Недели через две после начала службы Кеалор попал в караул у покоев принцессы Вэллес. Товарищи-гвардейцы говорили «опять принцесса пиликать будет».

Кеалор предположил, что Вэллес вообразила себя великой музыкантшей и пытается освоить скрипку, зверски мучая уши всех окружающих. С неё станется, с этакой-то дамочки не от мира сего.

— Что, совсем плохо играет? — спросил Кеалор.

— Да нет, она хорошо играет, — ответил напарник Кеалора по караулу, виконт тал Ксорг. — Просто неприятно, когда тебе в уши лезет музыка, а ты уйти не можешь.

С точки зрения Кеалора, неприятной могла быть только очень плохая музыка, так что он заранее приготовился к тому, что уши, возможно, придётся затыкать.

Но когда из покоев принцессы понеслись звуки клавикордов, Кеалор понял, что был в корне неправ. Несложную весёлую мелодию играли опытные руки.

— Это она сыну играет, Айэнти, — тихонько пояснил тал Ксорг. — Она ему часто музыкальные сказки рассказывает. Эту я уже не в первый раз слышу.

И правда, нетрудно было представить, как музыкальные образы складываются в несложное повествование, в котором было солнце, весна и блестящие лужицы на дороге.

Через некоторое время музыка изменилась: звуки стали неуверенными и еле слышными.

— А это она сына учит, — сказал тал Ксорг.

Неумелые детские пальцы доиграли простенькую пьеску, и снова клавикорды запели под пальцами Вэллес.

Кеалор подумал, что ему эта музыка скорее нравится, хотя если придётся слушать её каждый раз, как попадёшь в караул у покоев принцессы, может и надоесть.