Девушка долго смотрела на чужака через стекло в двери, не решаясь войти. Может, так и сфотографировать его через окно? Нет, там такой материал, что ничего не выйдет. Она поправила маленький инъекционный пистолет на бедре, это придало ей уверенности. У пленника силовые наручники, плюс наверняка экранирование. И, конечно, камеры, система безопасности, все под контролем. Ничего он не сможет ей сделать, даже если захочет.

Тем более попаданец агрессивным не выглядел.

Он значительно преобразился с момента допроса. Его помыли, подстригли, выдали чёрные синтетические носки, самые дешёвые, разумеется. Под неизменной кожаной курткой с карманами была белая футболка. Штаны были те же, но чистые и залатанные.

Зуб, правда, на месте не появился, видимо, в бюджет стоматологические услуги для попаданцев не входили.

— Привет, — неуверенно сказала Лу, входя и вдруг понимая, что тот может не знать всеобщего. Вряд ли в другом мире язык был тот же.

Но чужак, неподвижно сидящий в углу, сморщил нос и буркнул:

— Здорово, красавица. Чего надо такой курочке тут? Опять колоть будешь?

— Нет, я пришла тебя… вас сфотографировать. Для истории, так сказать.

— Да-а-а? Великолепно. Удачи.

Говорил мужчина правильно, четко выговаривая все звуки. Не дикарь. Ничем не отличается от местных людей.

— А откуда вы знаете наш язык? — не утерпела Лу.

Пару снимков она сделала быстро.

— А откуда ты знаешь наш? — хмыкнул тот.

— О! Вы говорите на одном языке с нами?

— А ты что, курочка, историю не учила? Не знаешь разве, что Всевышний вначале сотворил небо и землю, потом растения, потом рыб, птиц и морских гадов?

— Э-э-э… Ну, теория эволюции и теория креационизма в какой-то мере схожи, — осторожно сказала девушка, опускаясь на кем-то оставленный невысокий пластиковый табурет.

— Ну дык! А потом народились люди, размножились, возгордились и решили построить башню до небес. И разгневался Господь, и смешал все разом… Языки разные стали. И Миры разные. Один мир расслоился на множество. Никто не знает, сколько. Никто не знает, как они соприкасаются. Но в вашем постепенно пришли к единому языку, тому, изначальному. И в нашем тоже. И во многих других.

— Ты знаешь про иные миры?

— А то ты не знаешь?

— Наш мир довольно закрыт, многие ничего не знают.

— Да, правительства скрывают обычно. Это если оно есть, правительство.

— А у вас что, нет? — Все это было ужасно интересно, Лу уже не жалела, что пришла.

— У нас нет. Феодализм, по вашему. Ну, или анархия. Каждый живет как умеет. На каждом острове свой порядок, своя система. А мы, капитаны, никому не подчиняемся. Мы — элита. Высшая каста, если хочешь.

— Каританы?

— Небесные капитаны, детка!

— Это как? Пилоты? У вас летающие аппараты? Самолёты? Ракеты? Флаеры?

— Небесные корабли у нас. Я твоим уже все рассказал, кстати. Эх, курочка, знала бы ты этот кайф — управлять кораблём в небе! Быть хозяином своей судьбы, лететь, куда глаза глядят! Жить, жить полной жизнью, не оглядываясь на закон, не считаясь ни с кем!

— А женщины? — спросила зачарованная Лу. Глаза капитана сверкали, лицо оживилось, он словно помолодел и даже стал почти симпатичным. — Женщины что делают у вас в мире?

— Живут, — удивился чужак. — Как и все. Замуж выходят, детей рожают. Стряпают, стирают…

— А женщины-капитаны бывают?

— А чего б им не быть? И капитаны, и поэтессы, и художницы, и владелицы островов.

— А детей каждая иметь может?

— Э-э-э… если здоровая, то че б и нет? — мужчина явно не понял вопроса. — Рожай себе и рожай, кто запретит-то? Иначе откуда новые любви браться будут?

— Здорово, — Лу вздохнула и тряхнула волосами. — Интересно очень. Тебя как зовут, кстати?

— Байд, — капитан смотрел на девушку очень внимательно. — Байд Счастливчик. А ты что, кисонька, ребёнка хочешь и не можешь?

— Я не кисонька, — опомнилась разом Лу. — И не твое дело, чего я хочу или не хочу.

— Ну конечно, не мое, — мирно согласился мужчина. — Я так просто спросил. Из любопытства. Скучно тут и тошно. Слушай, твое лицо мне знакомо. Не ты ли была в группе захвата?

— Нет, — сказала девушка. — Мне пора.

— Да постой! Ты не представляешь, я сижу тут совершенно один! А там, дома, у меня корабль, команда, тирахи мои любимые!

— Жена, дети?

— Я вдовец.

— Соболезную.

Какое-то время Байд смотрел на Лу пристально и с очень странным выражением лица, а потом спросил:

— Так это ты та самая «одарённая», что видит Двери? Удивительно! И ты здесь… никто, да?

— С чего ты взял?

— Ну, я адмиралов всяких и князей навидался. Ты скорее уж прислуга. Сбегай-отнеси-подмети пол-не мешай.

Лу нахмурилась. Именно так Марк, к примеру, к ней и относился. Ну и да, она никто. Низшая каста, как сказал бы этот капитан.

— Я обычный гражданин своей страны, — строго сказала девушка.

— А у нас была бы царицей. Твой дар — просто чудо какое-то. В моём мире на тебя бы молились.

— Глупости какие.

— Ты не понимаешь, детка! Тот, кто видит Двери, всегда будет самым богатым и самым сильным. Двери — это источник всего у нас на островах.

Лу моргнула. Это звучало… приятно. Заманчиво так звучало, если честно.

Когда-то, ещё в школе, они все проходили базовые курсы психологии. Так вот, Байд сейчас, кажется, был искренним: он действительно восхищался ее даром.

— Солнце, если бы я мог вернуться домой, я б тебя украл!

— А ты разве не можешь? — удивилась Лу, вспоминая «разрыв» в канализации. — По закону тебя должны вернуть обратно… в то же место.

— Ты действительно в это веришь? Я слишком много знаю, кисонька. Не отпустят. Отправят в психушку… или на рудники какие.

— Глупости. Окно там было большое и стабильное. Оно неделю провисит.

— Дверь?

— Ага.

— Выведи меня. Помоги вернуться домой! — Байд подался вперёд, лихорадочно сверкая глазами.

— Ты с ума сошёл! Я не могу! Это нарушение закона. Меня уволят и вообще…

— А ты со мной иди. Тебя на руках носить буду, ноги целовать! Заработаешь, купишь свой корабль, будешь капитаном! И хоть каждый год рожай по ребёнку, никто не запретит!

— Забудь. Все будет хорошо, Байд. У нас социальное государство, никто людей не угнетает. Отправят тебя обратно, не волнуйся.

— Дура наивная, — бросил капитан и отвернулся обиженно.

Лу пожала плечами и вышла. Что ей до мнения этого человека? Кто он такой? Хотя… она и так знает, что дура.

Скинула Эдвину фотки, забрала папку, принесла Марку.

— Тебя только за смертью посылать, — недовольно буркнул он. — Поди ещё в столовую заходила?

— С Элвином заболталась, — сухо пояснила Лу.

— Тебе платят не за болтовню. Не забывай, что ты ещё стажёр. А я — твой непосредственный начальник. Могу ещё и не подписать документы по истечении испытательного срока.

— Не подписывай, — огрызнулась Лу, выуживая из вазочки последние печенюшки. — У вас тут медиумы в очередь выстраиваются. Найдёшь другого.

— Самая умная?

— Нет. Самая одарённая. И я не позволю со мной как с собачкой разговаривать.

Марк оторвался наконец от своего бука и поглядел на девушку. Неожиданно улыбнулся.

— Извини. Ты права, а я грубиян. Устал просто. Ночь бессонная была.

— Загулял? — понимающе кивнула Лу, невольно потирая виски.

Он изумленно вытаращил глаза:

— Ребёнок маленький. У меня жена четыре месяца назад родила. Ты не знала?

— Нет, откуда? Кто у тебя?

— Сын, — всегда суровый и недовольный Марк вдруг расплылся в идиотской улыбке. — Хочешь фото посмотреть?

Лу не хотела, но отказаться было совершенно неловко. Она без всякого энтузиазма поглядела на прехорошенького (ни чуточки не похожего на отца) младенца, вежливо произнесла пару дежурных фраз и сбежала-таки в столовую. Завтракать.

Потом была рутина: объезд улиц, парочка ложных вызовов, дневной отчёт. И Лу не утерпела, спросила небрежно, будто невзначай:

— А наш попаданец, что с ним будет? Его отправят обратно?

— Конечно, нет. Он слишком многое видел и знает.

— Тогда интегрируют в общество? Ну, как в правилах написано?

— Луиза, ты такая наивная, — поджал губы Марк. — Ну куда его интегрировать? Был бы ребёнок или хоть кто-то ценный… а это… потенциальный преступник. Ему уже за пятьдесят, в этом возрасте невозможно перевоспитаться. Он привык употреблять алкоголь, нарушать общественный порядок и жить без правил.

— И что, его уничтожат? — в ужасе уточнила девушка.

— Нет. Мы же не убийцы. Отправят в закрытое трудовое учреждение. Будет микросхемы паять или собирать коробочки… Принесёт пользу обществу.

— Но это тюрьма!

— Он тут лишний. Государство будет тратить ресурс на его лечение, питание, проживание. Логично, чтобы он отрабатывал эти расходы.

— А как же все эти разговоры про равные возможности, про ценность каждого человека? — Лу остро ощутила себя обманутой. — Как же лозунги про свободу и демократию?

— Тебе ведь не пятнадцать, — вздохнул Марк. — Должна бы понимать, что у каждого человека своя ценность. Вот ты, к примеру, с невысоким коэффициентом интеллекта, без образования, без опыта работы…

— Я поняла, — девушка резко поднялась. — Пойду вниз, постреляю. Давно не тренировалась.

— Погоди, я не закончил! Я имел в виду…

Но она уже не слышала. Неслась вниз по лестнице, даже не воспользовавшись лифтом, задыхаясь от боли и обиды. Она — никчёмная, ненужная. Того и гляди ее, как этого Байда, сошлют в колонию. Паять микросхемы и собирать коробки. Поэтому у всех вокруг, даже у придурка Макса, есть дети. А у неё нет и ещё пятнадцать лет не будет. А может, и вовсе не будет никогда. Она ведь — никчёмная?

А Байд говорил, что в его мире подобный дар на вес золота. И детей можно родить столько, сколько захочешь. А можно купить корабль и стать капитаном.

Лу набрала идентификатор Сержа. Ей нужно было кому-то поплакать. Но тот не отвечал, наверное, был занят своей семьей. Тогда она вызвала Рэма. И услышала: «Вы позвонили счастливому будущему отцу. Извините, сейчас я прохожу углубленные медицинские обследования и не могу ответить на звонок. Но я непременно перезвоню».

Твою мать!

Не швырнуть браслет в шахту лестницы Лу удалось с трудом. Да, он именной. Да, за его утерю или повреждение будет нехилый штраф. Но как же ее все бесят! В довершение всего тир был занят, там проходили какие-то испытания нового типа оружия. И пострелять не удалось. Пришлось возвращаться в свой отсек. К счастью, рабочий день закончился. А Марк деликатно сделал вид, что ничего не было, никаких психов у его стажёрки.

— Лу, ты не могла бы меня отвезти? — мирно попросил мужчина. — Сегодня должен прийти врач, хочу успеть. Ты быстро водишь, да и реакция у тебя лучше. Я то носом клюю.

— Могу, — сказала Лу, прикидывая, что ей так даже удобнее. Марк жил в половине пути до ее дома, у него был свой катер. Там можно и пешком дойти, не лезть в метро. — Доверишь мне руль?

— Ты отличный водитель. Лучше меня. К тому же давно известно, что женщины водят лучше. У них зрение шире, и они многозадачны, учитывают больше факторов, чем мужчины.

Сомнительный комплимент, но все же приятнее, чем про коэффициент интеллекта и необразованность.

В машине Марк заснул. «Странно, — подумала Лу. — Чего это он? У него же жена есть, нянька полагается при необходимости. А тут, говорил, ребёнок плакал. Ну, может приболел, поэтому и врач. Здоровые дети плакать не должны. Дети же — это счастье и радость. А может, он просто привирает, кто знает…»

Доехали быстро и без происшествий. Разбуженный Марк попросил Лу оставить машину на минус втором ярусе парковки, в отсеке 2В, а сам побежал домой. Лу же, обернувшись, увидела, что у него выпала социальная карта. Самый важный, самый ценный документ каждого человека. Это и пропуск, и удостоверение личности, и доступ к финансовым операциям, и социальный счётчик. Она хотела догнать Марка, окликнуть его… но странная идея, пришедшая в голову, ее остановила. А что, если…

Она активировала карту города, покрутила ее и вспомнила, откуда и каким путём они шли по канализации. Хорошо, что цвета и названия улиц совпадали. Теперь она точно знала, где находился тот люк, рядом с которым был разрыв.

А ещё у неё была карточка Марка. И у ее начальника явно был высокий уровень доступа.

Она преступница. Пути назад нет. Угон машины, воровство соцкарты (обязана была вернуть), незаконное проникновение в здание департамента. Лу подтвердила своё появление в неурочное время и внесла в систему причину: «исправить ошибку в документах». Ее пропуск сработал. Бегом она направилась к лифтам, оттуда — на минус второй этаж в комнату 0011. Коридоры были пустынны, рабочий день давно окончен. Никто ей не встретился.

Она ворвалась в «камеру», открыв дверь с помощи карты Марка: все верно, у него был доступ. Убрала защитное поле — у него и тут был доступ. Разбуженный Байд хлопал глазами, как сова.

— Давай, поднимайся, — строго сказала Лу. — Мы уходим в твой мир. Времени у нас немного. Скоро данные с камер поступят к охране. Наверняка они сейчас дурака валяют, но потом все равно заметят непорядок.

— Я готов, — тут же вскочил на ноги капитан. — Помчались.