27 апреля 2007 года министр иностранных дел Абдуллах Гюль и премьер-министр Реджеп Тайип Эрдоган пытались прийти к соглашению о том, как отреагировать на угрозу со стороны армии, которая готовилась опубликовать ультиматум против правительства.

Ахмет Север в книге «12 лет с Абдуллахом Гюлем. Я жил, я видел, я писал» рассказывает о том дне: «27 апреля 2007 года, около 23:00, телефон в резиденции министра иностранных дел зазвонил. На проводе был депутат от Аданы, Омер Челик. С волнением он сообщил, что армия готовит заявление против правительства, которое будет опубликовано на интернет-сайтах через несколько минут. “Я только что получил информацию о том, что военные подготовили декларацию против правительства. Они собираются разместить ее на своем сайте через несколько минут”, – сказал он. Это предупреждение вызвало большую тревогу среди министров и правительственных чиновников».

Гюль немедленно позвонил премьер-министру Эрдогану и сообщил ему о сложившейся ситуации. Он подчеркнул, что необходимо срочно предотвратить публикацию этого заявления, и предложил Эрдогану связаться с главнокомандующим армии Яшаром Бююканытом. Премьер-министр Эрдоган попытался дозвониться до начальника Генерального штаба, но не смог, что усилило напряженность ситуации. После публикации заявления на сайте Генштаба, которое стало фактическим ультиматумом с угрозами правительству, Гюль немедленно связался с Беширом Аталаем и сказал: «Сообщите товарищам, собираемся в резиденции министра иностранных дел». Были приглашены и представители правительства, в частности вице-премьер и пресс-секретарь Джемиль Чичек, который узнал об ультиматуме от журналиста Тахи Акйола. Вскоре в резиденции собрались Бешир Аталай, Джемиль Чичек, Омер Челик, Абдулкадир Аксу. К ним присоединился также Али Бабаджан. Так в резиденции министра иностранных дел началась самая длинная ночь в Анкаре.

На встрече обсуждали, как правительство должно реагировать на заявление армии. Все присутствующие единодушно согласились, что нельзя замалчивать вмешательство военных и необходимо занять твердую и решительную позицию. Следовало напомнить армии об ее обязанностях и ответственности, чтобы избежать повторения ошибок прошлого, когда была запрещена Партия благоденствия. Подчеркивалось, что для предотвращения возможного переворота нужно твердо отстаивать свою позицию и четко напомнить военным о пределах их полномочий. Хотя некоторые члены правительства выступали за более сдержанный подход, Абдуллах Гюль настаивал на жесткой и решительной реакции.

Совещание продолжалось до 4:00 утра. Были рассмотрены все возможные варианты и решения. В конце ночи по очереди были перечислены основные пункты заявления правительства. Записав все, Омер Челик ушел в соседнюю комнату и составил текст ответа на ультиматум[141]. В 11:00 утра следующая встреча состоялась в резиденции премьер-министра Эрдогана. Текст заявления был снова пересмотрен: некоторые моменты были смягчены, и документ приобрел окончательную форму. Эрдоган вновь безуспешно пытался дозвониться до главнокомандующего армией Яшара Бююканыта. Изначально планировалось опубликовать заявление на сайте премьер-министра, однако в итоге было решено, что правильнее будет сделать официальное заявление через представителя правительства Джемиля Чичека. Прессу информировали заранее.

Пока телеканалы передавали экстренную новость о том, что Чичек выступит с заявлением, премьер-министру Эрдогану сообщили, что звонил начальник Генерального штаба. Однако было уже слишком поздно, Джемиль Чичек покинул резиденцию и направился в офис премьер-министра.

28 апреля 2007 года перед журналистами выступил пресс-секретарь правительства Джемиль Чичек. Это историческое заявление ожидалось с большим волнением и интересом. В условиях высокой напряженности, Чичек четко выразил позицию правительства по поводу ультиматума.

В заявлении подчеркивалось: «В демократическом правовом государстве немыслимо, чтобы Генеральный штаб – учреждение, подчиненное премьер-министру, – делал заявление против правительства по какому-либо вопросу. Тот факт, что заявление появилось в этот непростой период, во время дискуссий о Конституционном суде, будет воспринят как попытка повлиять на высшую судебную инстанцию. Все должны четко знать, что наше правительство, как никто другой, более трепетно относится к фундаментальным и неотъемлемым общим ценностям нашего государства, изложенным в статьях 1, 2 и 3 Конституции, к единству и целостности нашей страны, к достоинству нашей нации и к тому, что Турция является светским, демократическим и социальным правовым государством». Также в правительственном заявлении было отмечено, что «электронный меморандум» воспринимается как выражение враждебности к правительству и такая практика несовместима с пониманием демократического государства, а также заявлено о решимости правительства не поддаваться на эту попытку опеки[142].

В этот период также важную роль играла реакция СМИ и общественности. Решительная позиция правительства имела значение не только с точки зрения внутренней политической ситуации, но и для понимания того, насколько народ и международное сообщество смогут поддержать приверженность Турции демократическим ценностям. Правительственный ответ на «меморандум», кроме всего прочего, стал мощным заявлением в защиту демократии и принципа разделения властей, которое вошло в историю Турции.

Жесткая реакция правительства под руководством Эрдогана и его твердая позиция по данному вопросу положили конец «военной опеке», в рамках которой вооруженные силы пытались влиять на политические процессы в Турции, и это стало символом нового этапа в турецкой политике.