Саша.

Я сначала не поняла, что она сказала, и просто уставилась во все глаза, и пришла к выводу, что жизнь с моим бывшим мужем её определённо не красила. Когда я её видела в гостинице в Сочи, она была более миловидной, что ли, а сейчас достаточно поистаскалась.

Но когда до меня дошло, что она мне ляпнула, первая неадекватная реакция — это смех. Я расхохоталась громко, искренне и так, что аж согнулась пополам. А потом произнесла:

— Двадцать миллионов? Господи, зачем тебе бюджет своего маленького городка? Хотя людей, что в тебе, что в этом городке, побывало одинаковое количество.

И Лену всю передёрнуло. Она вскинула подбородок повыше, намекая на то, что она не такая, а ждала трамвая, и мои намёки здесь абсолютно неуместны.

А я просто не могла успокоиться. Меня хохот прям разбирал.

Двадцать миллионов за мужика!

Да нет, я не скажу, что у меня не было этих двадцати миллионов, но я просто не понимала, с каких это пор мужское межножье может стоить столько, когда обычный вуманайзер обходился порядка семи-десяти тысяч.

— Я знала, что вы так отреагируете. — Она посмотрела на меня сосредоточенно и внимательно. — И я понимала, что вы захотите торговаться.

— Торговаться? — Переспросила я, обмахивая себя ладонью. — Господи, какие торги тут могут вообще быть?

Она в недоумении шагнула ко мне поближе, и я объяснила.

— Мне ваш Рубен за деньги не нать и так просто не нать. И даже если от моего дворца до Лукошкина крыльца построят хрустальный мост…

Лена растерялась.

— Я знаю, что вы хотите сойтись, и я с детьми здесь мешаюсь. Я готова забрать детей. Я готова сама их воспитывать и никаких претензий в принципе не иметь.

Я так прикинула, что, скорее всего, Рубен её с чем-то побрил. Причём побрил очень жёстко. То ли дело было в алиментах, то ли в том, что сейчас происходили вот эти все юридические перестановки, и Рубен уже не будет являться человеком, которому доход будет исчисляться весь. Скорее всего, он оставит себе какую-то определённую зарплату, и от неё уже будет рассчитываться треть на двоих детей на алименты. Это было однозначно намного меньше, чем то, на что рассчитывала Елена.

Я вздохнула.

— Да мне без разницы на ваших детей. Серьёзно. Вы мне не мешаете. Что хотите, то и делайте. Но предложить купить права на Симонова — это, конечно, мощно. Прям сделали мой вечер. Поздравляю.

Лена дёрнулась ко мне и схватила за руки. Запястье обожгло горячим прикосновением.

— Саш, я всё прекрасно понимаю. Я знаю, что Рубен не тот человек, который откажется от задуманного. Если он вознамерился вернуть вас — он вас вернёт. Но другой вопрос, что вам будет ой как некомфортно, когда я буду отдавать на выходные детей Рубену. Вы же за ними смотреть будете. А я вам предлагаю этот вопрос решить раз и навсегда. Просто деньги, и я исчезаю.

Во-первых, я не знала, откуда она вычислила эту сумму в двадцать миллионов, но подозревала, что нормально детей вырастить даже, скажем, лет до десяти на эти деньги невозможно.

Ну хорошо, предположим, она уже имеет какие-то наработки, что-то у неё есть в активах. Предположим, она эти активы перепродаёт, добавляет с вырученных денег половину и приобретает большую квартиру.

Няня — раз. Детские сады — два. Школа, развивайки, покушать, в отпуск слетать — там не хватит этих денег. Объективно, чтобы вырастить детей в уровне, ну скажем так, чуть выше среднего — этих денег не хватит. А дети растут очень быстро. Детям надо оплачивать все кружки, их надо водить заниматься спортом. А спорт — это очень дорого. Даже если ребёнок просто не выбирает какой-то определённый вид, не теннис, не гольф, не футбол и не хоккей, а просто ходить в тренажёрку с тренером — это как минимум пятьдесят тысяч в месяц.

Я не знала, откуда она нашла эту сумму, но с террористами и похитителями никто переговоры не ведёт.

— А с чего вы взяли, что я собираюсь сходиться с Рубеном? С чего вы взяли, что я даже в страшном сне, предположим, сошлась с Рубеном и собираюсь воспитывать его детей? Нет, вы не поняли. Дети — это ваша и его ответственность. Не моя. Я своих детей, слава богу, вырастила.

— Саш, я знаю, что вам мешаюсь. Очень сильно мешаюсь. Если бы вы были более сговорчивы…

— Если бы я была более сговорчива, то мы бы с Рубеном вообще не развелись. — Заметила я холодно. — А ваши предложения неактуальны. Вам надо было это делать предложение Рубену до того, как я обо всем узнала, что вы исчезнете за определённую сумму. Сейчас — это неактуально. И да, на вашем бы месте я всеми возможными способами расстаралась Рубена привязать к себе как можно сильнее.

— Он не хотел детей. Его даже детьми не привязать.

А я вот здесь словила такой инсайд, что уходят от красивых, уходят от умных, уходят от состоятельных, уходят из семей, где есть много детей, от мало до велика. Поэтому в принципе делать ставку на мужика в этом мире бессмысленно. Мужик может куда-то исчезнуть, а вместе с ним и исчезнет гарант безопасности. Поэтому я уже привыкла рассуждать о том, что сама себе и принц, и конь. Я сама себе гарант безопасности. И то, что Лена для своих лет до сих пор не осознала этого — было прискорбно, было глупо.

— Мне не нужно ничего от Рубена. Уж подавно я не собираюсь проплачивать его спокойную жизнь. Хотите о чем-то с ним договориться — договаривайтесь. Рассуждайте так, что вы исчезнете из его жизни, и он сможет настрогать ещё с одной любовницей кучу хорошеньких, круглощёких Симоновых.

Я вытряхнула руки из её пальцев и пожала плечами. Поправила сумку на локте и двинулась к подъезду.

— Саш, вы не понимаете…

Да всё я прекрасно понимала. Девчонка обожглась. Девчонка не рассчитывала на то, что Рубен будет свиньёй. Она же как считала, что пока в статусе любовницы находится, он к ней такой довольный приезжает, потому что ему с женой плохо. А после развода выяснилось, что ему в принципе в этом мире плохо. Плевать на статус жены. Только раньше она находила оправдание его поведению в том, что у него там мигера где-то сидит на задворках, а сейчас она столкнулась с жёсткой правдой — он в принципе говнюк.

— Я всё понимаю, но и вы должны были понимать: влезая с ногами в чужую семью, никакого хэппи энда не будет.

Щёлкнул дверной замок, отрезая меня от его равноценной мне бабы.