Если ад существует, то это не кипящая смола и черти с вилами, а глухая белая комната, где ты остаёшься наедине со своими страхами, — пронеслась в моей голове ясная мысль.

Миг назад я стоял на прозрачной платформе Архива Бесконечности и смотрел на бледное лицо Ани, на хмурого капитана и на испуганную Киру, а теперь вокруг исчезло абсолютно всё. Пропал холодный камень древней станции, растворились в воздухе все запахи и затих привычный гул реакторов. Я оказался заперт в цифровом вакууме. Белая пустота давила на психику похлеще имперских гравитационных мин и заставляла сердце бешено колотиться о рёбра.

Я инстинктивно потянулся разумом к Левиафану. Обычно я чувствовал его пульс на краю сознания, слышал его глухое ворчание и ощущал тепло огромного биомеханического сердца, но сейчас в ответ пришла лишь мёртвая тишина. Связь оборвалась. Я попытался достучаться до симбиота на левой руке и выстроить барьер вокруг своего разума. Чёрный металл казался куском холодного железа. Он не откликался на мысленные команды, не трансформировался в привычный клинок и висел тяжёлым грузом. Вазар мастерски отрезал меня от внешнего мира, запер в виртуальной камере одиночного заключения и хладнокровно выбросил ключ.

— Дешёвый трюк, Прайм-Командир! — злобно крикнул я в пустоту и сжал кулаки.

Мой голос прозвучал плоско и сухо. Он не отразился от стен и растворился в белизне без малейшего эха. Никто не ответил.

Я глубоко вдохнул, успокоил сбивчивое дыхание и закрыл глаза. Силой воли я заставил нейроны генерировать дешифровочный код. Раз симбиот молчит, я взломаю эту тюрьму голым разумом и выберусь к своим друзьям. В воздухе перед глазами тут же побежали зелёные строчки цифр. Я направлял их вперёд, прощупывая гладкие стены виртуальности сложными математическими алгоритмами, ища брешь в защите. Зелёные символы бились о белую преграду, осыпались яркими искрами и бесследно исчезали. Я напрягся сильнее и выжал из мозга все вычислительные мощности, чувствуя, как от напряжения начинает болеть голова.

Но ломать ничего не пришлось.

Пространство впереди пошло рябью, и прямо из пустоты соткалась высокая фигура. Я приготовился к бою, ожидая увидеть трёхметрового бронированного монстра из чёрного хитина, с которым недавно дрался, но передо мной стоял обычный человек. Он носил строгий тёмный плащ, опирался на трость и держался на удивление расслабленно.

Мужчина медленно поднял руки и стянул с головы гладкую зеркальную маску.

Я невольно отшатнулся назад и тяжело сглотнул. На меня смотрело моё собственное лицо. Те же резкие скулы, тот же упрямый подбородок и знакомый холодный прищур. Но этот человек выглядел гораздо старше. Его лоб пересекала сеть глубоких морщин, в тёмных волосах блестела седина, а во взгляде читалась бесконечная усталость. Передо мной стоял мой оригинал, мой, если можно так сказать, генетический отец и мой заклятый враг.

— Оставь свои алгоритмы, Влад, — произнёс Вазар тихим голосом, который полностью лишился привычного скрежета металла и звучал пугающе по-человечески. — Здесь нет скрытых дверей, стражи и ловушек. Мы просто поговорим.

— Мне не о чем говорить с психопатом, который решил сжечь галактику в огне войны! — огрызнулся я и сделал шаг вперёд. — Верни меня к моей команде, пока я не стёр твой код в порошок!

Вазар лишь горько усмехнулся. Он заложил руки за спину и посмотрел на меня с лёгкой снисходительностью. Он выглядел так спокойно, словно мы встретились в баре на Скальдии за кружкой пива, а не в виртуальной тюрьме посреди битвы за судьбу мира.

— Ты видел правду в голограммах Кселиана и теперь знаешь истинную историю Императора, — произнёс цифровой призрак и сделал осторожный шаг навстречу. — Ты думаешь, я не понимал этого? Я узнал всё ещё столетия назад, когда впервые коснулся Камертона. Император — не просто амбициозный тиран. Он не упивается властью, как думают слепые глупцы в Сенате. Он обезумевший бог, который застрял в ловушке собственного безграничного горя. Древние сжали его родной мир в искусственную чёрную дыру, и теперь он веками слышит предсмертные крики своего народа.

Вазар говорил ровно, но каждое его слово било точно в цель и заставляло меня слушать.

— Обычная армия Империи, все эти хвалёные дредноуты, плазменные пушки и легионы безвольных штурмовиков — это просто мусор против его мощи, — продолжал он. — Никакая военная тактика не победила бы мстительное божество. Я понял это давно и начал готовить ответный ход.

Он остановился в двух шагах от меня и посмотрел мне прямо в глаза.

— Сталь закаляется только в огне, Единица 734.

Его слова прозвучали тихо, но ударили по нервам сильнее кинетического снаряда. В моей памяти одна за другой вспыхнули картины прошлого. Я вспомнил безликих мутантов-клонов на разрушенной базе, которые тянули ко мне руки и умоляли о смерти. Вспомнил обугленное тело Каэлена в коридорах тюрьмы и тяжёлый разводной ключ Киры на его могиле. Вспомнил слёзы Лиандры, помятую фуражку старого капитана и крики Ани под пытками. Всё это время Вазар дёргал за ниточки и играл нашими жизнями, как пешками на доске.

— Ты убивал невинных людей тысячами, — процедил я сквозь зубы и подался вперёд, сжимая кулаки. — Ты превратил клонов в изуродованных монстров и выбросил их гнить на помойку. Ты сломал жизнь генералу Валериус и превратил её в чудовище. Ты мучил Ани и заставил её страдать. И ты называешь это закалкой? Ты обычный садист!

— Я стал твоим личным демоном, — ровно ответил Вазар и не отвёл взгляда. — Я стал твоим беспощадным пламенем. Я заставил тебя пройти через предательства, боль, потери и кровь, чтобы ты эволюционировал и стал чем-то принципиально новым.

Я хотел ударить его по самодовольной морде, но тело словно налилось свинцом. Вазар продолжал говорить, методично вбивая в мою голову свою жестокую правду.

— Я внедрил в твой мозг свой код не для того, чтобы подчинить тебя и сделать послушной марионеткой, — сказал Прайм-Командир. — Я сделал это, чтобы заставить твою человечность бороться и сопротивляться алгоритмам. Мне нужен был тот, кто сможет мыслить ясно, как идеальная машина, но сохранит живую, чувствующую душу. Только так ты смог пробудить Левиафана и стать его пилотом. Только благодаря своей эмпатии и человеческой душе ты смог пройти испытания Древних и прийти сюда за оружием.

Я слушал его слова, и чувствовал, как фрагменты головоломки складываются воедино. Вся моя боль, ночные кошмары, амнезия и каждый шрам на теле оказались частью его чудовищного плана. Он не просто хотел меня убить или использовать в своих целях. Он кропотливо лепил из меня идеальный инструмент для убийства бога.

Я ждал, что меня накроет волна ярости, хотел броситься на него и разорвать эту проекцию голыми руками, отомстив за седого капитана, за смелую Киру, за Лиандру и за беловолосую Ани. Но гнев почему-то не пришёл. Вместо него навалилась усталость, от которой подкосились ноги и заныли мышцы. Я вдруг почувствовал себя стариком, который смертельно устал бежать от своего прошлого.

Опустившись на белый пол, скрестил ноги и стёр холодный пот со лба. Вазар молча наблюдал за мной и ждал моей реакции.

— Ты хотел выковать из меня идеальное оружие, — тихо сказал я и посмотрел на свои ладони. — Ты создавал безупречного палача, который однажды соберёт команду и хладнокровно прикончит Императора. Ты хотел, чтобы я лишил его физического сосуда и избавил вселенную от его разрушительной энтропии.

— Именно так, — удовлетворённо кивнул Вазар и довольно улыбнулся. — И ты наконец-то готов. Твоя ненависть ко мне и к Империи достигла абсолютного пика. Теперь ты сможешь использовать Камертоны Древних, войти в резонанс с остальными Артефактами и стереть его в порошок.

— Нет, — я покачал головой. — Я не буду этого делать.

Улыбка мгновенно сползла с лица Вазара.

— Ты позволишь ему уничтожить галактику ради спасения своей проклятой расы? — повысил голос Прайм-Командир и раздражённо шагнул ко мне. — Твои жалкие эмоции снова берут верх над здравым смыслом! Ты вообще понимаешь, что произойдёт? Если он вывернет чёрную дыру наизнанку, миллиарды невинных людей погибнут. Целые миры сгорят в пламени сингулярности! Ты обязан его остановить и нанести удар первым!

— Мои эмоции дают мне то, чего напрочь лишена твоя безупречная машинная логика, Вазар, — я поднялся на ноги и стряхнул с себя остатки усталости. В груди разгоралось совершенно новое чувство. Это была уверенность в своей правоте, которая вытесняла страх. — Они дают мне право выбора. Я не стану множить энтропию и проливать новые реки крови. Я не буду убивать Императора, потому что это лишь продолжит бесконечный цикл насилия, который когда-то давно начали трусливые Древние.

— И что же ты предлагаешь? — с издёвкой спросил цифровой призрак и презрительно скривил губы. — Сдаться, сесть в позу лотоса и покорно смотреть, как горят наши миры?

— Третий путь, — твёрдо ответил я и шагнул к нему вплотную, заставляя его отступить. — Император хочет использовать Артефакты Древних, чтобы инвертировать чёрную дыру и вытащить свой народ из небытия. Отлично. Я помогу ему это сделать.

Вазар опешил, а его глаза округлились. Он отшатнулся, словно я со всей силы ударил его в лицо разводным ключом Киры.

— Ты окончательно сошёл с ума! — рявкнул он, и белые стены вокруг нас угрожающе задрожали. — Если он это сделает, высвобожденная энергия разорвёт нашу реальность на куски! Пространство просто сколлапсирует!

— Разорвёт, только если мы оставим их в нашей вселенной, — я криво усмехнулся. Мозаика моего плана окончательно сложилась в идеальную, непротиворечивую картину. — Мы достанем их из временной ловушки, Вазар. А затем используем безграничную вычислительную силу Архива Бесконечности и сырую мощь Левиафана, чтобы запечатать всю их расу в изолированном подпространственном кармане.

Я видел, как Прайм-Командир открыл рот, чтобы возразить, но не дал ему сказать ни слова и продолжил:

— Мы создадим для них новый, идеальный мир вне нашей реальности. Место, где они смогут спокойно жить и развиваться, но откуда никогда не смогут вернуться обратно. Я уберу их из галактики и одновременно сохраню им жизнь. Никто не умрёт. Ни обычные люди, ни древний народ Императора. Мы закончим эту войну без единого выстрела.

В белой пустоте повисла звенящая тишина. Вазар смотрел на меня не отрываясь, и его лицо медленно менялось на моих глазах. Злость, непонимание и разочарование исчезли, уступив место искреннему изумлению. Он переваривал мой план, прогонял его через свои идеальные квантовые алгоритмы и не находил в нём изъянов. Решение было изящным и абсолютно нелогичным с точки зрения машины, но оно действительно работало.

А затем мой создатель гордо ухмыльнулся.

— Наконец-то, Влад, — тихо произнёс Вазар, и в его голосе прозвучало уважение. — Наконец-то ты мыслишь как Бог, а не как покорный солдат.

* * *

Возвращение в собственное тело напоминало падение на бетонный пол с большой высоты, и вместо стерильной белизны перед глазами возник привычный полумрак рубки нашего «Рассветного Странника». Я тяжело моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, пока картинка двоилась, в ушах стоял противный звон, а мышцы ныли так, будто меня пропустили через промышленную мясорубку. Я сразу почувствовал под спиной жёсткое капитанское ложе, обитое потёртым кожзаменителем, ведь пока мой разум бился с Вазаром на просторах нейросети, команда успела притащить моё тело обратно на борт.

Я попытался пошевелиться, и левая рука отозвалась глухой болью, потому что симбиот всё ещё адаптировался, встраиваясь в нервную систему. Я поднял голову и увидел, что передо мной полукругом стоял весь экипаж, смотря на меня с нескрываемой опаской.

Семён Аркадьевич сжимал свой верный «Аргумент», тяжело дыша, а его лицо блестело от пота. Рядом возвышался Морж, который уже положил палец на гашетку пулемёта, готовый в любую секунду открыть огонь и превратить меня в решето. Кира пряталась за его широкой спиной.

Ани стояла чуть в стороне и внимательно изучала моё лицо своими золотыми глазами. Она пыталась понять, кто сейчас очнулся — её родной Влад или безжалостная машина для убийств Прайм-Командир Вазар. Лиандра держала наготове медицинский сканер, а её идеальная перламутровая кожа тускло мерцала от тревоги в багровом аварийном свете.

Все они ждали, что я снова заговорю равнодушным металлическим голосом и начну сыпать вероятностями выживания, а мой левый глаз на секунду вспыхнул ледяным голубым светом, приводя систему в боевую готовность, но я тут же моргнул, и свечение погасло. Холодная машинная логика послушно отступила на задний план, ведь теперь я чувствовал баланс, где машина стала лишь покорным инструментом, а не жестоким хозяином. По крайней мере, сейчас.

Я медленно поднялся с кресла, поморщившись от хруста в позвоночнике, размял затёкшие плечи и посмотрел на хмурого капитана.

— Семён Аркадьевич, расслабьтесь и уберите «Аргумент», пока случайно не прострелили обшивку, — произнёс я нормальным живым голосом и криво усмехнулся. — И скажите честно, это у меня во рту пересохло от ментальных битв, или Гюнтер снова пытался накормить нас фирменным супом из гаек и антифриза, пока я спал?

Услышав эту глупую человеческую шутку, вся команда выдохнула, и повисшее напряжение лопнуло, как мыльный пузырь.

— Слава богу, парень, — крякнул капитан с дрожью в голосе, забрасывая тяжёлый дробовик за спину и смахивая пот. — А то я мысленно прикидывал, хватит ли мне плазмы, чтобы пробить твой чёртов бронированный лоб, так что больше так нас не пугай, ведь у меня сердце уже не то, чтобы терпеть такие потрясения.

Морж облегчённо заржал, опустил пулемёт дулом в пол и с грохотом хлопнул себя по бронированному бедру.

— Я уж думал, придётся тебя на запчасти разбирать, командир! — прогудел гигант. — А металлолом нынче в цене упал.

Кира выбежала из-за его спины, радостно шмыгнула носом и подлетела ко мне, с размаху обняв и уткнувшись лицом в нагрудную пластину.

— Дурак ты, Волков, — пробормотала она, хлюпая носом. — Мы чуть не поседели тут все.

Ани не сказала ни слова, но её напряжённые плечи расслабились, а на губах появилась тёплая улыбка, так как эмпат внутри неё больше не чувствовал ледяной пустоты, и её Влад вернулся к ней. Я поймал её взгляд и едва заметно кивнул, безмолвно обещая, что никуда не исчезну.

Сбоку радостно заскрежетал Гюнтер, размахивая сверкающим манипулятором.

— Герр командир! Мой суп из болтов идеален для пищеварения, это высокое искусство! — возмутился робот-повар. — Мне печально видеть, что машина отступила. И всё же я бесконечно рад, что ваши ненадёжные мясные инстинкты снова работают исправно, поэтому я уже начал готовить праздничный пирог из отработанного урана!

— Оставь пирог до лучших времён, Гюнтер, — кивнул я, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

Моя команда была со мной, и теперь я знал, что мы сможем преодолеть всё, но момент радостного воссоединения продлился недолго, так как воздух в центре рубки пошёл лёгкой рябью, и перед нами появилась золотистая голограмма Кселиана. Энергетический Хранитель «Архива Бесконечности» всё так же выглядел как учтивый дворецкий, одетый в строгий костюм, но сейчас в его движениях сквозила нервозность, а звёздные скопления в его глазах вращались с пугающей скоростью, выдавая крайнюю степень напряжения.

— Ваш эмоциональный фон просто прекрасен, господа, и я искренне рад вашему воссоединению, — сухо произнёс Кселиан, заложив руки за спину. — Однако у нас возникла проблема, потому что сущность, которую вы называете Императором, засекла ваш пространственный пробой, когда вы прыгали к станции, и он уже знает, что вы здесь, отправив свои силы, так что окно нашего времени стремительно сужается.

Улыбки мгновенно стёрлись с лиц моих друзей, капитан выругался сквозь зубы и снова потянулся к дробовику.

— Отлично, просто великолепно, — пробормотала Кира, с досадой пнув валяющуюся на полу отвёртку. — Мы даже отдышаться не успели, а к нам уже летит армия фанатиков. И что нам делать, если у нас нет супероружия Древних, чтобы убить грёбаного бога?

— Мы не будем никого убивать, Гайка, — твёрдо ответил я и шагнул к голографическому столу в центре рубки. — Мы не станем множить энтропию и проливать реки крови, ведь если мы начнём уничтожать целые расы, то станем ничем не лучше Вазара или Императора, поэтому мы пойдём другим путём.

Я повернулся к голограмме Хранителя и посмотрел прямо в его глаза.

— Кселиан, я принял решение. Мы заберём расу Императора из временной ловушки искусственной чёрной дыры и навсегда запечатаем их в изолированном подпространственном кармане, чтобы они жили, но больше никогда не смогли угрожать нашей вселенной. Уверен, у Древних были подобные планы, и они подготовились, и ты об этом знаешь. я прав?

Глаза Кселиана вспыхнули ярким ослепительным светом, и он почтительно поклонился, признавая мою правоту.

— Да, вы абсолютно правы, Единица 734. Ваш выбор — это сложный, но мудрый путь. И да, Древние хотели создать нечто, что могло бы вам помочь. Принимайте пакет данных.

Моя левая рука мгновенно среагировала на мысленную команду, когда симбиот на кончиках пальцев разделился на несколько длинных интерфейс-игл, которые с тихим шипением вонзились прямо в разъёмы бортового компьютера Левиафана, и в ту же секунду мой мозг затопило колоссальное цунами информации. Гигабайты сложнейших схем, квантовых расчётов, формул и архитектурных планов Древних мощным потоком хлынули в моё сознание.

Раньше такой запредельный объём данных просто выжег бы мне нейроны, превратив мозг в дымящуюся кашу за пару секунд, но сейчас всё было иначе, потому что логическая часть симбиота сработала безупречно. Он отфильтровал информацию, разложил её по полкам и мгновенно синхронизировал с нейросетью живого корабля, и я чувствовал, как Левиафан жадно поглощает древние знания, радостно и утробно урча прямо в моём разуме, пока мы временно стали единым биомеханическим суперкомпьютером, способным обработать архитектуру целого нового мира.

Спустя несколько долгих секунд я выдернул иглы из панели, рука снова стала гладкой, вернув форму обычной человеческой кисти, а над столом вспыхнула масштабная голограмма невероятного механизма. Устройство напоминало гигантскую сферу размером, которая состояла из тысяч медленно вращающихся колец, внутри которых пульсировало чистое звёздное вещество, переливаясь всеми оттенками синего и золотого и выглядя как произведение высшего технического искусства.

— Знакомьтесь, ребята, — с гордостью произнёс я, указывая на проекцию. — Это «Колыбель». Устройство Древних, способное создать полностью изолированный межпространственный мир, и мы построим для Императора и его народа новый дом, из которого они никогда не смогут выбраться, но где будут абсолютно счастливы и свободны от боли.

Лиандра подошла ближе, заворожённо разглядывая сложные переплетения энергии, и её зелёные эмпатичные глаза расширились от удивления.

— Это гениально, Влад, — прошептала ксенобиолог, не веря своим глазам. — Это действительно решит проблему, и мы устраним угрозу без геноцида. Но как мы её построим, если у нас нет ни ресурсов, ни материалов для такого грандиозного масштаба?

— Верно, доктор, — кивнул я и нахмурился, выводя на экран список необходимых деталей. — Для сборки «Колыбели» нам понадобятся другие артефакты Древних.

— И где мы их возьмём? — недоверчиво хмыкнул Семён Аркадьевич, почесав усы и надвигая фуражку на лоб. — Не думаю, что такое продаётся на Рынке Теней у Паука-Брокера, даже без скидки.

— Не продаётся, кэп, — я тяжело вздохнул. — Эти компоненты разбросаны по галактике, так что нам придётся сунуться прямо в пасть ко льву.

В рубке повисла тяжёлая тишина, пока команда переваривала информацию. Мы собирались строить новый мир, воруя детали у врагов из-под их носа, и наша и без того самоубийственная миссия только что стала ещё более невыполнимой, но отступать было некуда, ведь галактика сама себя не спасёт.

Внезапно эту напряжённую тишину разорвал пронзительный визг.

Криптик, который всё это время мирно спал на тёплой вентиляционной решётке под потолком, подскочил как ужаленный, и его густой дымчато-серый мех мгновенно встал дыбом, превратив зверька в пушистый шар. Огромные фиолетовые глаза дико завращались, питомец зашипел, выпуская в воздух пучки трескучих искр, и, спрыгнув на пульт управления, начал отчаянно царапать когтями бронестекло обзорного иллюминатора, чувствуя приближающуюся Тьму.

Свет в рубке мигнул и окончательно окрасился в густой багровый цвет, а на обзорные экраны упала непроглядно-чёрная тень, которая стремительно росла, закрывая собой всё свободное пространство и свет звёзд вокруг «Архива Бесконечности». В моей голове раздался низкий вибрирующий рык Левиафана, и живой крейсер задрожал от нарастающей первобытной ярости, а его хитиновая обшивка покрылась пульсирующими венами, наливаясь силой.

— Флот Инквизиции прибыл, — процедил я сквозь зубы, всматриваясь во тьму за иллюминатором.

— Значит, они привели с собой дредноуты, — мрачно констатировал Морж, подходя ближе и тяжело ступая бронированными ботинками. — Вижу три вымпела, и если эти летающие гробы дадут синхронный залп, от нас останется только облако радиоактивной пыли.

— Пусть подавятся своей пылью! — огрызнулась Кира, сноровисто запрыгивая в кресло бортинженера, и её пальцы с бешеной скоростью запорхали по консоли, вводя команды. — Двигатели прогреты, реактор на девяносто процентов, а щиты переведены в режим максимального поглощения!

Ани встала рядом со мной, грациозная и опасная, готовая отразить любую абордажную атаку. Лиандра без лишних слов бросилась к медицинскому отсеку, чтобы подготовить капсулы и скальпели на случай тяжёлых ранений, и каждый член экипажа занял своё место, работая как единое целое.

— Ну что, стая, — криво усмехнулся я, глядя на своих побледневших, но решительных друзей. — Похоже, стройматериалы для нового мира нам придётся добывать с боем, так что кэп, принимайте командование орудиями и бейте по их сенсорам, Морж, страхуешь нижнюю палубу от прорыва, а Гайка, держи маскировку и щиты до последнего! Всем по местам, мы уходим в прыжок!

— Если мы переживём этот проклятый день, я лично заставлю тебя выпить целую канистру моего лучшего солидола! — воинственно лязгнул Гюнтер, выкатываясь на гусеницах к вспомогательным орудийным пультам и поднимая кухонный тесак.

— Ловлю на слове, сумасшедшая железяка! Левиафан, давай, рви пространство! — рявкнул я, с силой вдавливая ладонь в главную сенсорную панель.

Корабль оглушительно взревел, отвечая на мой приказ, и реальность за бортом резко смазалась, превращаясь в акварельное пятно, пока мы ныряли в спасительную гиперпространственную бездну, оставляя флот Империи ни с чем.

Покой нам только снится, но так даже интереснее, — пронеслась в голове мысль, пока звёзды за иллюминатором сливались в ослепительные бесконечные белые полосы.