Стоило выйти на улицу, и меня обожгло холодным ветром и ледяным дождем. Алексей раскрыл надо мной зонт, помогая забраться в машину. Ехали мы в полной тишине. После разговора с Геннадием Олеговичем муж помрачнел и погрузился в свои мысли. Я не решалась тревожить его расспросами, да и самой не хотелось говорить. На меня опустилось странное отупение. Я наблюдала, как по стеклу стекают вереницы капель, образуя мокрые дорожки, а в голове гудела только одна мысль: “Папы больше нет”.

Когда мы приехали на кладбище, дождь немного поутих, наполнив воздух запахом чистоты и свежести. Алексей подхватил меня за локоть, и мы присоединились к компании провожающих в последний путь. Людей собралось на удивление много. В основном это были мужчины в костюмах. Их суровые лица выражали сдержанную скорбь и раздражение. Кое-кто сочувственно улыбался, встретившись со мной взглядом. Другие равнодушно отворачивались. Многие подходили, чтобы обнять и выразить соболезнования.

— Сочувствую тебе, Ксюшенька, — пролепетала одна из дальних родственниц. — Степан был замечательным человеком и отцом.

Женщина прижалась ко мне, обдавая удушливо сладким ароматом духов.

Я сдержанно кивнула и отошла подальше. В голове кружилось. Меня подташнивало. Облокотилась о ближайшую ограду и замерла, стараясь поскорее взять себя в руки.

— Ксения Степановна?!

Выводя из оцепенения, ко мне обратился незнакомый мужчина. Решив, что это один из родственников или друзей, я вяло улыбнулась в ответ.

— Передайте своему отцу, что мы не привыкли предупреждать дважды.

В первый момент я даже не могла понять, о чем он говорит. Слова повисли в воздухе, не имея смысла, а когда осознала, вцепилась обеими руками в воротник его пиджака.

— Кто вы такой? Вы убили папу?!

— Успокойтесь, Ксения Степановна. В вашем положении вредно нервничать. Просто передайте сообщение, когда он появится.

Я отшатнулась в сторону, как от огня. Неужели это правда, и отец жив? Кто эти люди? Откуда знают о моей беременности?

— Вы мне угрожаете? — выдохнула я, с трудом глотая воздух и цепляясь обеими руками за забор.

Мужчина не успел ответить. Словно из ниоткуда рядом вырос Геннадий Олегович.

— Вам помочь? — обратился он ко мне, поддерживая за локоть.

— Я?! Мне!

Беспокойно поискала глазами, но незнакомца уже и след простыл.

— Кто это был? — только и смогла выдавить.

— Он обидел вас?

— Он сказал, что отец жив, — с ужасом выпучив глаза, прошептала я.

— Вам нельзя волноваться, Ксения Степановна.

— Перестаньте разговаривать со мной как с умственно отсталой, — неожиданно громко выпалила я. Люди вокруг начали оборачиваться. Голова закружилась, и я невольно повисла на руке Геннадия Олеговича.

— Позвольте, я отвезу вас домой, — предложил он.

— Домой?!

Где он теперь?! Мой дом. Со съемной квартиры я съехала. Наташа не рвалась меня видеть. Отцовский особняк сгорел. У меня не было места, куда бы я могла поехать, где удалось бы спрятаться от навалившейся тоски и сомнений.

— Алексей Данилович распорядился сделать все, чтобы вам было удобно. Поедемте. Дождь усиливается, вы промочите ноги.

Словно маленького ребенка он потянул меня к машине, усадил на заднее сидение и повез в сторону особняка. Машина плавно катила по мокрым улицам. На меня накатилась усталость. Я слегка прикрыла глаза, погружаясь в вязкую дрему, но тут зазвонил телефон. Не глядя на экран, я подняла трубку и подскочила, услышав знакомый голос.