Исторически первым феноменом, имеющим отношение к старению и описанным B. Gompertz в 1825 году на основании анализа статистики смертности, является экспоненциальная зависимость коэффициента общей смертности от возраста, начиная с 30 лет [13]. Позднее подобная зависимость была установлена в отношении смертности от ряда групп индивидуальных старческих заболеваний, вносящих значимый вклад в величину показателя смертности – от злокачественных опухолей и от сосудистых заболеваний мозга [14].

Что касается зависимостей смертности от менее многочисленных заболеваний старческого возраста, то их экспоненциальный характер начинался с 40–50 летнего возраста, что, вероятно, было обусловлено поведением системы со взаимным истощением, когда смертность от более многочисленных заболеваний вносила существенные помехи в динамику роста показателей смертности от менее многочисленных заболеваний.

В отношении достоверности и подробности статистики смертности и заболеваемости больше всего повезло злокачественным новообразованиям. В учётной форме № 7 Минзрава СССР, а теперь и России статистика этих заболеваний собирается по 5 летним возрастным диапазонам, начиная с 4 летнего возраста. Представив табличные данные статистики накопленной заболеваемости (распространённости, болезненности) и смертности от злокачественных новообразований [15] в графической форме [16], я получил удовлетворительные экспоненциальные зависимости, каждого из этих показателей в возрастном диапазоне 4–70 лет, то есть со значительно более раннего возраста, что свидетельствует о раннем начале старения организма человека (Графики 1 и 2).

График 1. Распространенность злокачественных новообразований среди населения России на 100 000 человек в 2017 году в возрастном диапазоне 4–69 лет. Это экспонента, близкая к экспоненте физиологического старения (senescence), определяемая внутренними причинами, на которые гериатры пока не могут позитивно воздействовать, поскольку не знают их природу. По этой экспоненте накапливается с возрастом большинство заболеваний человека (возраст зависимых): болезней сердца, гипертонии, мозговых инсультов, артериосклероза, сахарного диабета второго типа, астмы и бронхитов, цирроза печени, нефритов и нефрозов. Лечение старения вслепую, без знания этиологии и патогенеза не только не продуктивно, но и вредно. Об этом свидетельствует значительное системное отклонение значений общей заболеваемости злокачественными новообразованиями от экспоненты в возрастном диапазоне обслуживания гериатрии: 49–69 лет (отмечен толстой чертой справа на графике).

Возможность выявления раннего начала старения была, вероятно, обусловлена посмертной верификацией диагнозов этой строки учёта заболеваемости и смертности, равно как и высокой степенью достоверности результатов, получаемых современными методами выявления опухолей и методами посмертной диагностики.

График 2. Смертность от злокачественных новообразований на 100 000 населения России в 2017 г. в возрастном диапазоне 4–69 лет. Период полураспада человеческого организма составляет половину максимального срока жизни человека при условии сохранения скорости старения в раннем возрасте (свойство экспоненты). Поскольку старение уже затронуло человека в раннем возрасте, значение показателя максимальной продолжительности жизни человека, полученное путем экстраполяции экспоненциальной зависимости, основанной на значениях смертности в более раннем возрасте, не является истинным и должно превышает 124 года. Получение истинного значения показателя максимальной продолжительности жизни человека станет возможным, во-первых, когда будет отменено патогенное вмешательство гериатров, действующих вслепую, не зная этиологии и патогенеза болезни старения, и, во-вторых, после внедрения разработанной мной технологии интенсивного замедления старения, основанной на знании этиологии и патогенеза этого заболевания. Патогенный эффект лечения старения вслепую ещё в большей степени проявляется на смертности. Об этом свидетельствуют значительные системные отклонения показателей смертности от экспоненты в области активных действий гериатрии.

Лечение старения вслепую не только не продуктивно, но и вредно! Впервые подобную экспоненту общей смертности человека, но, начиная с 30 летнего возраста, описал Бенджамин Гомпертц в 1832 году!

Экспоненциальный характер зависимости любого, ускоряющегося со временем процесса свидетельствует об автокаталитической природе его протекания или о наличии положительных обратных связей.

В патогенезе старения встречаются этапы, на которых происходит увеличение интенсивности патогенного фактора, инициирующего это заболевание – дефицита кислорода в органах и тканях. Перечислю эти стадии, описанные в первой части аналитического обзора.

1. Непроизводительные затраты кислорода на всё увеличивающуюся с возрастом избыточную активность симпатической нервной системы в условиях дегенерации обратной, отрицательной (тормозящей метаболизм) афферентной связи с периферией.

2. Непроизводительные затраты кислорода на всё увеличивающуюся с возрастом избыточную и невостребованную активность, органов и тканей в связи необратимой активацией эфферентной части симпатического отдела ВНС.

3. Непроизводительные затраты кислорода на всё увеличивающуюся с возрастом активность стволовых структур мозга и гипоталамуса, обусловленную снижением интенсивности тормозных сигналов, проходящих по второй, неспецифической афферентной системе в связи дегенерацией афферентной части дуги безусловного рефлекса.

4. Непроизводительные затраты кислорода организмом в связи с переключением регуляции метаболизма адаптации с дегенерирующей с возрастом ВНС на эндокринную систему, вовлекающую в ответ на внешние и внутренние воздействия лишние клеточные элементы на значительно более длительные периоды медленной адаптации.

Кроме того, экспоненциальный характер смертности и распространённости полутора десятка пролиферативно-дегенеративных заболеваний, патогенез каждого из которых является составной частью патогенеза старения, обусловлен:

1. Закупоркой кровеносных сосудов в связи с образованием склеротических бляшек, в формировании которых принимают участие дедифференцированные ГМК из медии кровеносных сосудов, мигрирующие в эндотелий, или образующие кольцевые структуры, сжимающие просвет кровеносных сосудов при их неконтролируемом разрастании. Даже одиночное такое образование приводит к ишемии большого объёма ткани.

2. Снижением с возрастом скорости производства и снижением концентрации носителей свободной энергии АТФ и НАД(Ф)Н.

3. Снижение с возрастом скорости работы большого перечня ферментов, движущих метаболизм за счёт энергии гидролиза АТФ и за счёт энергии окисления пиридиновых нуклеотидов НАДН и НАДФН, в связи со снижением с возрастом скорости производства АТФ, НАДН и НАДФН.

4. Снижением с возрастом активности целого ряда ферментов – оксидаз, одним из субстратов каждого из которых является кислород.

5. Ускорением с возрастом энергозависимых и энергозатратных процессов апоптоза и некроза.

6. Ускорением с возрастом энергозатратных реакций иммунной системы на собственные антигены проявляющееся в хроническом воспалительном процессе.

7. Ускорением с возрастом отравления клеток и организма в целом в связи со снижением активности энергозависимых систем детоксикации клеток и организма в целом.

8. Снижением с возрастом эффективности работы систем регулирования метаболизма – ВНС и эндокринной системы.

9. Снижение с возрастом эффективности работы дыхательной и сердечно-сосудистой систем, обеспечивающих доставку кислорода к органам и тканям.

Динамика патогенеза старения на его поздних этапах, после 70 лет не укладывается в экспоненциальную зависимость и имеет сложный характер.

Я полагаю, что афферентная денервация, приводящая к неконтролируемой активации эфферентной части симпатической части ВНС, является самым интенсивным патогенетическим процессом, определяющим быструю динамику старения до 70 лет. После 70 лет динамика старения замедляется в связи с переходом регуляции метаболизма адаптации от ВНС к эндокринной системе что обусловлено дегенерацией эфферентной части дуги безусловных рефлексов (графики 3 и 4).

Если до 70 лет динамика старения определяется активным процессом, то после 70 лет она определяется пассивным процессом, сопровождаемым замедлением скорости метаболизма и увеличением хаоса в связи с постепенной утратой системной эндокринной регуляции.

Смерть обусловлена утратой возможности поддерживать гомеостаз в связи с деградацией обеих систем регуляции метаболизма – сначала ВНС, а затем эндокринной системой.

В связи с тем, что я рассмотрел преимущества и недостатки систем регуляции метаболизма многоклеточного организма исключительно с позиций ускорения или замедления патогенеза старения, у читателя может сложиться неверное представление о том, что эндокринная система соткана из одних только недостатков. Это не так. Эндокринная регуляторная система метаболизма многоклеточного организма эволюционно возникает на основе нервной системы как её продолжение, совершенствование и увеличение разнообразия её сигналов.

Преимущество эндокринной системы над ВНС проявляется в условиях увеличения на планете общей биомассы. В условиях постоянно возрастающего количества пищи и растительной, и животной появляется возможность увеличения массы тела многоклеточных животных. Именно масса тела становится одним из значимых факторов в борьбе за существование. Чем больших размеров хищник, тем у него больше шансов найти себе жертву, а чем больше масса потенциальной жертвы, тем больше у неё возможностей избежать негативных последствий встречи с хищником.

При избытке пищи становится не так важна эффективность биоэнергетических механизмов регуляции метаболизма, как интенсивность и мощность метаболизма. Более важным становится скорость наращивания массы тела и массы органов, пусть даже сопровождаемые снижением эффективности производимых затрат энергии.

Возникающая эндокринная система, вероятно, понадобилась, как для мультипликации и увеличения разнообразия регуляторных сигналов ВНС, путём распространения их с помощью большого количества гормонов на возросшую массу регулируемых клеточных элементов (функция усилителя и функция увеличения разнообразия сигналов), так и для пролонгирования действия этих сигналов на длительное время, как в связи с увеличением массы органов и тканей, так и в связи с увеличением длительности основных жизненных событий обусловленных увеличением массы тела – полового созревания, роста, развития, размножения и адаптации.

Эндокринная система в отличие от ВНС имеет более мощный и более стабильно функционирующий канал доставки информации (гормонов) до регулируемой периферии через систему кровообращения.

Преимущества эндокринной системы регуляции над ВНС начинают реализоваться не только на более поздних этапах филогенеза, но и на более поздних стадиях онтогенеза. До начала полового созревания ВНС эффективно справляется с управлением метаболизмом в небольшом теле ребёнка. Однако увеличение массы тела, инициируемое половым созреванием, требует более интенсивного метаболизма и более надёжной и мощной системы его регуляции.

Возраст зависимое отмирание ВНС это в том числе и итог конкуренции ВНС с менее прихотливой эндокринной системой за кислород. Меньшая уязвимость эндокринной системы к дефициту кислорода, обусловленная отсутствием уязвимых путей обеспечения доставки сигналов (протяжённые аксоны нейронов) в конечном итоге и приводит к более позднему её отмиранию в онтогенезе.

Таким образом, зависимое от возраста смещение акцента регуляции метаболизма с ВНС на эндокринную систему это естественный эволюционный процесс отразившийся в том числе и на онтогенезе.

Более подробно о смене вклада патогенных процессов в динамику проявления старения будет опубликовано в третьем издании моей книги [16], которая в настоящее время близка к завершению.

График 3. Распространенность злокачественных новообразований среди населения России на 100 000 человек в 2017 году в возрастном диапазоне 4–89+ лет.

Неутешительным следствием того, что патогенез злокачественных новообразований является неотъемлемой частью патогенеза старения, является принципиальная невозможность справиться с онкологическими заболеваниями, предварительно не победив физиологическое старение.

График 4. Смертность от злокачественных образований на 100 000 населения России за 2017 год в возрастном диапазоне 4–89+ лет.