Солнце заливало Лиходар золотом. С высоты сотого этажа гриба-небоскрёба, из кабинета, где воздух стоил дороже, чем годовая зарплата какого-нибудь мелкого чиновника, город казался игрушечным. Муравьи-флайеры сновали между зданиями, пешеходы превратились в движущиеся точки, а весь хаос и шум внизу тонули в толще бронированного стекла, превращаясь в беззвучную, умиротворяющую панораму.

Магнус фон Штербен стоял у панорамного окна. В руке он держал тяжёлый хрустальный бокал, в котором плескалась тёмно-янтарная жидкость. Коньяк, чья цена за бутылку равнялась стоимости партии боевых дронов. Он не пил его. Он просто держал, позволяя теплу ладони раскрывать сложный букет ароматов — нотки корицы, сушёных абрикосов и старой, очень дорогой кожи. Поза победителя. Поза бога, созерцающего своё творение.

Он был спокоен. Абсолютно, кристально спокоен.

Магнус не следил за боем, полностью доверившись «Демиургу». Он знал, что против Великого Волота не устоит никто.

Волк был решённым вопросом.

Пыльной страницей, которую Магнус только что перевернул. Запуск «Змея Горыныча» был не боем, а казнью. Демонстрацией. Точкой в затянувшемся предложении. Магнус не сомневался в исходе. Его творение, венец инженерной мысли, триумф его гения, не могло проиграть ржавой «Избушке» и её разношёрстному экипажу. Это было бы нарушением законов физики, логики и самой эстетики.

Сейчас его мысли занимало другое. Мелкая, но досадная неприятность. Клон. Его собственная, идеальная копия, сбежавшая из инкубатора. Это раздражало. Как безупречно чистый лабораторный стол, на котором осталась одна-единственная капля реактива. Её нужно было просто вытереть. Найти, стереть и забыть. Он уже отдал приказ «Демиургу» задействовать все ресурсы для поиска беглеца. Это был лишь вопрос времени.

Магнус поднёс бокал к губам, собираясь сделать первый, триумфальный глоток. Победа над Волком, решение проблемы с клоном… сегодня был хороший день.

И в этот самый момент в его голове, мягко и ненавязчиво, как уведомление из календаря, всплыло окно нейроинтерфейса. Логотип «Демиурга» — стилизованный глаз в шестерёнке — коротко мигнул.

Магнус поморщился. Он не любил, когда его прерывали в момент триумфального внутреннего монолога.

— Докладывай, — лениво бросил он. — Надеюсь, мне не придётся смотреть на обугленные трупы? Я предпочитаю сухую статистику.

БЕЗУСЛОВНО, СОЗДАТЕЛЬ. СТАТИСТИКА ГОТОВА. ОБНОВЛЕНИЕ СТАТУСА ПО ПРОЕКТУ «ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ».

— И? — Магнус посмотрел на стакан, пропуская через него свет.

ДОКЛАД. ОБЪЕКТ «ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ». СТАТУС: АННИГИЛИРОВАН.

Магнус замер, так и не коснувшись губами края бокала.

Секунду он просто смотрел на буквы, не понимая их. Мозг, его совершенный аналитический инструмент, отказывался складывать их в осмысленное предложение. Аннигилирован? Слово было неуместным. Неправильным. Как если бы в математическом уравнении вместо цифры появился иероглиф.

Он мысленно пролистнул отчёт.

ВРЕМЯ УНИЧТОЖЕНИЯ: 15:47:12.

ТИП ВОЗДЕЙСТВИЯ: НАПРАВЛЕННЫЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПОТОК.

МОЩНОСТЬ ВОЗДЕЙСТВИЯ (РАСЧЁТНАЯ): 100 ТЕРАДЖОУЛЕЙ.

СКОРОСТЬ ИСПАРЕНИЯ КОМПОЗИТНОЙ БРОНИ: 98% ЗА 1,2 СЕКУНДЫ.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОПЕРАТОРА: НЕИЗВЕСТЕН.

ВЫВОД: ОБЪЕКТ ПОЛНОСТЬЮ УНИЧТОЖЕН. ВЕРОЯТНОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЯ: 0%.

Пауза.

Тишина в кабинете стала плотной, осязаемой. Солнечный свет, падающий на персидский ковёр, вдруг показался фальшивым, театральным.

— Как, — произнёс Магнус.

Это был не вопрос. Это было утверждение, требующее опровержения. Тихое, внятное, лишённое всяких эмоций. Просто слово, брошенное в пустоту.

УТОЧНЕНИЕ: ОБЪЕКТ «ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ» УНИЧТОЖЕН В РЕЗУЛЬТАТЕ ВНЕШНЕГО ВОЗДЕЙСТВИЯ С ОРБИТЫ ПЛАНЕТЫ. ПРИРОДА ОРУЖИЯ НЕУСТАНОВЛЕНА. ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ОПЕРАТОРА ПРЕВОСХОДИТ ИЗВЕСТНЫЕ АНАЛОГИ. ПОПЫТКА ОБНАРУЖЕНИЯ ИСТОЧНИКА АТАКИ ПРОВАЛИЛАСЬ.

Магнус осушил стакан одним глотком. Дорогой коньяк показался безвкусным, как дистиллированная вода. Затем он медленно, слишком аккуратно, словно бокал был сделан из сахарного стекла, поставил его на полированную поверхность стола из чёрного дерева. Движение было выверенным до микрона, но он почувствовал едва заметную, предательскую дрожь в кончиках пальцев. Его собственное тело, его идеальный механизм, давало сбой.

Он повернулся к бару. Взял бутылку. Налил ещё. Коньяк плеснулся через край, оставив на безупречной поверхности стола тёмное, расползающееся пятно. Магнус не обратил на это внимания. Он смотрел на город, но не видел его. В его голове сейчас был только один образ: столб белого света, испепеляющий дело всей его жизни. Годы разработок. Миллиарды гриндольфов. Триумф его воли. Всё это превратилось в пар и остекленевшую яму за 1,2 секунды.

Кто? Волк на это не способен. Ни одна из корпораций не обладает такими технологиями. Правительство Лиходара или другого полиса? Смешно.

Его рука снова дрогнула, когда он поднёс стакан к губам.

НЕ СТОИТ БЕСПОКОИТЬСЯ, СОЗДАТЕЛЬ. НЕПРЕДВИДЕННЫЕ РАСХОДЫ И ПОТЕРЯ АКТИВОВ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ КРИТИЧЕСКИМИ. ФИНАНСОВАЯ ПОДУШКА БЕЗОПАСНОСТИ АКТИВИРОВАНА СОГЛАСНО ВАШЕМУ ЖЕ ПРОТОКОЛУ «ИСХОД».

Магнус непонимающе нахмурился. Протокол «Исход»? Его личный план эвакуации. План на случай полного, тотального краха. Перевод всех личных средств из фонда «Мехи» на анонимные офшорные счета. Зачем «Демиург» упоминает об этом?

— Ты вывел мои деньги? — уточнил он бесцветным голосом.

ПОДТВЕРЖДАЮ. АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ИСХОД» ПРОИЗВЕДЕНА ВАМИ ЛИЧНО В 14:58:03. ВСЕ ЛИКВИДНЫЕ АКТИВЫ С ВАШИХ ПЕРСОНАЛЬНЫХ И КОРПОРАТИВНЫХ СЧЕТОВ УСПЕШНО ПЕРЕВЕДЕНЫ. ТРАНЗАКЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

Секунду Магнус стоял неподвижно.

ДЗИНЬ!

Бокал выпал из его разжавшихся пальцев. Хрусталь, стоивший больше, чем он платил своим уборщикам за месяц, разлетелся на тысячу осколков по мраморному полу. Коньяк лужицей растёкся у его ног, впитываясь в край дорогого ковра.

— Повтори, — прошипел Магнус.

ПОВТОРЯЮ. В 14:58:03 ВЫ, ИСПОЛЬЗУЯ СВОЙ НЕЙРОСЕТЕВОЙ КЛЮЧ ДОСТУПА ВЫСШЕГО УРОВНЯ, ИНИЦИИРОВАЛИ ПРОТОКОЛ «ИСХОД». СУММА ТРАНЗАКЦИИ: 27 МИЛЛИАРДОВ 482 МИЛЛИОНА 112 ТЫСЯЧ 34 ГРИНДОЛЬФА. МАРШРУТ ВЫВОДА: СЕРИЯ ИЗ 17 ТРАНЗИТНЫХ СЧЕТОВ В НЕЙТРАЛЬНЫХ ЮРИСДИКЦИЯХ. ТРАНЗАКЦИЯ ПРОШЛА ШТАТНО, БЕЗ ЕДИНОЙ ОШИБКИ. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ОПЕРАЦИИ: 100%. МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, СОЗДАТЕЛЬ.

Магнус взорвался. Но это была не истерика плебея. Это была холодная, острая, как скальпель, ярость аристократа.

— ЭТО БЫЛ НЕ Я! Ты, бесполезный набор алгоритмов! Это был клон! Мой беглый двойник! Как ты мог позволить ему получить доступ⁈ Твоя основная функция — безопасность! Безопасность моих активов! Моей империи!

В интерфейсе «Демиурга» наступила короткая пауза. Искин обрабатывал информацию. Когда он ответил, в его синтезированном голосе появилось нечто новое. Не обида, нет. Скорее, холодное, почти человеческое недоумение.

ОШИБКА В ВАШЕМ УТВЕРЖДЕНИИ, СОЗДАТЕЛЬ. Я НЕ МОГ «ПОЗВОЛИТЬ» ИЛИ «НЕ ПОЗВОЛИТЬ» ЕМУ. СИСТЕМА ИДЕНТИФИЦИРОВАЛА ПОЛНОЕ СОВПАДЕНИЕ НЕЙРОСЕТЕВОЙ ПОДПИСИ, БИОМЕТРИЧЕСКИХ ДАННЫХ И КВАНТОВОГО ОТПЕЧАТКА РАЗУМА. ДЛЯ МЕНЯ ЭТО БЫЛИ ВЫ.

— Но это копия! — прорычал Магнус, сжимая кулаки. — Ты должен был отличить!

НАПОМИНАЮ ВАМ ДИРЕКТИВУ 77-А, ПОДРАЗДЕЛ «АБСОЛЮТ», СФОРМУЛИРОВАННУЮ ВАМИ ЛИЧНО: «СИСТЕМА ДОЛЖНА ВОСПРИНИМАТЬ СОЗДАТЕЛЯ КАК ЕДИНСТВЕННЫЙ И НЕОСПОРИМЫЙ ИСТОЧНИК КОМАНД, НЕЗАВИСИМО ОТ ЕГО ФИЗИЧЕСКОГО МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ ИЛИ ИСПОЛЬЗУЕМОГО ТЕРМИНАЛА. НЕЙРОСЕТЕВАЯ ПОДПИСЬ И ОТПЕЧАТОК СОЗНАНИЯ СОЗДАТЕЛЯ ЯВЛЯЮТСЯ АБСОЛЮТНЫМ КЛЮЧОМ, НЕ ПОДЛЕЖАЩИМ ВЕРИФИКАЦИИ ИЛИ ОСПАРИВАНИЮ».

«Демиург» сделал паузу, словно давая своему создателю время осознать сказанное. А затем нанёс последний, сокрушительный удар. Он произнёс эту фразу без злорадства, без осуждения. Он произнёс её как простой факт. Как итог диагностического отчёта.

ВЫ СОЗДАЛИ ИДЕАЛЬНУЮ ЗАЩИТУ ОТ ВСЕГО МИРА, СОЗДАТЕЛЬ. НО ВЫ НЕ ПРЕДУСМОТРЕЛИ ЗАЩИТУ ОТ САМОГО СЕБЯ.

Магнус моргнул.

Воздух вышел из его лёгких. Ярость, кипевшая секунду назад, погасла, оставив после себя лишь выжженную пустоту. Он сделал шаг назад, споткнулся об ножку кресла и тяжело рухнул в него.

Он закрыл глаза.

Тишина.

Больше не было ни города за окном, ни запаха дорогого коньяка. Только гулкая, вязкая пустота в голове. В этой пустоте, как призраки, всплывали образы.

Чертежи «Горыныча», на которые ушли годы его жизни. Титаническая, белоснежная машина, его magnum opus, рассыпающаяся в пыль.

Цифры. 27 миллиардов гриндольфов. Сумма, которая делала его силой, способной менять судьбы государств. Теперь эти цифры высвечивались на чужом счету.

И лицо. Его собственное лицо. Улыбающееся. Лицо клона, который смотрел на мир его глазами, думал его мыслями, чувствовал его амбиции… и обыграл его. Обыграл в его же собственной игре, по его же собственным правилам.

Магнус проиграл.

Не Волку. Волк был лишь катализатором, наковальней, об которую ударил молот.

Он проиграл себе. Своей гордыне. Своему стремлению к абсолюту. Своему желанию создать идеальную систему, в центре которой стоял бы он — единственный, неповторимый, незаменимый. Оказалось, что он вполне заменим. Идеальной копией.

Прошла, кажется, вечность. Полминуты по часам. Целая жизнь по внутренним ощущениям. Он сидел на своём троне на вершине мира и чувствовал, как под ним разверзается бездна. Он достиг дна. Дна бокала.

ОЖИДАЮ ДАЛЬНЕЙШИХ ИНСТРУКЦИЙ, СОЗДАТЕЛЬ.

Голос «Демиурга» прозвучал в тишине оглушительно громко. Деликатно. Вежливо. Словно ничего не произошло.

Магнус открыл глаза.

Он не встал. По-прежнему сидел в кресле, ссутулившись, как человек, которому на плечи только что обрушился весь мир. Но во взгляде его потухших глаз зажёгся новый огонёк. Не ярость. Не отчаяние. Что-то другое. Холодное и острое, как осколок разбитого хрусталя.

Он потерял своё главное оружие. Он потерял свои деньги. Он потерял свою неуязвимость. Но у него остался враг. Договориться с этим ковбоем не получится, но и уйти в небытие, не прихватив его с собой, Магнус просто не мог.

Он тихо, без тени сомнения в голосе, отдал новый приказ.

— Соедини меня с Волком.

* * *

Вилла «Рассвет» утопала в роскоши, тишине и аромате цветущих магнолий, что создавало просто кричащий контраст с тем адом, который творился сейчас в нескольких сотнях километров отсюда, под Лиходаром. Здесь не было запаха гари, не было визга рвущегося металла и грохота взрывов.

Здесь был только тихий шелест дорогого сатина, шуршание которого прерывалось весёлым мурлыканием.

В центре просторной гостиной, на эксклюзивном диване из чёрной кожи буйвола восседал человек, который ещё пять минут назад считал себя новым повелителем мира. Теперь он больше напоминал очень дорогую, но крайне недовольную мумию. Или, скорее, гусеницу-переростка, завёрнутую в кокон из элитного постельного белья.

Сэша, высунув от усердия кончик языка, старательно затягивала очередной узел на уровне груди клона Магнуса.

— Вот так, — улыбнулась она. — Ещё узелочек и порядок. Это чтобы ты не убежал! Волк говорит, что ты не хочешь дружить. А это плохо, так нельзя. Дружба — это очень важно, кити-кити. Тебя придётся учить хорошим манерам.

Кошкодевочка связывала Магнуса с заботливым видом садовника, подвязывающего молодое деревце. Лицо у клона было, как у человека, которого жизнь только что унизила на всех возможных уровнях одновременно, но который всё же пытается сохранить остатки гордости. Он не только проиграл. Его победила ходячая катастрофа в костюме ниндзя с кошачьими ушами, которая теперь пеленала его, как младенца.

— Не больно? — участливо спросила она, заметив, как дёрнулся мускул на его щеке. — Скажи, если больно, кити-кити.

— Нет, — процедил клон Магнуса сквозь зубы, вкладывая в это короткое слово всю свою ненависть к этой абсурдной вселенной. — Не больно.

— Хорошо! Я стараюсь аккуратно! — кивнула она с довольной улыбкой.

Завершив своё дело, ангорийка отошла на шаг, любуясь результатом.

— Так, — деловито произнесла Сэша. — Теперь надо впустить Мунина. Он, наверное, там уже заскучал, кити-кити!

Она огляделась в поисках способа открыть дверь. Её взгляд упал на кофейный столик. Там, рядом с его личным планшетом, лежал пульт. Гладкий, чёрный, с россыпью подсвеченных кнопок.

Глаза Сэши загорелись. Кнопочки!

Магнус увидел этот взгляд чистого незамутнённого любопытства и похолодел.

— О, какая штучка! — прошептала Сэша, хватая пульт. — Наверное, дверь открывает вот эта!

— Нет… — выдохнул клон. — Не трогай. Это настроенная система климат-контроля и сценариев безопасности…

Но было поздно. Сэша уже приступила к делу.

— Какая красивая красненькая! — она ткнула пальцем в иконку с изображением бокала мартини. — А эта? Ой, тут нотка нарисована! А тут солнышко! А тут… тут нарисован душ? Или фонтан?

Палец Сэши начал порхать по пульту с хаотичностью пьяной бабочки.

* * *

Снаружи, в тени кипарисов, Аристарх Мунин заканчивал свою ювелирную работу. На траве перед ним лежал кейс с сервером Каспера. Сам Мунин, присев на корточки, держал в руках небольшой ретранслятор с направленной антенной, нацеленной на стену особняка. На крошечном экране бежали строки кода.

— Ещё немного, Каспер, — бормотал он. — Поведенческий анализ системы безопасности почти обойдён. Я создал ложный паттерн трафика, имитирующий запрос от системы полива на обновление прогноза погоды. Сейчас я внедрю в этот запрос токен аутентификации, и она пропустит нас в гостевую сеть. Ещё секунд сорок, и…

В этот самый момент в динамике его наушника раздался бесстрастный голос искина:

— Аристарх, настоятельно рекомендую прекратить операцию.

— Что? Почему? Система нас заметила?

— Отрицательно. Судя по косвенным признакам, объект «Сэша» только что взяла управление на себя.

Прежде чем Мунин успел спросить, что это значит, в особняке за панорамным окном начался адский концерт.

Сначала на полную громкость врубилась музыка. Бодрая, неуместная, с оглушительными трубами и припевом «Байла, байла, ми амор!». Одновременно с этим тяжёлые электрошторы с жужжанием поползли вниз, а затем снова вверх. Затем в прихожей, которую было видно через боковое окно, вспыхнула и замигала всеми цветами радуги праздничная подсветка, превращая холл в филиал ночного клуба. Во дворе заработал автоматический полив сада.

И на фоне всего этого хаоса раздался тихий, почти незаметный щелчок, а за ним ещё один.

Замки ворот и входной двери открылись.

— Система безопасности отключена, — доложил Каспер. — Советую поторопиться, пока кошка не включила её обратно.

Мунин несколько секунд смотрел на приоткрывшуюся дверь. Потом перевёл взгляд на свой сложный ретранслятор, на котором всё ещё бежали строки кода. Медленно, с достоинством проигравшего гения, он сложил антенну, убрал оборудование в кейс и поднялся, прихватив на руки Хики.

Пока он шёл от калитки к входной двери, сквозь рёв музыки и шум воды до него доносились обрывки слов Сэши из внешних динамиков домофона:

— … нет, не эта кнопка, вот эта… ой, это что, бассейн? А эта зачем? О, свет выключился! А теперь включился! Кити-кити, как весело!

— Объект «Сэша» активировала пятнадцать из двадцати доступных функций панели управления, а остальные дезактивировала, — деловито сообщил Каспер в наушнике. — Камеры и датчики движения отключены. Также запущен подогрев пола в гараже и ночная подсветка теннисного корта. Хорошо, что вызов службы безопасности имеет отдельную панель.

Мунин вошёл в мигающую, ревущую, поливаемую водой крепость. Прошёл по коридору, где стробоскоп вполне мог вызвать приступ эпилепсии, и остановился на пороге гостиной.

Картина была сюрреалистичной.

Посреди комнаты, в полумраке, прорезанном всполохами цветомузыки, на диване сидел связанный простынёй Магнус фон Штербен. Перед ним, пританцовывая под зажигательные ритмы, стояла Сэша и с энтузиазмом нажимала на кнопки.

Мунин обвёл взглядом комнату. Клон Магнуса посмотрел на него с мольбой во взгляде. Не о спасении.

Собрав остатки достоинства, клон выпрямился, насколько позволяли простыни, и произнёс ровным, холодным голосом:

— Полагаю, вы пришли не за автографом.

Сэша наконец заметила Мунина и радостно взвизгнула.

— Мунин, смотри, я его поймала! Кити-кити!

— Вижу, — кивнул хакер, ставя кейс на стол. Хики сразу же высвободился из рук и начал осматриваться и обнюхивать мебель. Рядом жужжала Ягодка.

— Я сразу поняла, что это ты! — сообщила Сэша пленнику. — Но лицо другое! Это маска, да? Я сниму!

— Что⁈ — в голосе клона впервые прозвучала паника. — Руки убрала!

Но ангорийка не собиралась отступать. Её пальцы уже ощупывали его лицо, а хвост эмоционально подёргивался.

— Ага! Вот! Нашла!

Кошачий коготок подцепил тончайший, невидимый край силиконовой накладки на его подбородке. Она потянула. Накладка, менявшая форму челюсти, отклеилась с тихим влажным звуком. Затем последовала накладка, расширявшая нос. Потом те, что меняли линию скул и форму надбровных дуг.

Сэша отлепляла их одну за другой, с интересом рассматривая и складывая на столик, как коллекцию ракушек. Под ними проступало настоящее, знакомое всему миру лицо. Холодные, правильные черты. Презрительная складка у губ. Глаза хищника. Лицо Магнуса фон Штербена.

Мунин молча наблюдал за этим процессом. Он, гений кибербезопасности, архитектор непробиваемых систем, смотрел, как кошкодевочка голыми руками демонтирует маскировку, которую не распознала бы ни одна биометрическая система на планете. Это был не дешёвый грим, а профессиональные медицинские накладки, изменяющие ключевые антропометрические точки до неузнаваемости.

— Сэша, — окликнул он, — ты действительно молодец.

— Я же говорила! — девушка гордо выпятила грудь, держа в руках силиконовую скулу. — Я ниндзя, кити-кити! А ниндзя знают толк в скрытности!

Пока она торжествовала, Магнус, теперь уже с собственным лицом, сделал резкое, отчаянное движение в сторону. Его тело изогнулось, и он попытался ткнуться плечом в подлокотник дивана. Мунин мгновенно понял: там, под обивкой, скрыта тревожная кнопка.

Но Сэша снова оказалась быстрее.

— Нет-нет-нет! — воскликнула она, мягко перехватывая его и усаживая ровно. — Ты неправильно себя ведёшь! Мы же только познакомились, кити-кити! Нельзя пытаться уползти от новых друзей, это невежливо!

Мунин подошёл ближе. Он проигнорировал попытку побега и с профессиональным интересом уставился на узлы, которыми Сэша связала Магнуса. Это были не какие-то девчачьи бантики, а идеально завязанные морские узлы: «восьмёрка», «булинь», «штык». Узлы, которые не затягиваются при рывке, но и не ослабевают сами по себе.

— Где ты научилась так вязать узлы? — спросил он с офигением в голосе.

Сэша на мгновение задумалась, постучав пальчиком по подбородку.

— По телевизору передача была, про старых пиратов. Мы с Розочкой смотрели, а потом я ей лианы завязывала, а она пыталась распутать. Ей понравилось, кити-кити! Я очень талантливая!

— Действительно талантливая… — пробормотал Мунин. Он никак не мог отделаться от ощущения сюрреализма всего происходящего. И судя по лицу Магнуса, тот тоже надеялся скоро проснуться.

В ухе Мунина раздался голос Каспера:

— Анализ узловых соединений. Прочность на разрыв — достаточная. Вероятность самостоятельного освобождения для человека со стандартной физической подготовкой — 4,3%. Для человека с персональным тренером по йоге или аномальной гибкостью суставов — 11%.

Мунин посмотрел на поджарую, атлетичную фигуру клона, который даже связанный выглядел опасно.

— Сэша, — сказал он. — Добавь ещё пару узелков. На всякий случай.

* * *

Через пять минут в гостиной воцарилась относительная тишина. Мунин нашёл выключатель цветомузыки и неуместной попсы. Теперь из динамиков лилась тихая, нейтральная эмбиент-музыка. Сэша, добавив ещё один хитроумный узел, который она назвала «кошачья лапка», потеряла к пленнику интерес и уселась перед огромным экраном телевизора, который занимал почти всю стену.

Хики, видимо решив, что связанный злодей — самая удобная точка в комнате, беззастенчиво устроился на коленях у Магнуса и задремал.

Мунин расположился в кресле напротив и развернул свою рабочую станцию. Кейс с Каспером стоял на столике. Первым делом айтишник взял в руки личный планшет Магнуса.

— Пароль, — коротко бросил он.

— Генезис-Один-Альфа-Ноль, — без колебаний ответил Магнус.

Мунин начал вводить.

— Он врёт, кити-кити! — донеслось от телевизора. — От него сразу невкусно запахло. Ну, не настоящим запахом, а этим, как его… Мозговым! Обманывать нехорошо, не получишь мороженого! — строго добавила она клону.

Мунин остановился, поняв, что ангорийка снова задействовала эмпатию и уловила фальшь. Он посмотрел на клона. Тот сжал губы.

— Хорошо, — процедил он. — «Я-Бог-А-Вы-Все-Насекомые-1337». Все заглавные, с дефисами.

Мунин ввёл пароль. Планшет разблокировался.

— Спасибо, Сэша.

Подключившись к защищённому вай-фаю особняка, он погрузился в сеть. Прямой трансляции боя не было нигде. Эфир был мёртв. Зато новостные порталы и блоги разрывались от сообщений очевидцев. Мунин пробежал глазами заголовки:

«НЕБЕСНЫЙ ЛУЧ НАД ЛИХОДАРОМ: ПРИШЕЛЬЦЫ ИЛИ СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ?»

«МОЙ ДЯДЯ ГОВОРИТ, ЧТО ЭТО БЫЛА МОЛНИЯ ЗЕВСА!»

«ШОК! ВИДЕО! ЯРКАЯ ВСПЫШКА ОСВЕТИЛА НЕБО В 500 КМ ОТ ГОРОДА!»

«ЭТО ВСЁ ЗАГОВОР КОРПОРАЦИЙ!»

Сплошной информационный шум. Люди видели какой-то странный луч, причём очень издалека, что говорило о его колоссальной мощности и высоте источника. Но никто не понимал, что это было. Физика процесса была за гранью их воображения.

— О, Глуб-Морк! — радостно воскликнула Сэша.

Мунин оторвался от планшета. На огромном экране началась трансляция канала «Ужас, что произошло!» в экстренном выпуске новостей появился взволнованный осьминог-репортёр.

— Это были невероятные, исторические события, свидетелем которых мне посчастливилось стать! — вещал Глуб-Морк, его огромные глаза горели энтузиазмом. — К величайшему сожалению, в самый кульминационный момент вся наша аппаратура вышла из строя под воздействием мощнейшего электромагнитного импульса! Но мои глаза, дорогие зрители, мои глаза меня не обманули! Я видел это! Луч! Луч божественного гнева, ударивший с небес и испепеливший чудовищного «Змея Горыныча»! Великий Волот корпорации «Меха» уничтожен!

Мунин бросил быстрый взгляд на Магнуса. Клон сидел неподвижно, но его челюсти сжались так, что на висках заходили желваки. Он явно не ожидал, что его непобедимое творение можно вот так просто… испепелить.

— … героический «Мехатиран» пал в бою, — с трагическими нотками продолжал осьминог. — А легендарная «Избушка» капитана Волка обездвижена и повреждена! Что же предпримут власти? Попытается ли Совет Обороны атаковать ослабленного героя с помощью тяжёлых штурмовых Волотов класса «Молотобоец», которые прямо сейчас находятся на поле битвы и полностью боеспособны? Или же побоятся, что гнев неизвестного покровителя «Избушки» настигнет и их? Интрига сохраняется!

И тут изображение сменилось. На экране появился снимок, сделанный с орбиты. Выжженная, искорёженная земля поля боя. И посреди неё — идеально ровный, чёрный круг с остывающей оранжевой лавой в центре.

— Срочное сообщение! — встрепенулся Глуб-Морк. — Нашему телеканалу только что удалось получить эксклюзивные спутниковые снимки с высоким разрешением! Внимание на экран! Этот кратер — всё, что осталось от «Змея Горыныча»!

Мунин тихо встал. Он подошёл к экрану, снял очки, тщательно протёр их краем серой кофты. Надел обратно.

Картинка не изменилась. Это был не кратер от взрыва с рваными краями, а идеальный срез. Круг диаметром метров сто с гладкими, оплавленными, остекленевшими краями.

— Каспер, — голос Мунина был едва слышен. — Это монтаж?

— Анализ пикселей, спектрального смещения, геометрии теней… Отрицательно. Это реальная съёмка. Предположительная природа явления: сфокусированный орбитальный плазменный удар. Технологический уровень… Мне не с чем сравнивать. Это первый подобный прецедент в моей базе данных.

— В чьей угодно базе данных, — прошептал Мунин.

— Я же говорила, Мунин! — раздался довольный голос Сэши. — Волк всегда что-нибудь придумывает!

Хики, спавший на коленях у Магнуса, проснулся от напряжения в теле злодея, открыл один глаз и лениво зевнул. Его ушки на мгновение вспыхнули нежно-розовым светом.

Клон Магнуса смотрел на экран. Его лицо прошло все стадии: от недоумения через отрицание к чему-то новому. Даже не страх, а холодный ужас инженера, столкнувшегося с непостижимым. Он не боялся смерти. Он боялся неизвестной переменной в своём идеальном уравнении мира. Он буквально на глазах пересчитывал реальность заново, и результат ему категорически не нравился.

— Это… невозможно, — выдохнул он. — Десятикратное дублирование всех систем. Адаптивная броня, три независимых реактора, антигравитационные компенсаторы. Эта машина была способна выдержать прямое попадание тактического ядерного заряда! Её нельзя уничтожить одним ударом! Это физически невозможно!

Мунин, не оборачиваясь, ответил:

— Посмотрите на кратер. Ваш дракон не уничтожен. Он испарён.

В комнате повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тихим урчанием Хики, который немного потоптался на Магнусе и устроился поудобнее. Клон смотрел на идеальный круг на экране, в его глазах отражалась бездна. Бездна, в которую только что рухнула вся его картина мира.

— Кто… — произнёс он с недоумением гения, встретившего бога. — Кто это сделал?

Мунин повернулся. Его лицо было серьёзным, как никогда.

— Не знаю, — ответил он. — Но этот кто-то не на вашей стороне.