«Множественность – образ больной души» (Платон). Это – его мнение, с которым согласны многие психиатры.

Безумие – это всегда множественность, это всегда – умножение личностей, миров [см. «Безумие и миры»], реальностей [см. «Безумие и реальность»], событий, ощущений, состояний, опасений и сомнений. Хотя бы по той причине, что «безумие» – это свойство, которое можно условно отделить от его носителя.

Интегральность – это мечта безумца и, одновременно, – его главный страх [см. «Безумие и страх»]. Это страх потери сформировавшейся множественной идентичности, то есть потери «себя» (как множества), и он подобен страху «нормального» [см. «Безумие и норма»] человека перед множественностью (расщеплением сознания).

Множественность долгое время может быть незаметна, скрыта от сознания, которое отказывается признавать ее и для этого формирует легенды и мифы [см. «Безумие и миф»], призванные создать иллюзию «единства». Осознание [см. «Безумие и осознание»] множественности приходит постепенно, но – вдруг – раскрывается скачком, вызывающим почти физическую боль и ужас [см. «Безумие и ужас»], ибо множественность дает пространство для соприкосновения с новыми состояниями, до поры дремлющими в глубинах сознания, например, с Ничто [см. «Безумие и Ничто»]. Постепенно множественность становится привычкой, рутиной, но это, как ни странно, дает мало облегчения. Она переносима, если ее спрятать в отвергаемые личности или создаваемые мифы, но периодически она является во всем блеске своей славы и власти и вызывает мистическое оцепенение.