Произведение на стыке сна и реальности, ты словно погружаешься в собственные грезы, продолжая беседу и поддерживая связь с автором. Ты следуешь за автором в лабиринты его памяти. Его фантазий. И его безумия. Вторишь его драконам, продолжая оставаться собой. И эта незримая нить между собственными измышлениями и авторскими умозаключениями и цитатами ведет тебя в мир непознанного. Благодаря ей ты словно исследуешь уголки собственного мозга, куда до этого не добирался. Как в ночном кошмаре со счастливым концом.

О чем эта книга? О том, как перестать бояться собственного безумия. Расстройств. Страха. Странностей. И в конечном итоге самого себя. Установить границы собственного «я». О различных наших мирах и их взаимодействии. О мифах, философии и трансцендентности.

Она о безумии, или том, что мы подразумеваем под этим термином, в историческом контексте. Тенденциях его развития. О безумии в истории и изучении истории. Об одержимости исторических личностей и народных масс. Об осознанном безумии – «целенаправленном вранье, старающемся обелить отдельные народы и страны». Цитирую: «Все дурное приписывается другим, а все прекрасное – своим. Предметом гордости становятся совершенно чудовищные и безумные вещи, которые интерпретируются как безусловное благо, „традиционные ценности“ и „национальные скрепы“».

Она о литературных персонажах, которых «недопоняли». О безумии как ресурсе (по сути, этот труд – яркое тому подтверждение). Об энергии безумия. О норме и ее превосходстве над не-нормой. О стенах, которые воздвигает безумие в сознании. О безумии и структуре.

Эта книга – об инаковости. Вот лишь одна цитата: «Безумие – это всегда трагедия. Даже если она с первого взгляда кажется комедией. Это песнь козлов, осознающих, что каждый из них в любой момент может стать – ибо уже приготовлен – козлом отпущения».

Автор уводит нас за пределы общепринятых канонов, в то же время четко придерживаясь созданной структуры, и предлагает задать вопросы себе. Его утверждения – не аксиомы. Он, подобно Кьеркегору, «выходит за пределы разума и зовет нас за собой». «Эта книга – большой корабль, внутри которого есть эта глава, тоже являющаяся небольшим кораблем, которая содержит в себе, в свою очередь, весь корабль, внутри которого спрятан еще один корабль, и так далее». По какому курсу плыть, какую структуру корабля избрать и кого и что взять с собой в дорогу, решать читателю. С одной стороны, вы как будто абстрагируетесь от происходящего, с другой – становитесь соучастниками, сомыслителями, вплетаясь в жизнь множественных героев «игр разума» автора.

Например, откуда возникают названия в том или ином языке? Я говорю сейчас не об этимологии. А об именах. «Безумие само нарекает миры и обитающие в них сущности множеством имен». Признайтесь, вы ведь не раз задумывались, подобно Алисе в Зазеркалье, отчего объект назван так, а не иначе… Где норма? Не является ли одно и то же название в сознании разных людей пересечением их миров? Это – лишь одна ветвь вопросов для примера. В «Бытии и безумии» сокрыто множество смыслов. И раскрываются они не просто при прочтении, а при нашей с вами интерпретации.

Символы, трактовки, реминисценции… Автор не выпячивает собственное «я», а словно пытается его скрыть, вуалируя словами: «Это лишь часть моей личности, ныряйте глубже, будет занятнее и интереснее!» И вы невольно поддаетесь соблазну, следуя за автором все дальше и дальше сквозь пространство и время в глубины его подсознания. Но, оказывается, своего.

Вам может быть любопытно, как именно безумие защищается от внешнего мира и самого себя. Разными видами памяти. Этому посвящена отдельная подглава. Каждое утверждение, каждое предположение в книге – не просто теория, это прожито и прочувствовано автором. Поэтому иногда так сквозит боль между строк. «Безумие всегда живет на границе. Просто оно делает саму границу не тончайшей условной линией, а широкой «нейтральной полосой», разделяющей миры «познаваемого»/«воспринимаемого»/«внутреннего» и «реального»/«внешнего». Таким образом, оно удваивает границы, делая их менее преодолимыми». Но ведь даже человек не-безумный хотя бы раз в жизни пытался перейти эти границы, согласитесь. Если вы обратитесь к истинному себе, то наверняка отыщете примеры. Из этого следует, что возможно, вирус безумия живет в каждом из нас, просто у кого-то он активируется чаще. Не зря мы нередко совершаем «безумные поступки», например, когда влюбляемся.

В общении с безумцами нам следует иметь это в виду и избегать некоторых острых и неприятных тем, например, обсуждать личные моменты, если человек к этому не готов. Ведь – цитирую – «сам разговор о безумии и агрессии весьма опасен и может вызвать у безумца – агрессию, а у агрессора – безумие». С другой стороны, это касается границ всех без исключения людей, ведь мы сами нередко не замечаем, когда их переходим и общение противоречит здравому смыслу, а мы даже не догадываемся о причинах недовольства или закрытости.

«Да, человек – это очень сложная система. А безумный человек – невероятно сложная система. А любое человеческое сообщество – сверхсверхсложная система, где возникают новые эффекты, не характерные для отдельных человеческих особей», – словно угадывает наши мысли автор. Путешествия в себя, взаимосвязи с другими – это может быть болезненно для каждого из нас. Для безумца болезненнее во много раз. Ведь в нем самом соединены несколько миров. Которые иногда не пересекаются. И сам человек не всегда может разобраться, какой из этих миров существует в сознании других.

Где в организме находится безумие? Как оно передвигается? Живет? Взаимодействует? Вас ждет соприкосновение с тайной. «В каждом безумии живет одна большая тайна, несколько средних и множество малых. Эти тайны не только невозможно изъяснить словами, но невозможно даже помыслить». Но безумие с давних времен интересовало людей в большей степени, чем норма. Достаточно вспомнить основные литературные сюжеты.

Только ли принцесса Атех просыпалась каждый день новым человеком? Ведь, учитывая приобретенный нами опыт, мы уже не те, что были вчера. Даже без диссоциативного расстройства идентичности. Помните «Перед зеркалом» Владислава Ходасевича:

Наши идентичности могут отличаться. Разница лишь в том, что, в отличие от людей, страдающих безумием, мы контролируем их, а не они нас. По крайней мере в большинстве случаев. Однако в состоянии аффекта, стресса, военных действий и катастроф, смерти близких, других потрясений мы ведем себя не просто как безумцы. А как люди, находящиеся вне своей идентичности. Если у вас не было подобных проявлений, то наверняка вы были свидетелями подобных случаев. Поэтому думать, что безумие вас миновало, бессмысленно. Лучше принять его проявления как данность. Ведь мир его непознан и удивителен.

Одним словом, добро пожаловать с мир, полный неожиданностей. Для любого из вас. Мир бытия и безумия.