ГЛАВА ВТОРАЯ

Пятью минутами ранее

Роксана прищурилась, разглядывая свое отражение в окне проезжавшего мимо такси, чтобы убедиться, что мигающие огоньки её светодиодного бюстгальтера не просвечивают сквозь свитер.

На дворе август, и ты в Городе Греха.

Огромное количество прохожих на тротуаре Стрипа, скорее всего, сочли бы странным её кардиган, а не розовые мигающие огоньки лифчика.

Она увернулась от пары девчонок в мини-платьях и поймала взгляд своей подруги детства Киры на другой стороне улицы, которая была одета так же и заметно изнывала от удушающей жары. Они придумали этот план, чтобы сделать девичник их лучшей подруги Ольги незабываемым, но если они не начнут проект «Потряси задом» в ближайшее время, завтрашние утренние заголовки всех газет Вегаса будут гласить: «Пять полупьяных русских девушек растаяли, превратившись в лужицы телесного цвета».

Оти разработали этот план на полу её квартиры в Москве, блаженно не подозревая, что такая жара вообще существует. Садясь в самолет два дня назад, они проверили погоду и решили, что трехзначные цифры температуры, вероятно, как-то связаны с переводом Фаренгейта в Цельсий, и всё, скорее всего, будет в порядке.

Всё было совсем не в порядке.

Роксана вяло замахала руками Кире и указала на свое запястье.

Сколько еще?

Кира посмотрела на экран мобильного телефона, зажала его между подбородком и плечом и подняла вверх обе руки с растопыренными пальцами.

— Ti cho ebanuti? — крикнула Роксана через шумный Стрип, будучи абсолютно уверенной, что никто из толпившихся на тротуаре американцев понятия не имел, о чём именно она только что проорала своей лучшей подруге.

Но если серьезно. Ждать еще десять минут, чтобы запустить план?

Она не продержится так долго без теплового удара. Шампанское, которое они пили на завтрак, обед и непрерывно в перерывах между ними, зловеще булькало в желудке. Из её светлых волос испарился всякий намек на объем, из-за чего рваные пряди челки лезли прямо в глаза. И она почти слышала, как её кожа шкворчит под натиском великого западного солнца. Пора было искать укрытие.

Содрогаясь от мысли о счетах, которые, вероятно, накапливались за международные смс, она набросала подруге быстрое сообщение: «Иду охладиться. Буду через десять».

Роксана скинула свои металлические золотые туфли на высоких каблуках, прижала их к груди и припустила трусцой по тротуару — обещание сладкого кондиционированного воздуха манило её к входу в ближайшее казино, «Circus Circus».

Из-за дорогого авиабилета из Москвы и расходов на роль подружки невесты — и всё это при студенческом бюджете — они остановились в более дешевой части Лас-Вегас-Стрип. Учитывая те безумства, которые Роксана и четверо её лучших подруг планировали выкинуть через десять минут, находиться чуть поодаль от самых густых толп было, пожалуй, к лучшему.

Будем надеяться, это означало, что полиции потребуется больше времени, чтобы приехать.

Праздновали ли Роксана и её подруги свое двадцатилетие шумно и бурно, будто последствия были не более чем далекой перспективой? Да. И она наслаждалась этим — пожалуй, больше всех из них. Она и её подруги познакомились еще детьми в Москве, хотя Роксана никогда не была свободна, чтобы поиграть в парке или поболеть на местных хоккейных матчах: мать заставляла её держаться рядом, чтобы после наступления темноты обучать семейному бизнесу. Только когда Роксане исполнилось восемнадцать и она начала принимать собственные решения, они с подругами стали неразлучны. И с тех пор, как началась её взрослая жизнь, она с лихвой компенсировала упущенное время, проводя ночи за смехом, а дни — за изучением нормальных предметов в университете.

Истории и географии — в противовес умению передвигаться без единого звука и прятать оружие.

Теперь, когда она входила в «Circus Circus», охранник выразительно посмотрел на её босые ноги, но она одарила его своей самой лучшей улыбкой, и он пропустил её внутрь.

Ледяной воздух окутал её голые икры, влажную шею, и она застонала, не обращая внимания на глазеющих людей. Яркий ковер на полу казино казался гладким и мягким для подошв того пекла, которое она раньше называла своими ногами, а кожаное сиденье автомата за пять центов гостеприимно приняло её перегретое тело, когда она опустилась на него боком.

Закрыв глаза, она откинула голову назад и впитывала прохладу.

Рай.

Она была в раю.

Пока… вот оно. Затылок Роксаны пронзило покалывание — проявление единственной черты, которую она унаследовала от своей легендарной матери. Колючая интуиция, когда в воздухе пахло чем-то интересным. Но ведь «интересное» могло означать очень многое, не так ли? Коктейль Молотова, влетающий в окно, был интересным со своим переливающимся синим шлейфом, когда разлетающиеся вокруг осколки стекла образовывали опасную рамку для картины. Учитывая профессию её матери, Роксане было предоставлено предостаточно времени для изучения этих смертоносных коктейлей и их результатов.

Сегодня, однако, она находилась почти в шести тысячах миль от дома, и в оживленном гуле азартных игр и разговоров не было никаких сбоев. Это было не то «интересное», что любила её мать, слава Богу. По какой-то причине Роксана не спешила открывать глаза и выяснять причину покалывания в шее. В ушах нарастал шипящий звук, приближаясь к кульминации, закручиваясь всё быстрее и быстрее —

Она опустила голову вперед и открыла глаза.

Все звуки словно высосало из комнаты, не оставив после себя ничего. Ну, не совсем ничего, слышался слабый, металлический, непрерывный писк, похожий на то, как у пациента останавливается сердце.

Кто был этот мужчина, стоявший перед ней?

Он был здесь чужим. Он совершенно не вписывался в это место.

Гудели зуммеры, звенела музыка. Люди перекликались друг с другом. Клубился сигаретный дым. Но он не шевелил ни единым мускулом. Всё, кроме него, было размытым. Внезапно второстепенным.

Да, он был привлекателен. В той манере, которая, должно быть, пугает некоторых женщин. Если бы женщина захотела этого мужчину, ей пришлось бы держаться изо всех сил, и всё равно она, вероятно, осталась бы позади, глотая пыль. Нет сомнений, что они пытались бы догнать его, умоляя о прежнем отношении.

Он был темноволосым, с глазами цвета виски, высоким и небритым.

Сильным.

Наблюдательным.

Сейчас он смотрел на Роксану, слегка нахмурив черные брови, словно пытался вспомнить её. Пожалуйста. Не спрашивай меня, не встречались ли мы раньше. Это была бы такая предсказуемая фраза для знакомства, а ей странным образом хотелось, чтобы его характер соответствовал всему остальному его облику.

Почему?

Ей уж точно не нужен был такой пугающий мужчина.

Легкий, беззаботный и максимально далекий от той тьмы, в которой она выросла. Вот к чему она тянулась, к вящему отвращению своей матери, Королевы Теней.

Раздраженная напоминанием о семейном напряжении, оставшемся в России, Роксана с фырканьем скрестила ноги, заметив, как на его щеке дернулся мускул. — Ну? Выдайте что-нибудь стоящее. У меня есть всего пять минут, прежде чем я устрою здесь разгром.

Уголок его рта дернулся, и по какой-то причине эта крошечная реакция показалась монументальной победой. — Ты планируешь устраивать разгром в одной туфле, Золушка?

Он поднял одну из её золотых металлических туфель, и она нахмурилась.

— Где это я её обронила?

— Возле покерных столов, где я сидел. — Перевернув туфлю в руке, мужчина мазнул взглядом по пятицентовому автомату, а затем снова уставился на неё своим жестким взглядом. — Играешь в автоматы? Я бы дал тебе статус девушки, предпочитающей рулетку.

Она фыркнула. — Я ни во что не играю. Я не отдам этим хорькам свои деньги.

— Умно.

— Da. — Она поджала губы. — К тому же у меня и так очень мало денег.

Еще одно из тех упоительных подергиваний его губ. — Как бы то ни было, думаю, ты, вероятно, нашла бы способ их удвоить. — Он словно вырвался из транса, беззвучно и без тени юмора рассмеявшись себе под нос. — Ты проделала долгий путь, чтобы отказаться от главного аттракциона Вегаса. Если ты здесь не ради азартных игр, то зачем приехала?

— Девичник моей лучшей подруги.

Он огляделся и приподнял бровь, словно спрашивая: «И где же они?».

— Скоро я снова с ними встречусь. — Из-за того, что она сидела гораздо ниже, в то время как он стоял, расставив мощные ноги, его внушительный рост и безжалостное телосложение заставляли её чувствовать себя женственной, заставляли осознавать свое тело как приманку так, как никогда раньше. Хотя последние несколько лет она наверстывала упущенное из-за строгости своего воспитания, противоположный пол всё еще оставался на втором плане. Ни один из парней в университете её не интересовал. И ни один из них не мог даже надеяться заставить её нутро замереть от нетерпения и возбуждения одновременно, как это делал этот мужчина одним своим присутствием. И у неё появилось настойчивое желание заглянуть к нему в душу.

Или выбить его из равновесия и посмотреть, как он с этим справится.

— Чего ты ждешь от женщины?

Это был странный вопрос для незнакомца при любых обстоятельствах, но особенно посреди шумного казино. И тем не менее он ответил без колебаний, словно ожидал от неё вопросов посложнее обычного. — Я никогда ничего ни от кого не жду, будь то мужчина или женщина.

Интересно. — А чего ты ждешь от себя?

— Постоянства.

Ей понравился этот ответ. Очень. Но почему-то он её не удивил. Однако еще больше, чем его честный ответ, ей понравилось то, как быстро он ответил. Похоже, этот человек хорошо знал себя и жил со своими убеждениями.

— А ты? — спросил он. — Чего ты ждешь от мужчины?

— Не знаю. — Она похлопала на него ресницами. — А что у тебя есть?

Его взгляд скользнул по её ногам, теплея, после чего на его виске дернулась жилка. — Только назови, детка.

Черт. Если она и дальше будет так метаться от жара к холоду и снова к жару, то подхватит воспаление легких. Её тело было в таком же замешательстве, как и разум, от реакции на этого человека — тепло, казалось, проникало в новые уголки внутри неё, о существовании которых она и не подозревала. Когда она ответила, её голос прозвучал едва заметным шепотом: — Хорошо, что я сама жду от себя благоразумия, иначе я могла бы принять это откровенное приглашение.

На его лице скептицизм боролся с вожделением. — Благоразумие — это действительно то, чего ты от себя ждешь?

— Nyet. — От его проницательности у неё почти закружилась голова. — Я жду приключений.

Приключений.

При случайном напоминании о том, чем она должна заниматься, Роксана выхватила телефон из кармана и поморщилась. — Ой-ой-ой. Всего три минуты до времени разгрома. — Она взяла туфлю, которую он протянул, без спроса ухватившись за его руку, чтобы удержать равновесие, и натянула туфлю на ногу, а затем и вторую. — Я зашла сюда охладиться, а теперь опоздаю.

— Опоздаешь куда конкретно?

Да какая, к черту, разница, она ведь больше никогда его не увидит.

Это действительно не должно было беспокоить её так сильно, как беспокоило.

Заставив себя улыбнуться, Роксана распахнула полы своего кардигана, озарив их пространство розовыми мигающими огоньками своего лифчика.

— Dasvidanya, temnota moya.

Она оставила мужчину смотреть в пустоту, а её смех тянулся за ней, пока она бежала прочь из казино, цокая дешевыми каблуками по мрамору, а затем по раскаленному тротуару. Выбежав на Стрип, она помахала Кире, сигнализируя о готовности, и получила в ответ поднятый вверх большой палец. Однако произошло нечто странное. Она подумала о мужчине из казино. Его лицо. То, как от него пахло сосной. На самом деле у неё возникло почти безумное желание повернуться и поискать его глазами у входа в «Circus Circus». Может, он пошел за ней?

По крайней мере, ей хотелось бы узнать его имя.

Что вообще дернуло её назвать его своей темнотой?

Это звучало так интимно.

И все же ей безумно понравилось, как это слово слетело с её языка. Как будто само его произнесение… связало их вместе. Скрепило что-то.

— От этой жары мои мозги определенно превратились в дерьмо, — пробормотала Роксана, всё еще испытывая непреодолимое желание обернуться. Поискать его.

Она только начала поворачивать голову, как пискнул её мобильный телефон.

Пора.

Она сбросила кардиган и швырнула его на тротуар, тут же удостоившись гудков от проезжавших мимо автомобилистов. Было ли это сделано в знак одобрения или раздражения, Роксана не знала и знать не хотела. Как только в потоке машин образовался просвет, четыре русские девушки в мигающих розовых бюстгальтерах выскочили на проезжую часть, пустившись в танец, который они неделями репетировали в перерывах между занятиями. Точно по расписанию Ольга в сопровождении своего жениха — который был в курсе плана — остановилась прямо перед своими танцующими подружками невесты.

Целых десять секунд она не могла сделать ничего, кроме как смотреть на них с открытым ртом, но когда Роксана вышла в самый центр четверки, прогнувшись и щелкнув пальцами со скошенными к носу глазами, Ольга проиграла битву с весельем, и её тело сотряслось от смеха.

Новая волна машин подобралась к ним ближе, но девушки продолжали танцевать, попадая в такт друг другу. И это был один из тех моментов, когда всё замедлилось, а жизнь совершила прыжок, подобно приме-балерине, приземлившись в идеальную форму. Вот почему она избегала ужаса материнского наследия. Отчаяния от того, что значит быть истребительницей вампиров. Вот почему она вместо этого выбрала свет. Ради таких моментов, когда чьё-то сияние во Вселенной поднимается на ступеньку выше, становясь настолько ярким, что его можно увидеть из космоса. Все они переживали этот момент вместе, и она ликовала в золотистой дымке создаваемого воспоминания. Которое сохранится навсегда.

Позади Ольги и её жениха на тротуаре собралась толпа, и Роксана почувствовала необходимость заглянуть в самые задние ряды этого скопления людей. На неё был устремлен взгляд цвета виски — пристальный, полный веселья.

Горячий.

Temnota moya.

Дрожь пробежала по её позвоночнику, и её шаги дрогнули.

— Рокс! — Кира наполовину рассмеялась, наполовину прошипела. — Финал! Эффектный финал!

— Точно. Я готова. — Она встряхнулась и повернулась, наклонившись вперед и вздернув юбку. Выстроившись в ровную линию с четырьмя другими подружками невесты, их задницы образовали слово О-Л-Ь-Г-А.

Автомобильные гудки безумно затрубили один за другим, а с обеих сторон Стрипа раздались крики одобрения.

И сквозь всё это прорезался вой сирен.

Все пятеро бросились на тротуар, чтобы дать машинам проехать; все говорили наперебой, смеясь. Ольга пыталась показать им фотографии выступления, которые она успела сделать на свой телефон, но сирены теперь были не просто близко — они были в поле зрения, проносясь через перекресток в том же квартале, где находился «Circus Circus».

— Эй! — крикнула Роксана, перекрывая общую болтовню. — Уводите Ольгу отсюда. Если кого-то из нас арестуют, так тому и быть, но она не должна пропустить собственную свадьбу.

Жених Ольги взял свою всё еще хихикающую будущую невесту за руку и побежал с ней в сторону казино. Что было отлично для них. Но их одежда давно исчезла, а они всё еще стояли там, освещая тротуар светодиодными лифчиками.

— Вот эту часть плана мы не продумали, — задумчиво произнесла Роксана. — Немного недальновидно с нашей стороны, но в следующий раз мы исправимся, da?

Грубый голос раздался у них за спиной — глубокий и властный: — Вам, девочки, нужно разделиться. Рассыпаться. Они будут искать группу.

Роксана повернулась и обнаружила его — мужчину из казино, приближающегося к их компании. — Наша одежда пропала, — сообщила она ему, поморщившись. — Кажется, американское слово для этого — «conspicuous».

— Можно и так сказать, — сухо ответил он, доставая бумажник из заднего кармана и вытягивая пять двадцатидолларовых купюр, которые протянул её подругам. — Идите внутрь. Купите футболки в сувенирном магазине и не высовывайтесь. Живее.

То, как легко он взял всё в свои руки, не будучи при этом навязчивым, заставило мысли Роксаны запутаться, но в конце концов она успокоила подруг по-русски и погнала их к мигающим огням «Circus Circus». — А как же я, мужчина с планом?

Он медленно поднял руку, и на его пальце покачивался её кардиган. — Поймал его до того, как он коснулся земли.

Крошечные взрывы заплясали в её животе. — Ты пошел за мной.

— Я хотел узнать твое имя. — Не отрывая взгляда от её глаз, он укутал её в кардиган, скрывая розовое мигание. — И мы еще не закончили.

— Не закончили что?

Он сократил расстояние между ними на дюйм, вынуждая её закинуть голову. — Не знаю. — Его дыхание шевельнуло прядку волос у её рта, и он откинул её костяшкой пальца. — Пойдем выпьем со мной, и мы во всем разберемся.

Огонь лизнул её внутреннюю сторону бедер. Слова «пойдем выпьем» с тем хриплым акцентом, с каким он их произнес, с тем же успехом могли означать «пойдем со мной в постель». Обычно у Роксаны не возникало проблем с тем, чтобы разложить вещи по правильным или неправильным категориям. О, она принимала немало безумных решений, вроде танцев посреди самой оживленной улицы Невады и блокирования движения, но, по крайней мере, она шла на эти ситуации с открытыми глазами. С пониманием возможных последствий.

Каковы были последствия времени, проведенного с этим мужчиной?

Абсолютная неизвестность.

Балерина в её животе теперь бешено крутила пируэты, задевая атласным носком внутренние стенки, умоляя её через эти ощущения пойти куда-нибудь с ним. Продлить это невероятное предвкушение, даже если оно ни к чему не приведет. Даже если оно и не могло ни к чему привести, учитывая, что они жили на разных континентах. У неё никогда не было случайных связей, но ведь это было бы именно так, верно? Роксана этого не хотела. Или хотела?

Она поняла, что он с молчаливым вниманием наблюдает за её ментальной гимнастикой. — Я обдумываю твое предложение.

— Я вижу. — Его тон был ироничным. — Ты танцуешь полуголая на Стрипе и навлекаешь копов на свою голову с улыбкой на лице. Но выпивка со мной тебя пугает?

— Тюрьма — это временно. — Честный ответ вырвался шепотом прежде, чем она успела прикусить язык. — Ты не производишь впечатление такого же.

Веселье постепенно исчезло с его лица. — Взаимно.

В горле у неё словно застряла горсть монет, и она попыталась с трудом их сглотнуть, но как бы она ни старалась, она не могла разорвать зрительный контакт, утопая всё глубже и глубже в янтарном цвете его глаз. — Может, нам стоит притвориться, что мы никогда не встречались. Так было бы проще.

Он медленно покачал головой. — Сомневаюсь. — Что-то над её головой на мгновение привлекло его внимание. — Позади тебя коп, устроительница разгромов. Мне не хотелось бы говорить тебе об этом, но пока ты решала, выпить со мной или нет, солнце уже зашло.

— И?

— Твои сиськи мигают.

— Оу. — Роксана посмотрела вниз и обнаружила, что он прав. Мигающие огоньки были видны сквозь кардиган. — Насколько близко сейчас коп?

— В нескольких шагах.

— Выключатель сзади, — быстро сказала она. — Сожми застежку.

Его правая бровь поползла вверх. — Засунуть руку тебе под кофту?

— Da! Сейчас не время для скромности.

— Просто уточняю.

Роксана моргнула, когда его большая ладонь легла на её поясницу, прямо над изгибом ягодиц, притягивая её к своему телу. Его теплая ладонь скользнула вверх по обнаженному позвоночнику, подцепив крючок бюстгальтера двумя пальцами и сжав его, ни на секунду не отводя взгляда от её лица. И это была плохая новость, потому что он в упор видел её реакцию на свое прикосновение. Она забыла, как держать веки приподнятыми, а губы сомкнутыми. Эти навыки просто испарились, её соски мгновенно затвердели, и вот она стояла, прижавшись к этому мужчине, от которого веяло опасностью, а её чувства пребывали в состоянии полного хаоса.

— Теперь всё в порядке, — прохрипел он, и его рука плавно скользнула обратно по её позвоночнику, остановившись на пояснице, прямо под подолом её свитера.

— Элиас, — сказал он, прижимаясь щекой к её виску. — Так меня зовут. Повтори.

— Элиас, — прошептала она. — Я… Роксана.

В его груди раздался рокот.

— Добрый вечер, народ, — раздался мужской голос слева от них. Это был коп, и он достал фонарик, светя им под ноги. — Вы случайно тоже не застали то маленькое представление? Может, видели, в каком направлении побежали те девушки?

— Нет, сэр, — ответил Элиас с бесстрастным выражением лица. — Извините, ничем не можем помочь.

— Вы точно в этом уверены? — Коп наклонил голову, мазнув взглядом по Роксане, и пальцы Элиаса крепче сжались на её пояснице. — Паре людей показалось, что ваша спутница могла принимать в этом участие.

— Уверены, — сказал Элиас, свободной рукой залезая в свой карман и доставая оттуда…

Жетон?

— Она всё время была со мной. — Роксана успела уловить только слова «Лос-Анджелес» и аббревиатуру S.W.A.T., прежде чем Элиас снова спрятал жетон. — Но мы будем рады сообщить вам, если что-нибудь выясним.

Офицер покачался на пятках. — Моя ошибка, брат. — Он кивнул и пошел своей работой. — Приятного отдыха в Вегасе.

— Спасибо.

Роксана моргнула, пытаясь совместить этого принца тьмы со своими представлениями о правоохранительных органах. Разве они не должны быть по разные стороны баррикад? Более того, в мире, где она выросла, те, кто обеспечивал соблюдение человеческих правил, были препятствиями, которых следовало избегать. Она никогда не вступала ни с одним из них в сколько-нибудь значимый контакт. — Можно мне одолжить этот жетон?

Он прищурил один глаз. — Как думаешь, устроительница разгромов?

— Похоже на «нет».

— Значит, твой английский идеален.

Смех вырвался у Роксаны, удивив её саму. Обычно она смеялась над мужчинами, а не вместе с ними, над этими бедными идиотами. Уж они-то точно никогда не заставали её врасплох более одного раза, как этот человек умудрился сделать меньше чем за час. — Мне пора возвращаться к подругам. Скоро. — Она потянулась между ними и застегнула три средние пуговицы своего кардигана. — Я решила, что ты можешь повосхищаться мной еще недолго, temnota moya.

Победа в его выражении лица была смешана с облегчением, но ей позволили увидеть лишь мимолетный намек на это, прежде чем он взял свои эмоции под контроль. — Напиши своим подругам. Отправь им мою фотографию и скажи, что я веду тебя в «Encore».

Ничто не могло смутить Роксану, но по какой-то причине то, как этот мужчина заботился о её безопасности, заставило её почувствовать себя так, словно она слишком быстро падает в лифте, оставляя желудок на верхнем этаже здания. Она сделала, как он просил, тихо рассмеявшись, когда он даже не удосужился улыбнуться для фотографии, и скользнула телефоном обратно в карман юбки.

Его пальцы переплелись с её пальцами, и он потянул её в сторону более дорогой части Стрипа. — Temnota moya. Ты назвала меня так уже дважды. Что это значит?

— Это значит: «тот, кто покупает выпивку», — солгала она.

Его смех был глухим, но настолько искренним, что он, казалось, обнял её —

Покалывание пробежало по затылку — гораздо более холодное, чем то, что она почувствовала в казино, когда Элиас подошел к ней, — и она, споткнувшись, остановилась, высвобождая руку Элиаса, чтобы обернуться. Осторожность шептала ей на ухо, но она не могла разобрать слов. Ничего подозрительного не было видно. Просто гуляки, наслаждающиеся ночным отдыхом. Никаких машин, едущих быстрее или медленнее обычной скорости.

— Что такое? — спросил Элиас, и его глаза цвета виски принялись сканировать пространство в поисках угрозы.

— Ничего, — пробормотала она, снова протягивая ему руку, успокоенная её теплом. — Пошли.

Но покалывание никогда не лгало.