Рубен.

Я прикрыл глаза и произнёс на автомате:

— Я её люблю, как ты не понимаешь.

И в этот момент будто бы гром грохотнул.

— Твою мать, Рубен! — Заорал Арс, заставляя меня отодвинуть мобильник от уха. — Когда любят — приглашают в свою жизнь, а не в свою постель! В твоём случае с любовью это мало как-либо связано. Когда любят — из постели не делают проходной двор. Поэтому не надо мне здесь сейчас зубы заговаривать о том, что ты такой весь несчастный, побитый и однозначно незаконно наказанный страдаешь. Нет, ты сам своё счастье ковал. И то, с чем ты сейчас находишься — результат только того, что ты сделал.

— Ты мог бы не вдаваться в нотации? — Хрипло попросил я, понимая, что Ворошилов и без того человек с тяжёлым характером, который считает в принципе всех людей достаточно омерзительными тварями, которые мало того, что ещё и тупые.

А сейчас он просто фонтанировал ядом. Мне кажется, в какой-то момент перед звонком ко мне он его сцеживал по капле в гранёный бокал.

— Я могу. — Успокоившись, ровно произнёс Ворошилов. — Но ты же не понимаешь по-спокойному. Ты же не понимаешь по-хорошему. Ты мне сидишь рассказываешь: я её люблю. А износ откуда? Господи, протри глаза. Когда любят — не насилуют. Когда любят — не изменяют. Рубен, ты немного запутался в векторах. Поверь, ещё несколько лет назад мне было бы глубоко насрать, что там у тебя в койке происходит. Но сейчас, поскольку я в это дело все-таки влез, мне отнюдь не наплевать. Хотя бы просто потому, что я знаю твою жену. Я знаю, что вот кто кто, а эта женщина явно не достойна была оказаться рядом с таким дебилом — тобой.

Я тяжело выдохнул.

Да, Ворошилов был знаком с Сашей. Познакомились они лет десять назад на одном из благотворительных вечеров. Ворошилов с присущим ему цинизмом прошёлся по теме того, что благотворительность — это всего лишь легальный способ отмыть налоги. Саша ему поддакнула, замечая, что в целом, если бы не сборище снобов, которым очень важно мнение общества, она бы черта с два здесь оказалась. Они пересекались на нескольких юридических встречах, придерживаясь ровного и деловитого тона. И вот уж чего я не ожидал, так это того, что Ворошилов, циник до мозга костей, вдруг возьмёт и проникнется историей одной женщины. Однозначно что-то в его королевстве если не сгнило, то изменилось. Но что именно, я сейчас, к сожалению, не мог уточнить. Потому что мы с ним были в данный момент на ножах.

— Поэтому слушай меня сюда: Марик, конечно, у нас парень дипломатичный и умеет договариваться даже с дьяволом. Но вот в моменте, когда перед ним оказывается беспомощная женщина, он абсолютно не умеет включать мозги. Я тебе зуб даю, что Сашкин адвокат на этой теме прогорит. Вот серьёзно. Поэтому, поскольку Гончаров вовремя не успел смекнуть, что из всей ситуации с изнасилованием следует, то думать буду я за него. Поэтому я отправил твоему драгоценному адвокату через Маруна договор передачи прав полностью на “Лидал”. Я бы на твоём месте отдал всё, что сейчас Александра просит. Не из страха божественного суда, не из того, что история с изнасилованием начнёт набирать обороты. Я подозреваю, и готов поставить на кон одну из своих коллекционных клюшек, что твоя жена быстрее тебя смекнула, чем ей это грозит. И быстрее своего адвоката. Поэтому у тебя сейчас по факту нет варианта того, чтобы не согласится с моим предложением. Подпишешь всё, как миленький. Просто потому, что тебе это не надо. Ты тянул время на протяжении этого года непонятно чего добиваясь.

— Я к жене вернуться хотел. — Признался, ощущая себя полным идиотом.

— Рубен, не так возвращать надо было. Окей, я готов понять: бес попутал, изменил. Всякое могло произойти. Знаешь, я всё-таки в той сфере вращаюсь, где такое возможно. Твою мать, если ты любишь женщину, то не надо выставлять себя последним идиотом, высасывая из неё все силы. Уже после развода у тебя был шанс отдать ей всё, что она попросит. Дать ей время. Самое важное — время. Рубен, в нашем мире невозможно купить только время. Так вот, ты мог ей подарить время, а потом уже думать. Но, как я уже разобрался и прошёлся по всем событиям прошедшего года, тебе даже время не помогло бы. Ты чем думал, когда двоих детей строгал на стороне?

— Она хотела и родила.

— И это слова мальчика или мужчины? — Без запинки тут же протараторил Арс. — Знаешь, что? Я тебе на своём опыте скажу: когда у меня жена взяла и уехала, я знал, что она беременная. Так вот, моё бездействие лежало в плоскости того, что я согласен, я жажду этого, я хочу. Я ждал этого ребёнка, как благословение Господа. И поэтому перекладывая свою реакцию на твою ситуацию, я прихожу к выводу, что ты был не против этих детей. А что ж ты, раз был не против этих детей, ты сейчас сидишь и рассказываешь о любви к своей супруге? Люби теперь свою любовницу. “Лидал” полностью переходит к Сашке. Все документы получишь на встрече от Гончарова. И да, кстати, передай своей супруге, пусть Гончарова поменяет. Его бабы сгубят. — Зло произнёс Арс и бросил трубку.

А я понимал, что это не конец, это не финал.

Если Ворошилов закусил жертву, то он пока её не разгрызёт на несколько частей, он не успокоится. И “Лидал” — один из возможных вариантов закуски.

И сейчас, да, я готов был отдать Сашке всё, что она попросит. Потому что для меня это всё потеряло смысл. Тянуть время уже не было актуально — Саша не вернётся. Саша закрылась в стерильной чистоте своего мира и ей плевать, что там за стенами происходит. Я больше чем уверен, что даже если сейчас попробую затянуть историю с передачей прав — ей будет на это плевать.

Поэтому да, послушай умного человека, который сказал одну правильную вещь: когда любят — зовут в свою жизнь, а не в постель.

Сашка из-за этого развода получит всё что угодно. Хоть ей по факту уже ничего и не нужно.