Саша

Несколько месяцев назад, всё в том же ресторане.

— Я же говорила, — мама у Виктора промокнула уголок глаз платочком и тяжело вздохнула. — Виктор чудесно поёт.

А я была в каком-то состоянии, как будто бы транса. Нет, для меня это не было фатально так, что я а вдруг почувствовала предающее меня тело или у меня мозги убежали в трусы. Да нет. Просто это было настолько невероятно, что я даже не могла ничего сказать. Я вдруг ощутила весь спектр эмоций, который был у меня, наверное, в самом начале отношений с моим мужем. Я ощутила вот это трепетное, тонкое чувство лёгкого влечения, которое ещё не пугает, но заставляет о многом задуматься. И от этого внутри разливается тепло.

Виктор слегка наклонился и поставил передо мной бокал с соком:

— Я могу ещё что-нибудь исполнить? Что хочешь — заказывай.

Я посмотрела на него пристально. Красивый. Не типичная брутальная красота мужика, который в свои годы всего добился. Было в нём что-то по-мальчишечьи свежее. Наверное, от этого мне казалось, что он мог не выглядеть на свой возраст.

— Нет, спасибо, — мягко улыбнулась, склоняя голову к плечу, и заправила за ухо прядь волос.

Сама себя одёрнула, потому что это был первый сигнал того, что я флиртую. И не хотела флиртовать. Наверное, потому что подозревала, что это может закончиться очень плохо. Хотя почти год прошёл с момента развода.

Почти год.

Я одна.

А у Беркутова репутация кристальная. Нет никаких скандалов в сети о том, с кем он спал. Нет никаких разводов.

Я посмотрела на его родственниц, которые просто фонтанировали восторгами. И фонтанировали они восторгами не от того, что услышали, как Виктор поёт, а от того, как я на это отреагировала.

Ко мне наклонилась тётушка и погладила по ладони:

— Вы такая чудесная пара. Я не сдержала слёз, когда вы танцевали. Вы безумно чудесная пара, Александра.

У меня уголки губ скользнули вверх.

— Спасибо.

Виктор опустился рядом со мной и положил ладонь на спинку моего кресла. А кончиками пальцев он периодически задевал мне то плечо, то тонкую линию позвоночника. Я терпела.

Нет, не так.

Я ловила эти прикосновения, потому что это было приятно. Потому что казалось, что после того времени, когда я чувствовала себя не только какой-то ущербной от предательства своего мужа, сколько еще на что не способной, какой-то недоженщиной, у меня ничего не дрогнет.

Вот это внимание, тактильность Беркутова били по всем нейронам, заставляя сходить с ума.

— Но всё же мне интересно: почему такой прекрасный Виктор до сих пор не женат? — решила подпустить шпильку Беркутову. И попала в цель.

А мать Виктора вскинула руки и покачала головой:

— Может быть, вам он ответит по-настоящему искренне.

Я посмотрела на Беркутова. Он пожал плечами:

— А зачем? Я не хочу, чтобы женщина, которая была со мной через несколько лет, вдруг поняла, что ошиблась. А такая вероятность будет, потому что я не самый простой человек, потому что я отнюдь не плюшевый медведь. Плюс я не хочу мучиться совестью от того, что, возможно, я через несколько лет пойму, что мне не нужно ничего, связанного с браком.

— А как же семья? — вскинула брови, рассматривая Беркутова пристально.

— Моя семья здесь. Мне этого достаточно.

— Ты не хочешь детей?

Виктор улыбнулся, понимая, куда я клонила. Он пожал плечами:

— Я не считаю, что в этом ключе надо рассуждать «хочу — не хочу». Мы же не собаку заводим, правильно? Мы говорим о живом человеке. И мне, например, никто не даст гарантию, что когда у меня родится ребёнок, этого ребёнка я буду, безусловно, любить.

Я знала, что он не прав. Какой бы ребёнок у него ни родился, он будет безусловно любить. И что-то, видимо, проскользнуло в моём взгляде, потому что Виктор покачал головой:

— Нет-нет, Александра, не так. Я человек импульсивный, я человек нетерпеливый. У меня дефицит внимания. Я постоянно бросаюсь то с одного проекта на другой и меня удерживают реально мои управляющие. Но в жизни это тяжело. И вот ты представляешь: у меня рождается ребёнок, который полностью антипод меня — медлительный, собранный. Как ему будет жить со мной, с нестабильным, непостоянным папой? А как мне будет жить с ним, когда я всё делаю быстро, всё делаю резко, а он, бедный, только кроссовки натягивает? Никто же не может дать мне гарантию, что когда я решу завести ребёнка, этот ребёнок будет обладать теми характеристиками, которые комфортны будут нам обоим. Зачем рисковать? У меня есть семья, у меня есть тётушки. У меня есть братья, сёстры. Я не испытываю недостатка семейности.

Я пожала плечами.

— Но если Саша спрашивает про детей…

— О нет-нет-нет, — медленно перебила я мать Беркутова. — Я спросила только от того, что мне просто любопытно. Я-то имею противоположное мнение на этот счёт. И плюс не забывайте: у меня двое взрослых детей уже есть. Мне просто ребёнок не нужен.

Виктор наклонился чуть ближе к столу и подозвал официанта. Что-то попросил, и в этот момент я поняла, как смотрят на меня женщины его семьи с затаённым чувством радости. Я не понимала, чему они радовались.

— Саш, ты будешь заказывать песню? — прозвучало у меня над ухом, и я передёрнула плечами от того, что горячее дыхание Виктора прошлось мне по шее.

— Нет, спасибо, — мягко улыбнулась, разворачиваясь к нему.

И в этот момент ощутила, как его ладонь легла мне на колено и поползла выше, едва дотрагиваясь кончиками пальцев сквозь ткань платья внутренней стороны бедра.

Я медленно улыбнулась.

Прощупывал границы. Смотрел, как сильно повлиял на меня.

Я очень надеялась, что Беркутов не разочаруется, когда я ему эти руки в одно место засуну в машине.