Саша
Начало сентября.
“Осень. Осень, ну давай у листьев спросим, где он май. Вечный май,” — пробубнив эту мелодию себе под нос, я вышла из машины и осмотрелась. Охрана тактично притормозила немного поодаль и дала мне возможность осмотреться в осеннем парке.
Я была права: отец вывез маму и мою свекровь в большой круиз. Мне слали с целых трёх номеров радостные фотки, короткие видео. А кто-то делился тем, что оказывается, несмотря на морскую болезнь, апероль очень хорошо заходит. Как вы понимаете, делилась моя мама.
У папы на шевелюре становилось всё меньше волос. Он, нервничая, уточнял, действительно ли я справлюсь. Я закатывала глаза к затылку и глубокомысленно заключала, что: “ты как-то всё это время не уточнял, справляюсь ли я со своей работой. А вдруг здесь озадачился.” Отец фыркал, говорил, что я невыносима.
А я просто была его дочерью.
С Ксюшей у нас отношения стабилизировались. Я бы даже сказала, нормализовались настолько, что она иногда оставалась у меня ночевать. И почему-то, как в детстве, заходя ко мне в спальню поздно вечером, садилась на пол возле кровати, протягивала мне расчёску и, глядя снизу вверх, просила:
— Расчёсывай.
Я расчёсывала, заплетала французские косы и не понимала, что происходило. Но, наверное, так надо было, чтобы она чувствовала, что мать не только мегера недовольная, но и та женщина, которая подолгу баюкала её прежде, чем она засыпала. Я не знала.
Вася радовал тем, что приезжал как своеобразный Дед Мороз — только без привязки к новому году, и привозил мне конфеты из кондитерской — мягкое, нежное пролине и удивительно воздушная трюфельная начинка.
— Я у отца Range Rover забрал.
Я вскинула брови.
— С чего бы?
— Да не знаю. Он очень сильно хочет общаться. Мне тяжело. Я понимаю, что у вас всё развалилось. Но почему-то отказать ему не могу. Не знаю. Ну и вот он один раз мне сказал: бери, что хочешь. Ну и я решил попробовать пересесть на внедорожник.
Я улыбнулась.
Рубен делал всё возможное для того, чтобы сохранить чувство семьи. Я не вдавалась в подробности, что у него было с его пассией. Просто не хотела бередить свою душу тем, что вовлекаюсь в жизнь бывшего мужа. Ну, то, что я видела по работе, говорило о том, что Рубен успокоился.
А может быть, сдался.
После того разговора с Ворошиловым в груди повисла пустота. Настолько успокаивающая, что я даже боялась лишний раз вздохнуть. Потому что вот эта пустота образовалась на месте моих сомнений. В пустоте было легче, спокойнее. Я отдавала себе отчёт, что когда-то и действие этой волшебной таблетки прекратится. Но пока у меня был этот промежуток времени, я хотела просто жить.
Я жила в меру своих сил. В сентябре гуляла по паркам, пыталась всё найти тех нас — прежних, молодых и достаточно глупых. Не находила. И это не нарушало мою пустоту внутри.
Беркутов сдержал слово. От него не было ни сообщения, ни похабной видяшки. От него даже больше трусов в коробках не было.
Грустила ли я из-за этого?
Ни капельки. Мне просто показалось, что человек, который может взять и поставить на паузу, чтобы не разрушить друг друга до конца, всё-таки неплохой человек. Конечно, до Беркутова дошло это немного позже, чем следовало бы. Но я всё равно была ему за это благодарна.
Гончаров встретил меня возле небольшого паркового кафе. Стоял, держал в одной руке стаканчик с глинтвейном, а в другой — с кофе.
— Вы меня караулите? — Медленно произнесла я, приближаясь.
Марун пожал плечами.
— Да нет. Я просто увидел припаркованную вашу машину и подумал, что вы всё равно сюда пойдёте, а я успею в этот момент как раз-таки кофе вам заказать.
Марун продолжал быть моим юристом и меня всё в этом устраивало. И, наверное, после всех тех событий, которые у нас произошли за последние полгода, мне стоило сказать ему искреннее спасибо.
— Спасибо, что вы со мной были на протяжении всего этого времени.
— Господи, так паскудно звучит, Саш, — Медленно произнёс Гончаров, поморщившись.
Я хохотнула.
— Да на самом деле это нормально звучит.
— Нет, это звучит так, как будто бы следующая фраза будет: «я очень благодарна за то, что вы со мной были всё это время, но нам пора расстаться».
— Бросьте. — Медленно произнесла я. — С такими людьми, которые видели меня во всех возможных состояниях не прощаются.
Марун скосил на меня глаза и усмехнулся.
— И да, — медленно произнесла я, глядя ему в глаза. — Я знаю, что вас погубят бабы.
Марун развёл руки в разные стороны.
— Ну, это даже не мудрено.
— И, несмотря на всё это, вы продолжаете работать со мной. И я поэтому очень благодарна.
Я действительно наконец-таки смогла произнести то, что ощущалось. У Гончарова действительно была дебильная черта характера: испытывал симпатии, влюблялся достаточно быстро. Но, мне кажется, он настолько привык к этому в своей жизни, что уже даже не переживал особо сильно.
Пожав плечами и поправив тонкое пальто, Гончаров склонил голову.
— И вам спасибо, что доверяете.
— А вы что в парке забыли?
— Приехал на свидание. Я же здесь небольшой меценат в институте.
Я сцедила усмешку и глубоко вздохнула.
— И я, подозреваю, забрала кофе вашей спутницы.
— Нет, вы что. Она прибудет через пятнадцать минут. А я между процессом и свиданием устал сидеть в машине, поэтому двинулся в кафе, а потом заметил вашу машину.
Я вздохнула и тихо произнесла:
— Тогда я пойду в сторону озера.
— Саш…
Я остановилась и всмотрелась в глаза Гончарова.
— Если бы я был на сто процентов уверен, я бы, наверное, промолчал. Но поскольку я не уверен, а проверить, сможешь только ты, то я всё же скажу. Когда я привёз твоего мужа в больницу, его слишком долго обследовали. И после этого ход развода изменился.
Я тяжело вздохнула.
— О чём ты говоришь? Что ты подозреваешь?
Марун пожал плечами.
— В промежутке между последним заседанием и разделом холдинга было что-то ещё. Что именно — я не знаю. Есть же такая ситуация — врачебная тайна. Мне никто не выдаст её подробностей. Но вот супруге — вполне могут.
— Это бред. Я бы знала. — Тяжело вздохнув, покачала головой.
— Я просто поделился. Я не требую ничего. Я просто поделился тем, что меня напрягло. И с каких это пор личный Бекингем Ворошилова вдруг становится его подопечным?
Гончаров сузил глаза и фыркнул:
— Что-то в лесу должно было сдохнуть, чтобы Арс изменил своё мнение. Я ни на чём не настаиваю, Саш. Просто показываю, где может быть слепое пятно.