Два дня ничего не менялось: самочувствие отца оставалось прежним, и я про себя уже начинала злиться. Да, отец не виноват в своём недуге, но время шло – до явления Кристальной луны оставалось так мало! Я буквально считала часы до события, которого с нетерпением ждали почти все Ледоступы за исключением меня.

Встав утром с постели и выйдя из комнаты, я прислушалась. Отец ещё спал. И хорошо – вчера он долго не мог заснуть и сильно кашлял. Ему нужен отдых. Сон – лучшее лекарство.

Ледоступами так назывались неспроста – мы без труда могли перемещаться по льду босиком, не испытывая никакого дискомфорта. Но обувь у нас тоже была – шипоты, оснащённые шипами, чтобы не скользить. В основном их носили Оборонители и Звероловы, чтобы в ответственный момент ступни их не подвели.

Я обула свои потрёпанные шипоты и вышла на улицу. Направилась к виднеющемуся вдали шпилю цитадели Снежного бога. Мне нужно побыть одной и подумать – только там я могла это сделать.

Но на пересечении улицы Застывшего льда и Морозника я увидела небольшую толпу, во главе которой стоял Браун в своей неизменной броне и шипотах. Он внимательно слушал Пекки – женщину средних лет в свободном лёгком платье и с собранными в пучок белыми волосами. Она, очень худая, выглядела измождённой. Пекки одна растила дочку, и, как мне известно, её лимит очень мал.

По её бледным щекам текли слёзы, и она активно жестикулировала.

Я приблизилась и услышала, что она говорит:

– Она ушла за Перелом и не вернулась…

Переломом у нас называли Переломную черту, за которую запрещено заходить – там начиналась опасная территория, слишком близко граничившая с лавовой рекой. Там постоянно случались оползни, образовывались бурлящие реки. Она как раз и начиналась за скалами Снежного бога.

– Наина? – спросила я, невежливо прервав женщину. Она повернула ко мне заплаканное лицо и закивала. – Но зачем?

Я взглянула на Брауна, который всем видом показывал, как он недоволен, что я вмешалась в их разговор.

– У них спроси, – зло выплюнула Пекки, указав на кучку детей позади Брауна. Они топтались на месте и виновато смотрели на лёд под ногами.

– Кто дальше! – хором выдохнули мы с Брауном. Ох уж эти детские забавы! Одна из них – глупая игра «Кто дальше». И не только глупая, но и опасная. Она заключалась в том, чтобы отправиться за Перелом и отойти от Ледомора как можно дальше. Так дети определяли, кто из них самый храбрый.

Переломная черта опасна не только из-за близости к лавовой реке: неподалёку жили Ледоступы, которых Мыслящие посчитали бесполезными для общества и лишили их лимита на жизнь. Их называли Пропащими, и они представляли угрозу для нас. Им нечего было терять, и они могли напасть и убить ради лёгкой наживы. Да и юкконы могли быть там где-то поблизости.

– Глупцы, – рявкнул Браун на детей, и те притихли. – Что случилось с Наиной?

– Мы не знаем, – осмелился произнести один мальчик, имени которого я не помнила. – Лёд… кусок откололся… она стояла на нём и стала отдаляться… мы сразу позвали на помощь.

– Спасите её! – взмолилась Пекки. – Браун! Можете забрать мой годовой лимит, только верните её. Я всё отдам, помогите!

И я понимала, что женщина сейчас говорит серьёзно – в таком отчаянии она была, что готова отдать последнее за спасение дочери.

– Сделаю всё возможное, – буркнул Браун и себе под нос пробормотал: – Будто мне моих забот мало.

Он отошёл от любопытной толпы и дунул в небольшой свисток в виде загнутой раковины, который висел на его шее. Ледоступы в страхе попятились от него, только я осталась стоять рядом.

Минута, и я услышала, что к нам приближается что-то огромное. А вскоре я и увидела его – Боливара – личного ледяного медведя Брауна. Этот натренированный зверь огромен – с меня ростом. А стоило ему встать на задние лапы, он становился выше хозяина. Его льдистая шерсть сверкала в дневном свете. Умные глаза смотрели на Брауна, ожидая приказаний: они могли общаться друг с другом без слов.

Видя, что Браун собирается взобраться на спину зверя, я схватила его за руку и произнесла:

– Возьми меня с собой!

– За Переломом опасно, сколько повторять, Скади? – рявкнул Браун, скинув мою руку.

– Я помогу! Вдвоём мы быстрее отыщем Наину, ведь территория за скалами огромная.

– Мы и так будем искать её вдвоём, – сказал Браун, указав на Боливара. У медведей отменный нюх, так что можно предположить, что животное первым найдёт следы Наины за Переломом.

Браун отодвинул меня с пути, будто назойливую букашку, и легко запрыгнул на спину медведя. К его броне по бокам крепились два спрингклинга. Хаскар немногих обучал одновременному владению двумя спрингклингами. И такой чести удосужился именно Браун, что меня дико бесило. Я была не против завладеть вторым спрингклингом, пускай даже не из криолита.

– Заносчивый придурок, – пробормотала я, зная, что парень меня не услышит – Боливар умчался с такой скоростью, что уже через полминуты ничто не напоминало о его недавнем присутствии здесь. Только шум ветра сейчас свистел в ушах Брауна.

– Он же найдёт мою девочку? – со слезами обратилась ко мне Пекки. Её взгляд был полон надежды.

– Конечно, он же лучший в своём деле, – заметила я, произнеся это сквозь стиснутые зубы. После чего перевела взгляд на группу детишек, которые всё ещё жались друг к другу: – Ну что? С вами у нас будет отдельный разговор. Точнее, с вашими родителями. Давайте ведите меня к ним!

Я предпочла провести разъяснительную беседу с родителями этих хулиганов, чем успокаивать весь день плачущую Пекки. Плохо же они воспитали своих чад, раз не объяснили, что Перелом таит в себе так много опасностей!

Хоть я и сказала Пекки, что Браун справится с задачей, но не была до конца в этом уверена. Девочку на отколовшейся льдине могло отнести слишком близко к лавовой реке… К сожалению, такое уже случалось. Хорошо, меня в детстве это безумие не коснулось. Дети не звали меня с собой играть в «Кто дальше!», они полагали, что Снежный бог наблюдает за всем в Ледоморе через наши браслеты – мой и отца. Я считала это глупостью, но всё же среди Ледоступов было много тех, кто верил в сказку. Поэтому они предпочитали нарушать правила не в моём присутствии, возможно, это и к лучшему.

Я кинула взгляд на свой браслет и пробормотала:

– Наблюдаешь за нами? Как же, иначе с чего бы ты допускал такое безобразие в своём крае?

Отец бы сейчас ужаснулся и назвал меня богохульницей, но я не верила в сильное влияние Снежного бога. Может, это и не он возводил новые скалы, отделяющие нас от лавовой реки. Может, это природа оберегала нас. Кто знает, может, это естественно для наших краёв, а всё остальное – выдумки Ледоступов.

Вздохнув, я поспешила за перепуганными детьми. Вот же сорванцы! Выговор от родителей пугал их больше, чем участь погибнуть в лавовой реке. И, конечно, никто из них сейчас не переживал за маленькую Наину. Они лишены всякого чувства самосохранения. Настоящие безумцы. Не хотелось признавать, но именно из таких безумных получались лучшие Оборонители.