Я бегу к воротам. Распахиваю калитку настежь. Сердце отбивает бешеный ритм.
Не выдержав напряжения, начинаю мерить шагами парковку у ворот. Пять минут. Десять минут. Пятнадцать минут.
К воротам подъезжает полицейская машина. Там следователь и его помощники. Они прибыли из Новороссийска по заявке нашего управляющего.
Здороваюсь. Открываю калитку, пропускаю их внутрь.
— Ребята, там управляющий и охрана. Они были здесь ночью, все вам покажут и расскажут, — пытаюсь поскорее от них отделаться.
А сам с замирающим сердцем остаюсь стоять у ворот. И такое ощущение, что время внезапно забросило меня на одиннадцать лет обратно. Тогда я также стоял у ворот, встречал жену Нину с дочкой Анечкой.
Они задерживались точно также, как сейчас задерживается Кира. Я хотел позвонить, но не звонил. Боялся, что отвлеку жену от дороги, а с ней моя любимая малышка. Дочь мы назвали в честь моей мамы, Анны Григорьевны. Возможно, я так проникся бедой Таисии еще и потому, что ее падчерица тоже Аня, и ей одиннадцать лет. Сколько же, сколько могло исполниться моей дочери. Если ты однажды становишься родителем, инстинкт не угасает.
Смотрю на часы. Прошло полчаса, а Киры все нет.
В телефоне слабо вибрирует сообщение.
Раздраженно открываю.
« P . S . — не прощай меня»
И издевательски улыбающийся смайлик.
Сообщение пришло с неопределенного номера, но я знаю, кто его отправил. Тот, кого вчера отправили в нокаут. Вятич.
Оставляю сообщение без ответа. Еще пятнадцать минут назад я бы был оскорблен, но не сейчас. Вино не имеет никакого значения, когда на кону надежда на то, что моя дочь жива.
Я меряю шагами парковку. Хожу кругами вокруг полицейской машины. Сжимаю и разжимаю кулаки. В висках пульсирует ярость. Никто не имеет права вскрывать мои раны, а потом исчезать с радаров! У меня пропал ребенок! Я одиннадцать лет в аду! Я уже не жду, что его найдут!
Телефон вспыхивает новым вызовом от Киры. На этот раз я хватаюсь за мобильник, как утопающий за последний шанс не сгинуть в пучине бурлящих волн — штормит не по-детски.
— Кира, где тебя носит?! — кричу без приветствия в трубку.
— Здравствуйте, — звучит в ответ незнакомый мужской голос. — Смородина Кира Вячеславовна вам знакома? Вы последний, кому она звонила.
Сердце нехорошо сжимается.
— Да, я ее начальник. Горский Андрей Дмитриевич. Она что, потеряла телефон?
— Нет. Андрей Дмитриевич. Кира Смородина разбилась. Вы можете подъехать?
Он называет адрес. Это в двух километрах от усадьбы.
— Разбилась?! — не верю своим ушам.
— Вы не могли бы подъехать, чтобы опознать тело?
— Постойте! К-как… Как… разбилась? — хриплю в трубку.
«Как… разбилась?» — память отбрасывает на одиннадцать лет назад.
Как будто кадры черно-белого кино — как я бегаю вокруг машины жены, повторяю одно и то же: «Там ребенок! Ребенок!» А меня убеждают, что ребенка нет.
— Не справилась с управлением. Машину вынесло на встречную полосу. Мне жаль. Ваша сотрудница погибла на месте, — возвращает в реальность мужской голос на другом конце.
— Я… я скоро буду, — цежу хрипло.
А сам медленно сползаю под капот полицейского автомобиля и закрываю лицо руками.
«Твою ж мать! Твою ж…» — повторяю про себя одно и тоже. Напряжение зашкаливает. Кажется, еще миг — и меня разобьет вдребезги.
Кто-то трогает меня за плечо. Поднимаю глаза. Это наш водитель.
— Андрей Дмитриевич? — он с тревогой посматривает на меня. — У вас все в порядке?
Я отрицательно качаю головой.
— Беда, Витя. Кира Смородина разбилась в двух километрах отсюда, — сообщаю глухо.
— Как, разбилась? — бледнеет он. — Она же водит лучше всех в отделе?
— Звонили из службы дорожно-транспортных происшествий. Вить, отвези меня, пожалуйста, на место происшествия. Надо ее опознать… Я сам за руль сейчас не сяду.
Я поднимаюсь с земли и на ватных ногах иду к машине. Водитель торопится за мной следом.
— Как же она? Такая молодая! Жить и жить… — сокрушается, заводя нашу служебную машину.
Я молчу. Таращусь в окно на виноградники.
«Только бы найти хоть какую-то зацепку! Хоть что-то, что укажет на мою дочь!» — молю провидение.
Через пару минут мы подъезжаем к месту аварии. Там уже машина ДПС и карета «Скорой помощи».
Французский «Пежо» Смородиной вынесло на встречную полосу, а потом он на скорости влетел в столб.
Мы выбираемся из машины. Показываем документы, перекидываемся парой фраз с сотрудниками ДПС. Они разводят руками.
— У нее не было шансов. Скорее всего, кто-то ее подрезал, и она не справилась с управлением. Вылетела на встречку и врезалась в столб на полной скорости. Подушка безопасности почему-то не сработала, а ремень безопасности не был пристегнут.
Я подхожу к ярко-желтому «Пежо». Напряженно сглатываю. Не могу смотреть, отвожу взгляд. Осматриваю машину. Заглядываю в сумочку Киры. Там ничего нет. Только чек за ужин в ресторане «Вилла Роз». Чек датирован вчерашним числом.
Вот где она ужинала. Знать бы, с кем. Впрочем, узнать будет не сложно.
Пока сотрудники ДПС не видят, я прячу чек в карман шорт.
«Надо ехать на Виллу Роз», — приходит в голову единственная дельная мысль. Только так можно будет восстановить цепочку событий, которая может привести меня к похищенной дочери.