ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Элиас вышел из спальни и закрыл глаза, сдерживая себя, чтобы не вернуться обратно и не взять ее снова. Не поглотить ее снова. Снова. Ему никогда не будет достаточно того рая, который она только что ему подарила. Но с ее восхитительным ароматом, крестившим его кожу, он одновременно чувствовал себя израненным и возрожденным. Зажатый между раем и адом. Он был невероятно настроен на энергию Роксаны, и хотя она отдалась влечению между ними так, что его тело будет отчаянно жаждать этого до последнего часа, внутренний конфликт, который он чувствовал в ней, лишал его покоя.

Используя свой обостренный слух, он настроился на разговоры, происходящие в убежище вампиров. Двумя этажами ниже охранники спорили, кто победит в чемпионате Премьер-лиги, и этот шум накладывался на звук щетки, скребущей по камню. А там — Джонас и Такер на этаж выше.

Он повернулся и положил руку на дверь, убедившись, что дыхание Роксаны стало глубоким и ровным, прежде чем взлететь по лестнице вверх, остановившись в дверях незнакомого кабинета. Джонас и Такер сидели за тускло освещенным столом перед книжным шкафом, в руках у Такера был недопитый стакан крови, Джонас изучал какие-то бумаги.

Не отрываясь от работы, Джонас ногой пододвинул стул для Элиаса. Элиас покачал головой и начал расхаживать по комнате. — Я постою.

— Ты уверен, приятель? — протянул Такер, крутя стакан на столе. — У тебя был довольно напряженный вечер.

Чертовы вампиры и их неудобно обостренный слух. — Ни слова больше об этом, — предупредил Элиас, одарив Такера убийственным взглядом. — Особенно ей.

Джонас наконец отложил бумаги. — Джинни сказала мне, что Роксана — твоя пара.

— Ага. Мы все в шоке, — безэмоционально сказал Такер. — Как она это воспринимает?

— Не знаю, и не собираюсь говорить с вами об этом, — огрызнулся Элиас. Но его тревога накладывалась на другие проблемы, и он больше не мог держать их в себе. Поэтому секунду спустя он нарушил собственное правило. — Сегодня она была другой.

Она смотрела на меня так, будто забыла, что должна ненавидеть. Она… позволила мне войти. Позволила проникнуть глубоко.

Если быть честным, Элиас до сих пор был потрясен тем разрешением, которое она дала своим телом. Для такой женщины, как Роксана, доверие было редко даруемым даром, особенно когда дело касалось его. Что бы ни послужило причиной перемен в Роксане, он был чертовски благодарен за это, но смятение внутри нее все еще было очевидным — и тот факт, что его пара была кем угодно, но не счастливой, заставлял его разбиваться о скалы.

Джонас поднял золотой нож для писем, держа его так, чтобы он поймал свет огня. Ему показалось, что Джонаса что-то тяготит, но он знал, что Джонас не поделится, пока не будет готов. Такова прерогатива короля.

— Мы говорили до того, как ты сел на рейс в Москве, чтобы убедиться, что Роксана будет защищена, если отправится прямиком на Кони-Айленд. Но вместо этого она приехала сюда.

— Роксана сама устанавливает правила. Я просто пытаюсь поспевать за ними. — Элиас наконец опустился на предложенный стул, вытянув ноги перед собой. — Такер уже рассказал тебе о покерной игре в Москве?

— Три, возможно, четыре убийства и сожженный особняк? — Джонас приколол бумаги кончиком ножа для писем. — Поверь мне, я услышал об этом задолго до того, как ты приехал. Если бы у Русского Высшего Ордена не было отвращения к феям, могли бы быть последствия.

— Клянусь Богом, это была самая сумасшедшая ночь в моей жизни, — сказал Такер, ударив ладонью по груди. — А я был на Рестлмании трижды. — Он приподнял бровь, глядя на Элиаса. — Ты уже сказал Джонасу, что у тебя есть способности к огню? Способности к огню, бро. Ты как чертов Люди Икс.

Джонас наклонил голову. — Господи. В России многое произошло.

— Феи дали нам этот состав — — Давай не будем об этом, — перебил Элиас.

— Нет, думаю, я действительно хотел бы это услышать, — сказал Джонас, устраиваясь поудобнее в своем кресле с высокой спинкой. — Что за состав?

Такер повысил голос на несколько октав и перешел на французский акцент: — Однажды выпитый, состав определяет, чего вы больше всего желаете в жизни, и усиливает это, заставляя вас бороться сильнее. — Его голос вернулся к обычному тону. — По сути, мы были там, чтобы развлечь эту сумасшедшую французскую феечку и ее странного парня. А потом кучу людей застрелили или сожгли заживо.

— Хорошо, что ничего из этого не произошло на моей территории. — Выражение лица Джонаса было недоверчивым. — Ты выпил эту смесь, Элиас? Я могу понять, как Такер залпом выпивает все, что угодно — без обид —

— Никаких обид, — добродушно ответил Такер. — Но ты?

Элиас забарабанил пальцами по подлокотнику стула. — Состав был неизвестен, а я не рискую ею. Я хотел убедиться, что Роксана не выпьет ни капли, поэтому я выпил оба. — Движущееся изображение Роксаны, напрягающейся и стонущей под ним на полу особняка, заставило его сжать деревянный подлокотник стула. — Это имело эффект.

Понимание отразилось в глазах Джонаса. — Потому что она — то, чего ты желаешь больше всего.

— Ты знаешь, что так было всегда, — прохрипел Элиас, не в силах встретиться с королем взглядом. — Состав лишил меня способности скрывать мою… преданность, так что теперь она тоже об этом знает. Возможно, это знание мешает ей ненавидеть меня.

Такер усмехнулся, но его брови были нахмурены. — Ты говоришь об этом так, будто это плохо.

— Ей нужно отомстить мне. Если она потеряет меня как цель…

— Она начнет искать правильную, — заключил Джонас, его лицо оставалось нечитаемым. — Я не понимаю. Почему это плохо?

Узнать, что привело к резне в Вегасе, могло стоить ей жизни. Инесса поклялась снести ей голову на Красной площади, если Элиас проболтается, и это ядовитое обещание до сих пор звенело у него в ушах. Одна лишь мысль о том, что Роксана сделает последний вздох, заставляла его нутро кипеть от кислоты. Он даже не мог произнести этот страх вслух. Ничто не должно ей угрожать. Ничто. Пока он ходит по земле.

В его молчании насчет Инессы было нечто большее. Годы назад он дал себе зарок, что не отнимет у Роксаны последнее, что она любит. Ее мать. Разоблачение Инессы сделало бы именно это. Он будет защищать свою пару от ее злой матери, но не он будет тем, кто уничтожит ту, что дала ей надежду. Цель. Надежду и цель, в потере которых он сам изначально сыграл не последнюю роль.

— Что произошло, когда ты выпил состав? — спросил Элиас Такера, отчаянно пытаясь сменить тему. — Ты был удивлен тем, чего желал больше всего?

Такер почти никогда не терял своей улыбки, но сейчас она дрогнула. — Это неважно.

Элиас нахмурился. — Скажи нам.

Его друг выглядел почти смущенным, взяв стакан с кровью и сделав быстрый глоток. — Дом. Понятно? Я видел… дом.

— Дом, в котором ты вырос? — спросил Джонас.

— Э-э, нет. — Такер покачал головой, его взгляд был прикован к чему-то невидимому вдалеке. — Другой. Место, где я никогда не был раньше, но я знал, что это дом. — Он издал неестественный смешок. — Вот уж несправедливо. Я видел белый забор, а у Элиаса способности к огню. Почему никто не сходит с ума из-за того, что он живой факел?

Уголки губ Джонаса дернулись. — Это довольно круто. Можешь контролировать?

— Не тогда, когда Роксана в опасности.

— То есть, по сути, никогда, — протянул король, ерзая в кресле. — Отлично.

Элиас изучал глянцевую поверхность стола, но на самом деле он видел огонь, поглощающий потолок особняка в Москве. Чувствовал неразбавленную ярость, захватывающую его, растягивающую мышцы, заставляющую их пульсировать. Пистолет, направленный на Роксану. Его пару.

Бумаги Джонаса вспыхнули. — Черт возьми… — Король сорвал пиджак и начал сбивать огонь. — Ладно. У нас проблема.

Такер смеялся так сильно, что едва не упал со стула.

Король отбросил обгоревший пиджак. — Ты рискуешь быть обнаруженным, если выйдешь на люди, Элиас. Как я могу позволить это?

— Тебе придется найти способ, потому что я еду с Роксаной на Кони-Айленд, чтобы обменять указ о браке на игровую фигуру Тильды.

Два вампира стояли друг против друга через стол. Элиас не уступил ни дюйма, и Джонас не выдал ничего. — Значит, ты выбрал ее сторону, — сказал король наконец, его лицо было непроницаемым. — Ты открыто позволишь ей дать это преимущество ее матери.

— Ее мать убьет ее, если она не отдаст игровую фигуру.

— А что, если я скажу тебе, что тысячи вампиров могут погибнуть, если она отдаст ее Инессе? — Элиас пошатнулся, но Джонас едва сделал паузу. — В мире вампиров происходит больше, чем она осознает. — Джонас внимательно изучал Элиаса долгий момент, словно оценивая, сколько он знает, но Элиас заставил свое лицо оставаться бесстрастным. — Сразу после того, как я стал королем, Инесса связалась со мной по поводу сделки о защите.

Прошло несколько мгновений тишины. — Лидер русских охотников хотела защиты от вампиров?

— Нет. — Джонас сложил и перетасовал частично сгоревшие бумаги. — Она предложила нам защиту от североамериканской сети охотников. Сказала, что достаточно близка к американскому лидеру, чтобы сделка прошла без проблем. Когда я отказался… начался рост убийств. Большинство жертв, конечно, среди «Недавно Обращенных». Беспомощных и слабых. — Заметно встревоженный, он провел рукой по волосам. — Изучив финансы моих предшественников, выяснилось, что Высший Орден долгое время подкупал Инессу, чтобы охотники были… неэффективны в Штатах. Могу только предположить, что она провернула сделку с Русским Высшим Орденом. Похоже, существует нечестивый союз между охотниками и вампирами. Если они ждут такой же верности от меня, они могут пойти к черту.

Вина залила грудь Элиаса. Он знал о союзе Инессы и вампиров с той ночи в Вегасе. Страх за безопасность Роксаны запер эту информацию внутри него надежнее любого сейфа. Его верность ей была абсолютной. Но теперь Джонас говорит ему, что его молчание принесло смерть тем самым вампирам, которых он помогал Джонасу опекать? Господи, какой бы путь он ни выбрал, всегда есть цена. Черт возьми.

— К сожалению, — продолжил Джонас, — я не единственный игрок в городе. Больше нет. Есть вампиры, которые были верны Высшему Ордену, который мы устранили. Им не нравятся мои усилия по интеграции «Недавно Обращенных» в общество. Они думают, что мы рискуем быть обнаруженными, если прощаем ошибки новичкам и тратим время на то, чтобы научить их жить эффективно. Они кровожадны, неумолимы и ненавидят перемены. Не очень удобно, когда нам нужно выбрать совершенно новый Высший Орден.

Такер уперся локтями в стол, явно переваривая все сказанное Джонасом. — То есть… Инесса может заключить сделку с этими старомодными ублюдками вместо нас. Это ты хочешь сказать?

Джонас выпустил долгий вздох. — Они тоже не в восторге от общения с ней. Охотники всегда были врагами. — Он сделал паузу. — Но вот почему беспокоит готовность Инессы обменять указ о браке на игровую фигуру в Эндерс. Это может быть козырем. Способом убедить Старейшин встать на ее сторону — и если это случится…

— Свержение, — закончил Элиас, и узлы завязались у него в желудке. — А Роксана понятия не имеет обо всем этом, поэтому она может сама того не зная вручить матери способ покончить с тобой.

Король ничего не сказал.

Если бы у Элиаса еще была способность дышать, он был бы без дыхания. — Если Роксана не принесет этот козырь Инессе, ее мать не остановится, пока она не будет мертва. — Его клыки начали вибрировать, готовясь опуститься при угрозе его паре. — Я мог бы защитить Роксану, но я чертовски хорошо знаю, что она будет искать своего собственного наказания.

— Ты мог бы рассказать ей правду об Инессе, — тихо предложил Такер. Элиас покачал головой. — Нет.

— Я тоже мог бы рассказать. Но как бы сильно я ни хотел доверять Роксане, нет гарантии, что она встанет на мою сторону и отдаст игровую фигуру мне, — отрезал Джонас, его кадык поднялся и опустился. — В конце концов, это та самая девушка, которая угрожает вырезать нас большую часть двух лет.

— Не проси меня украсть ее у нее и принести тебе, — сказал Элиас. — Я бы не тратил дыхание впустую.

— Она поступит правильно, — прорычал Элиас, его клыки опустились, возмущение за свою пару натянуло его кожу, как резинку. — Ее сердце шириной в десять миль. В ее мизинце больше честности, чем я когда-либо мог надеяться иметь.

Джонас изучал его тяжелый момент. — Ты готов поставить на это? — В любой день недели.

После напряженного момента король кивнул. — Езжай на Кони-Айленд. Как только Роксана узнает, что именно ее мать отправила ее забрать, она примет решение. — Он встал из-за стола. — Но если она примет неверное, тебе, Элиас, решать, чтобы этот козырь не оказался в чужих руках. Даже если это означает предать свою пару. Я не позволю этому королевству рухнуть, прежде чем я успею его построить.

Элиас резко кивнул, желание собрать Роксану рядом жгло его, как лихорадка.

Он не пойдет к ней снова сегодня ночью, впрочем. Ему нужно подумать. Подготовиться к потенциальному бедствию впереди. Что бы ни случилось, он сделает так, чтобы Роксана жила. У нее есть ее месть и любовь матери, движущие ею. У него есть его бессмертная любовь к своей охотнице.

С тяжелым сердцем Элиас встал, чтобы покинуть комнату, но голос Джонаса остановил его на пороге. — Элиас. Прежде чем уйдешь… — Король бросил взгляд на Такера, который, истолковав просьбу Джонаса о конфиденциальности, неуклюже вышел из комнаты со своей привычной человеческой скоростью.

— Да? — поторопил Элиас, скрестив руки на груди.

— Ты всегда хранил свои секреты, и я уважал это. Но у меня теперь есть королевство и пара, которые нужно защищать. — Джонас сжал кулак на столе. — У тебя может быть абсолютная вера в Роксану. Однако у нее нет такого же уровня веры в тебя.

Голос Элиаса был таким же израненным, как его нутро. — Что ты пытаешься сказать?

— Я говорю, что ты скрываешь от нее вещи, которые могли бы выставить тебя в лучшем свете, но ты не используешь эти возможности. Все ради того, чтобы Роксана могла получить свою всемогущую месть. — Джонас откинулся на спинку стула. — Я сделаю это и использовал эти возможности, не только потому что у меня есть повод быть стратегичным сейчас. Но потому что ты занимаешься саморазрушением.

— Ну и что, если это так? Я не рассудителен, когда дело доходит до нее. Я не могу быть таким, — прорычал Элиас. — Ты хорошо понимаешь это чувство, не так ли? Всего несколько месяцев назад ты прибыл в это убежище, чтобы умереть, чтобы Джинни могла жить свободной, счастливой жизнью.

— И твои действия в тот день — часть причины, почему я не умер. Почему теперь у меня есть привилегия называть ее своей женой и сохранить ее навеки. — Он подался вперед. — Ты стоишь больше, чем ее месть, Элиас. Начни верить в это, пока не стало слишком поздно.