Недооценка японской армии и непонимание японской военной этики были колоссальным просчётом русских штабных офицеров в Уссурийске при планировании противостояния с Японией. По их расчетам несмотря на лекции императрицы война должна стать «маленькой» и «победоносной». Хотя ее Величество и пыталась донести до русского командования то, что японский боевой дух может стать одним из ключевых факторов поражения Российской империи, над словами императрицы попросту посмеялись. После ее лекций большинство офицеров среднего и высшего командования считали, что императрица, хоть и прошла обучение в Академии Генштаба, но все равно она далека от армии и только они, прошедшие свой путь от корнета до генеральских и полковничьих погон, могут реально оценивать потенциал иностранных армий.

Русские войска столкнулись с армией, костяк которой составляли люди, которые оказались не просто готовы к войне, а хотели воевать. Конечно, история самураев к тому моменту уже осталась в прошлом. Японская армия во многом походила на армии Европы. Её тренировали немецкие инструкторы, а высший офицерский состав обучался за границей: адмирал Того — в Англии, генерал Ноги — в Германии. Но при этом офицеры оставались носителями самурайской этики и транслировали эти ценности в рядовой состав, да и в общество в целом. Воинская доблесть занимала значительное место в школьной программе; мальчикам внушались ценности, сформулированные когда-то лидером клана Отоно: «Вы обязаны умереть рядом с вашим великим повелителем и никогда не показывать своей спины врагу. Если вы умрёте на море, пусть ваше тело погрузится в воду. Если вы умрёте на склоне холма, пусть ваше тело будет распростёрто на горной траве».

Японская дисциплина и воинственность производили впечатление и на иностранцев, сопровождавших их армию. Британский военный агент генерал-майор сэр Ян Гамильтон записал в своем дневнике: «Эта японская армия может служить лучшим примером применения всеобщей воинской повинности: сравнительно незначительное количество людей, выбранных из сотен тысяч за их физическую годность и навык к известного рода профессии. Армия представляет собой сливки нации. Как далеко нам до этого!». Патриотизм японцев и воинский дух Гамильтон считал «всосанным с молоком матери». В значительной степени это обусловило тот факт, что японская пехота оказалась сильнее русской. Высокие оценки давали иностранцы и отношениям между японскими солдатами и офицерами. Если в европейских армиях часто повиновение зависело от личности командира, то в Японии мундиру подчинялись беспрекословно — вне зависимости от индивидуальных качеств того, кто его носил. При этом офицеры сами были очень исполнительны и добросовестно заботились о солдатах — к примеру, последних регулярно взвешивали, и если рядовой худел, врачи обязаны были выяснить причины, а это не сулило виновному в недосмотре командиру ничего хорошего. Организация японской армии в период войны включала дивизии, которые состояли из двух пехотных бригад двухполкового состава, кавалерийского полка, артиллерийского полка, сапёрного и обозного батальонов. В военное время из двух-трёх дивизий и одной, двух или трёх бригад создавались армии.

Русские солдаты, прибывшие из европейской части России в основной массе не хотели умирать здесь, на далекой чужбине. Поэтому после захвата Владивостока японцы, которых вытягивали в подготовленную ловушку в Уссурийске, ударили за два часа до рассвета мощно по укрепленным русским позициям, практически ворвавшись по всему фронту наступления в первые линии русских окопов.

Первая дивизия под командованием генерал-лейтенанта Осимы Хисанао была на острие японского удара. Первая дивизия была сформирована в 1871 году, когда был сформирован Токийский гарнизон. Гарнизон отвечал за охрану региона Канто, главным образом столичного округа. 14 мая 1888 года шесть японских гарнизонов были реорганизованы в дивизии согласно плану прусского военного советника Якоба Меккеля. Дивизия понесла огромные потери, неоднократно бросаясь в лобовые атаки на укреплённые русские позиции, и лишилась всех своих командиров полков. Выжившие понесли еще большие потери в ходе захвата первой линии русских окопов, и даже командир дивизиона полевой артиллерии погиб.

Рикугун сё:са (майор) Сабэ одним из первых ворвался на русские укрепления, одной рукой стреляя из своего револьвера «Смит-Вессон» №3 (Офицеры императорской армии Японии получили около 1000 таких револьверов, адаптированных под «русский патрон» с утяжелённой пулей. Их конструктивное устройство и боевые характеристики соответствовали револьверам российской армии) и второй рукой рубил противника мечом «Кю-гунто». (Это уставное оружие было принято на вооружение офицерского корпуса японской армии в 1875 году. Ко времени Русско-японской войны «Кю-гунто» был самым распространённым длинноклинковым оружием в армии. Им вооружались генералы, офицеры и унтер-офицеры. Количество декора на рукояти зависело от звания владельца. Меч часто использовался в рукопашных схватках.)

Перед ним совсем молодой русский солдат с криком «Матка Босска!» попытался отбиться своей винтовкой с примкнутым игольчатым штыком. Штык японец смог отклонить в сторону своим клинком, которым же обратным движением он отрубил русскому голову.

По приказу императора первые две линии окопов заняла наскоро собранная дивизия из евреев и поляков. По замыслу императрицы поляки с евреями были принесены на заклание для снижения численности этих двух народов. Вот только пулеметные роты и две роты снайперов в дивизии были полностью из числа сибиряков, благодаря которым японцы буквально умылись кровью, так как количество пулеметов у японцев было незначительным.

Только благодаря поддержке своих 75-мм пушек системы Арисака, которые неутомимые и плюющие на шквал артиллерийского и пулеметного огня русской армии японцы смогли выкатить буквально на выстрелы прямой наводкой, японцы смогли подавить сопротивление первой линии.

Сибиряки вовремя смогли отойти на вторую линию по подготовленным проходам, которые затем взорвали заранее заложенной взрывчаткой как только японцы бросились по этим проходам между линиями обороны атаковать вторую линию окопов.

Майор Сабэ оказался единственным выжившим старшим офицером — все равные или выше его по званию были убиты. Поэтому он взял командование остатком своего полка. Он видел, как остальные полки его дивизии были уничтожены и не смогли достигнуть русских окопов из-за неожиданного массированного артиллерийского удара — русские, как угрюмо понял японец, заранее пристреляли подходы к своим позициям и только треть русской артиллерии вела огонь, скрывая до поры настоящую мощь русских батарей, которые включились в расстрел брошенной в атаку японской дивизии.

Японцев спас обрушившийся из небес ливень, который моментально лишил русских наводчиков видимости для целеуказания орудиям наших батарей. Осима Хисанао доложил о практическом уничтожении своей дивизии командиру Первой японской армии генерал Нодзу Митицура.

Тот вызвал к себе командира Пятой дивизии — Остатки Первой дивизии силами одного батальона заняли первую линию русских окопов. Вам надлежит использовать разверзшиеся небеса и оказать поддержку, заняв захваченные русские окопы. Затем пока погода на нашей стороне, атаковать вторую линию обороны русских. Враг подготовил нам артиллерийскую ловушку, пристреляв все подходы к своим позициям, поэтому нам кровь из носу нужно выполнить под прикрытием непогоды рывок вперед и выбить русских из траншей второй линии. Подготовьте инструменты для резки колючей проволоки — русские буквально ею опутали подступы к своей второй линии обороны. Император ждет от нас победы и мы не можем не оправдать его ожиданий.

Телеграфное сообщение из Уссурийска выглядело упаднически: Драгомиров доложил о захвате японцами двух из пяти линий обороны, сетуя на непогоду, которая якобы не позволила корректировать огонь наших орудий. Польско-еврейская дивизия была уничтожена. Теперь японцам противостояли Сибирская Казачья дивизия, Третья стрелковая Сибирская бригада, Тобольский казачий конный полк, Тобольский казачий пеший батальон и Томский городовой казачий полк.

Николай после ознакомления с телеграммой стиснул зубы так, что послышался скрежет. Затем стал ходить по штабному вагону, сдерживая свою ярость. Остановился около меня, я в это время кормила нашу малютку и зло прокомментировал — А ведь Драгомиров клялся мне, что шапками закидаем этих япошек! А они у него две линии окопов захватили!

Я покосилась на Настеньку, сыто отвалившуюся от груди и мгновенно уснувшую и постаралась успокоить мужа — Ничего страшного не произошло. Подумаешь, получили немного по зубам. За битого двух не битых дают. Зато теперь ни одна генеральская сволочь не посмеет злорадствовать над моими словами. Да, хотя и потеряли мы дивизию, но зато избавились от большой части наших польских бунтовщиков и не желающих ассимилироваться евреев. Ничего, после окончания войны с Японией мы заставим османов отдать Палестину и переселить туда большинство наших евреев. Посмотрим как они смогут выживать среди арабов-мусульман. По словам Драгомирова японские потери около дивизии! Получается мы разменяли ненужный империи балласт на одну из самых боевых дивизий японцев — в бой первыми они не пустят новобранцев. Извини, Коля, но тебе придется побыть с ребенком — мне нужно отдать приказ о немедленном выдвижении бронепоезда и моей дивизии к Уссурийску, до которого семьсот километров. Часов десять-двенадцать уйдет на дорогу, первый пластунский полк в боевой готовности и на его погрузку уйдет немного времени. За три-четыре дня моя дивизия должна передислоцироваться и подготовиться к бою. Здесь для охраны моего штаба достаточно двух рот.

Седьмой сибирский казачий полк, из отряда генерала Мищенко, был направлен в обход расположения неприятеля, занявшего позицию на высотах Хениной сопки, выбив оттуда батальон Сибирского полка, усиленный артиллерийской батареей. С неё открывается вид на город и реку Раздольную. Японцы смогли воспользоваться непрекращающимся в течении нескольких часов ливнем с сильными порывами ветра по полной. Орудия удалось оттянуть в тыл, но вот батальон потерял почти две трети состава.

— Покажем, братцы, как сибирские казаки умеют умирать за Царя и родину, — сказал командующий полком войсковой старшина Старков своим казакам перед выступлением.

Слова эти, к несчастью, оказались для него роковыми.

В начале дела японцы пытались перейти в наступление, но были остановлены огнем спешившихся казаков и конного орудия, которое казаки успели поставить на позицию. Перестрелка продолжалась с часа до шести дня, после чего японцы принуждены были бросить позицию и отступить под прикрытием своих сомкнутых частей. Со стороны японцев в перестрелке участвовало шесть рот, из которых четыре подошли позже на подкрепление.

В начале же перестрелки смертельно был ранен командующий полком войсковой старшина Старков. Зная, что ему остается жить всего несколько минут, Старков пытался было сам написать донесение, но рука его ослабела и он успел лишь отдать словесные распоряжения по полку и по своим частным делам…

В этом же деле были легко ранены есаул Водопьянов и подъесаул Трошков. Казаков погибло двое, ранено пятнадцать, контужено четверо; потери японцев точно не установлены, но были значительнее, чем у нас (по привычке казаки продолжали использовать отмененные звания).

Казаки, вернувшись в полк после того, как сопку оседлали два наших батальона с тремя арт-батареями, усиленными аж тремя пулеметными ротами, доложили, что иногда они упускают прекрасные случаи нанести вред неприятелю только потому, что на разведки высылают их партиями в 3–5 человек, тогда как японские разъезды меньше 20–25 человек никогда не бывают, причем всегда почти имеют для прикрытия пехоту. Самое обычное явление, когда казакам приходится иметь дело одному против трех-четырех, а иногда и больше. И, несмотря на это, потери у казаков самые незначительные в людях, и только лошадей порядочно выбыло из строя, объясняя это природной сметливостью казаков, умеющих сразу ориентироваться в трудную минуту и найти выход из трудных обстоятельств. Можно было предполагать, что родившиеся и выросшие среди гладкой степи сибирские казаки окажутся плохими службистами в гористой Манчжурии. На деле оказалось совсем иное. В гористой местности казаки скоро присмотрелись и приспособились; где степные лошадки оказывались несостоятельными, там казаки быстро и вовремя переходили в пеший строй и делали свое дело в большинстве случаев блестяще'.

В итоге казачьи разъезды были доведены до полусотни, нивелируя имевшееся ранее преимущество японцев. Были случаи, когда по 3–4 дня не приходилось расседлывать лошадей, питаться сухарями с водой, не имея возможности даже согреть чаю. Все это казаки стоически сумели перенести, всегда поражая своим веселым, беспечным видом и беззаветной отвагой

Японская разведка обнаружила огромное количество русских пулеметов на сопке и приказ о ее взятии был отменен — японцы решили произвести обходной маневр и ударить по позициям русским с той стороны, с которой они не ждали — со стороны русских частей, рассчитывая с помощью имевшихся в составе японской армии роты ниндзя взять спящих русских в ножи, предварительно вырезав дозоры.

Вот только японцы не знали, что на следующий день после принятия этого плана на сопке дополнительно расположился батальон кубанских пластунов, которым поручили подготовку секретов по всему периметру русских позиций.

Японские ниндзя, вымазав лица сажей, одетые в черные мешковатые костюмы, разбившись на пары, как ящерицы терпеливо ползли по земле. Глазастые пластуны смогли увидеть врага только когда те почти миновали секрет, в котором находились трое казаков. Увидев противника, казаки взяли тех в ножи и тут же приготовили к стрельбе выданные им ракетницы.

Три взмывшие в небо ракеты, спускавшиеся вниз на парашютах, осветили местность и тут же ввысь взвились новые и новые осветительные ракеты, которые вот уже год как появились в русской армии. Японские диверсанты растерялись и попытались было ретироваться. Однако огонь станковых пулеметов не дал им уйти от возмездия.

Японцы, которые ждали сигнала от ниндзя, с фанатичным настроем бросились на русские позиции, пытаясь взять их с наскока. Пулеметы показали ошибочность действий японцев, положив весь японский батальон, превратив склоны сопки в ковер из трупов. Подоспевшие на помощь две казацкие конные сотни довершили разгром, не выпустив ни одного японца живым. В плен никого не брали, имея на то приказ самого императора.

Правда одному из ниндзя, командиру роты, удалось уйти — сразу после светопреставления он растворился в темноте, спеша донести о полном разгроме своей роты и батальона, состоявшего целиком из потомков самураев. Этот элитный батальон предполагалось использовать в самых тяжелых ситуациях для уничтожения врага, превосходящего по численности. Потеря ниндзя и этого батальона стала настоящим ударом для японского командующего. Ему пришла в голову мысль о необходимости запроса помощи.

Вот только отправленные в порт Владивостока два десятка человек явились с пренеприятнейшими вестями — На рейде бухты стоят три русских броненосных крейсера, чьи орудия направлены на берег.

Ловушка захлопнулась.