? Ты все правильно сделал!

Я фыркнул, мы посмеялись. Ситуация действительно была идиотская, я тогда пытался покормить мелких обезьянок, а местный обезьяний пахан отбирал у своих подданных еду. Я ему этого делать не позволял, и он вцепился мне в руку, а я надавал проходимцу по щам. А мой оператор сие заснял и выложил в сеть!

— Вот! С обезьянами дерешься, — развела руками Маша. — В водопадах купаешься. По пустыне — на верблюдах… Ты о такой жизни мечтал, да?

— Наверное, да, — сказал я и вспомнил ноги, торчащие из-под развалин Кахраманмараша, и сотни пациентов в медицинском лагере в Сирии. — Наверное, мечтал. Быть в центре событий, чувствовать жизнь, рассказывать людям о том, что видел… Да, это мне нравится.

— Да! И потому я спросила у Рогова… Может, какая-то травма, может — болезнь? Ну, знаешь, как тут у многих… — она вздохнула. — Он и сказал, что ДТП. А потом пояснил про этих девчонок. Мол, ты себя за них заложил. Это… Ну… Это очень похоже на того Тимура, которого я знала.

Она снова уделила внимание «отвертке» и не отрывалась от трубочки, видимо, чтобы скрыть неловкость.

— Блин. Сейчас подумаешь, что я святоша, — по новоприобретенной привычке я провел рукой по коротким волосам. — На самом деле там одно к одному сошлось. Мне все обрыдло — это раз, по мне на Земле никто особенно не скучал — это два, случилась эта ситуация на дороге — три, и мне предложили работу — это четыре.

— Работу? Мне тоже предл… Рассказывай, Тима! Рассказывай! — она допила свой коктейль и смотрела теперь на меня широко открытыми глазами.

— О, у меня есть знакомый… Он работает в информационном агентстве «Космос.Тудей», — я внимательно глядел на нее, пытаясь поймать любую эмоцию. — Алексей Алексеевич. Он предложил мне написать книгу. В форме серии очерков обо всем, что тут происходит, в вольном стиле. Они будут публиковаться там, на Земле, постепенно, а к моему возвращению как раз выйдет несколько томов. И когда я прилечу обратно, то уже буду настоящим знаменитым писателем, куплю себе золотой унитаз и стану спать на куче баксов вместо матраца! Давай сюда стакан, Маша. Пробуем следующий коктейль!

— И что там за состав? — поинтересовалась она.

А я не ошибся: когда упомянул Алексея Алексеевича, ее зрачки расширились. Маша-Маша, и ты тоже влезла во всю эту шпионскую историю? К гадалке не ходи — влезла! Вопрос только один: какие у Ларсен мотивы? Почему она здесь?

— «Орбитальный сидр!» — рекомендовал я. — Яблочный сок, спирт, палочка корицы. У тебя тут была корица, обалдеть!

— А…

— За возвращение! — мы снова чокнулись.

— Клево, — признала Ларсен, когда попробовала напиток. — Этот мне нравится больше. Я вообще яблочный сок люблю больше апельсинового. Слушай, то есть, ты, как обычно — и благородное дело сделал, и своего не упустил, да?

— Мой самый страшный грех — гордыня, — развел руками я, и «орбитальный сидр» едва не расплескался. — Мне нравится, когда я знаю, что я крутой. Вот и тут: спецкор в космосе! Что вообще может быть круче? Какой еще фронтир у нас остался? Короче — да, Алексей Алексеевич купил меня этим предложением. Ну, и девчонки… Девчонки — маленькие. Я вроде и виноват в аварии не был, экспертиза это подтвердила… Даже до суда не дошло. Но как бы я жил, зная, что два маленьких ребенка и их мамашка остались инвалидами на всю жизнь? Фу, блин, как вспомню, так тошно становится…

Я залпом допил «сидр» и признался:

— Когда мы с Земли улетали, перед самой посадкой в бот я на перилах на космодроме сидел и нашу группу ждал. Я ж молодой, меня сильно лечить не надо, ага? Быстрее всех туда вышел. Смотрел на горы, дышал. И знаешь, мне так легко стало от осознания, что девчонки эти там дальше жить станут свою жизнь — вырастут, работать пойдут, детей нарожают… Я просто сразу понял, что все правильно сделал. И до сих пор так считаю, даже сейчас, — я посмотрел ей в глаза, Ларсен глядела на меня не мигая. — Особенно сейчас.

— Ого! — она тоже допила «орбитальный сидр», — Клево. Честно — меня аж пробрало, вон — мурашки на коже. Я тебе вообще-то сильно верю… Но вот ты сказал — никто тебя не ждал. А невеста? Семья?

— Какая невеста, Маш? Брось… — я скорчил рожу. — С моим волшебным образом жизни, о котором можно только мечтать, о какой семье может идти речь? Какая девушка выдержит парня, который семь месяцев в году носится по командировкам? А если ты о папе и маме — то у них восемь внуков, они при деле. А дед — умер три года назад.

— Жалко… Замечательный был человек. — она погрустнела.

— Он классную жизнь прожил, — кивнул я. — Да и девяносто четыре — хороший возраст. До правнуков дожил, здорово. Великий был старик! Думаю, он бы тут освоился, в Легионе. С другой стороны — он слишком любил Гомель, слишком любил свой дом, свой сад… Не знаю… Вообще — дед был адекватным человеком, самым нормальным. А мне кажется, что тут, в Легионе — все с легкой придурью.

— А-ха-ха-ха! — она вдруг заливисто рассмеялась. — Точно! Даже — не с легкой!

— Держи, — я взял бутерброды, ей и себе. — Теперь твоя очередь рассказывать. Как ты тут оказалась? У тебя же тоже вроде как работа мечты, квартира в Минске, и муж — военный, красивый, здоровенный…

— Ох, блин… — Маша вздохнула так тяжко, что я тут же сменил пустой стакан из-под «сидра» в ее руке на «Фантомас».

— «Фантомас!» — сказал я. — Энергетик, спирт, лед. И гранатовый сироп. Порции — минимальные, мы точно не сопьемся.

— А у меня в голове уже шумит, — призналась Ларсен несколько виновато. — Ну, и отлично! В конце концов — мы сейчас сядем за стол, и я вывалю на тебя всю эту гадость. Ты же — Тима. Тимур Сорока. Лучший парень. Я тебя сто лет знаю! Ты всегда появляешься, когда нужен сильнее всего. Кстати, как это у тебя получается? Помнишь зонтик на выпускной? Я до сих пор понять не могу, откуда ты знал про дождь⁈

— Садись, Маш, — сказал я и отодвинул стул. — Рассказывай.

Черт бы меня побрал, как давно я ждал этого момента!

что Сорока увидел в зеркале?

Как лучше — с волосами или без?))