Служба заполнила дни и ночи Кеалора. Хоть и в лейтенантском чине, он пока что выполнял обязанности рядового гвардейца — нёс дежурства в дворцовых коридорах и в аллеях дворцового парка, стоял в караулах, выполнял мелкие поручения начальства или высокопоставленных особ.
Расписание дежурств и караулов утверждал начальник дворцовой гвардии, полковник тал Вирш, подчинённый тал Эмбраса. Он заботился о том, чтобы гвардейцы не застревали на одном и том же посту, «чтобы глаз не замыливался». Это соответствовало распоряжению тал Эмбраса, который на вводном инструктаже велел Кеалору как следует познакомиться с дворцом и парком, назубок вызубрить там все ходы и переходы, включая дымовые трубы и вентиляционные отверстия.
Служили в дворцовой гвардии небогатые дворяне, младшие сыновья захудалых родов. Гвардейская служба считалась почётной, жалование там полагалось немаленькое, но желающих было не то чтобы очень много: постоянно находиться на виду у императора и его приближенных страшновато. Можно, конечно, при везении выслужиться, но куда проще попасть под горячую руку.
То, что Кеалора зачислили в гвардию сразу лейтенантом, вызвало небольшое недовольство у рядовых гвардейцев, некоторые из которых не могли выслужить лейтенантское звание и за пять лет службы. На это тал Вирш спокойно сказал, что желающим побыстрее продвинуться в чинах он предлагает отправиться в морскую пехоту, и после первого же захваченного архипелажного адмирала — ну, или хотя бы капитана — с удовольствием возьмёт обратно лейтенантом. Самое интересное, что двое и правда запросились в морпехи, пришлось объяснять, что в период зимних штормов корабли в море не выходят, нужно ждать летней кампании.
Постепенно Кеалор запоминал внешность и нравы обитателей дворца. Пожилой император с роскошной серебряной кудрявой шевелюрой, имевший привычку притворяться немощным и еле передвигающим ноги, при необходимости мог так помчаться по коридору, что его свита еле за ним поспевала. Его кузен, принц Лемт, отличался коротко стрижеными волосами и предельной корректностью со всеми и вся, включая караульных. Наследник престола, трёхлетний Айэнти — розовощёкий кареглазый малыш в вечно развевающейся рубашке и коротких штанишках — с визгом бегал по дворцовым коридорам, удирая от нянек; гвардейцам вменялось в обязанность перехватывать принца и передавать ответственным лицам, а до передачи следить, как бы наследник чего-нибудь себе не повредил. Его мать, принцесса Вэллес, проходила по коридорам, опустив глаза, и, казалось, стеснялась того, что её постоянно сопровождают фрейлины.
Кеалор недоумевал, что нашёл легендарный принц Айэн в этой невзрачной женщине, лишённой женского обаяния. Среди собственных фрейлин она была как серая голубица среди попугаев и канареек: бледное лицо, серо-русые волосы, вечно убранные в узел, скромные наряды почти без украшений. На приёмах и балах она вела себя скованно и напряжённо, и на танцы её знатные кавалеры приглашали в основном по обязанности.
Почти каждый день в сопровождении нескольких фрейлин и четырёх гвардейцев принцесса отправлялась в храм Арсиэс. Вообще-то набожность не была характерной чертой столичных аристократов, и на посещения храма в свете смотрели как на причуду овдовевшей провинциалки.