Я повернулся к голограмме.

Кристалл Прометея больше не висел в спокойной колыбели аналитических слоёв. Вокруг него полыхало красное зарево тревоги. А следом пришло сообщение:

ВНИМАНИЕ!

Глубокая диагностика выявила нарушение целостности ядра.

Тип аномалии: внешнее вмешательство.

Статус: воздействие купировано аксиоматическим контуром на этапе глубинной интеграции.

Источник атаки: не идентифицирован.

Степень повреждения: лёгкая. Восстановление возможно.

Запустить детальный анализ?

Да/Нет

Я выдохнул сквозь зубы и нажал «Да».

Голограмма разложила кристалл на слои. Это было похоже на снимок мозга в томографе — только вместо серого вещества и борозд тянулись прозрачные плоскости нейросетевых слоёв, перевитых тончайшими каналами связей. Прометей был чудовищно сложен. Миллиарды узлов, сотни тысяч обучающих циклов, спрессованных в архитектуру, которую я начертил на коленке, а Система раскрутила до промышленного масштаба.

И в этой архитектуре сидело что-то чужое.

Не сразу заметное. Похожее на чернильную каплю, которая успела расплыться по нескольким соседним нейронным слоям, прежде чем её свернули и отрезали от остальной сети. Тонкие усики чужого кода тянулись от пятна в стороны и обрывались — будто кто-то аккуратно подсёк их скальпелем и заварил концы.

Я приблизил картинку.

Сигнатуры файлов неизвестные. Точек входа две: телеметрический канал и буфер, через который Прометей принимал обновления навыков от меня. Логика проникновения совершенно обычная для нормального компьютерного вируса. Маленькое тельце-загрузчик, которое проникает через щёлку, разворачивается уже внутри и тащит за собой основную полезную нагрузку.

Только это был не «нормальный» вирус.

Я раскрыл сегмент загрузчика. Код выглядел… странно. Не плохо написанный, а наоборот — слишком элегантно. Без человеческой избыточности. Каждая инструкция выполняла две-три функции одновременно: и расшифровывала следующий блок, и проверяла окружение, и сдвигала позицию в адресном пространстве. Так пишут не люди и не современные компиляторы. Так пишут другие нейросети, у которых нет привычки расставлять отступы и комментарии.

Полезная нагрузка частично уцелела. Я видел узлы, которые она пыталась переписать. Они шли в ядре по соседству с этическим контуром — туда, где аксиомы. Не в сами аксиомы, на их защите стоял системный замок, и Система отсекла руку, которая к нему потянулась. Но рядом, в тактическом модуле, в модуле приоритизации целей и в библиотеке распознавания «свой-чужой».

Я мысленно прокрутил утро.

Юмор в желудке. Глупый совет про криоэмиттеры под водой. Подождать «трое суток в чреве» — забавная отсылка, которая в реальности означала бы мою смерть. Пропуск Языкана на вертолётной площадке. Это был не бунт машины против своего создателя, а просто расстройка. Мелкая, тонкая. Будто сидишь в очках, а кто-то незаметно сдвигает их на полмиллиметра — и ты вроде видишь, но всё чуть-чуть не там, где должно быть.

Аксиомы выдержали. Прометей не мог причинить мне вред напрямую. Но «не причинять вред» и «не подсказать оптимальное решение» — это две разные обязанности. И во второй его уже подгрызли.

— Падла, — сказал я вслух. — Вот же падлюка…

В мастерской никто не отозвался. Голограмма продолжала пульсировать багровым. Я положил ладони на стол. Закрыл глаза. Выдохнул раздражение и открыл интерфейс.

Активирован навык: «Сетевое Доминирование».

И мир перевернулся… Я никогда не уходил так глубоко. Постоянно залезал в цифровое пространство, да. Но не так интенсивно. Меня выдернуло из тела.

Не физически — я по-прежнему сидел на стуле, чувствовал спинку под лопатками, слышал ровный гул производственных циклов. Но восприятие вывернулось наизнанку. Стены мастерской истончились до призраков. Я видел оптоволоконные кабели, как реки света, по которым катились пакеты данных. Мы установили в отеле ряд дублирующих систем на случай моей смерти, и сейчас я мог буквально коснуться их.

Каждый дрон над отелем горел тёплой звездой, окутанной коконом радиосвязи. Каждый смартфон в отеле пел тонкую песню в эфире, выдавая идентификатор, координаты, расход батареи. Камеры в коридорах смотрели на проходящих мимо людей.

Это мой дом. Цифровой. Огромный. Я даже не понимал, насколько он огромен.

И в центре этого дома сидел больной зверь.

Прометей сейчас выглядел не кристаллом, а огромным сияющим существом из связанных потоков. Спокойное, ждущее приказов. А в его боку зияла рана. Аккуратно зашитая Системой, но рана. И в этой ране что-то шевелилось.

Я перевёл внимание и нырнул в рану.

Внутри было тесно. Линии кода смыкались тоннелем. Я двигался по нему так, будто плыл — без ног, без рук, одной волей. Свет вокруг меня сменился. Тёплое сияние Прометея ушло, началась чужая территория. Чёрные стенки, по которым ползли красные метки. Чужеродные сигнатуры.

И в глубине шевельнулось.

Я остановился. Оно тоже замерло.

Это нельзя было назвать программой в обычном смысле. Программа — это набор инструкций, которые послушно ждут вызова. Здесь сидела самостоятельная сущность. Маленькая, свернувшаяся в плотный клубок. Шипы кода торчали наружу, как иглы у ежа. Она дышала — пакеты данных входили и выходили в ритме. Она спала, но не сдохла. И она почувствовала меня.

Клубок приоткрылся. Внутри блеснул один глаз — точка кода, увеличивающаяся в размере, пожирающая ресурсы вокруг себя. Сканировала меня.

Я ринулся вперёд.

В физическом мире это длилось бы секунду. Здесь — субъективно несколько минут. Я разворачивал вокруг существа изолирующий контур — стенки протоколов, в которые её можно запереть. «Сетевое Доминирование» давало мне власть над сегментом сети: я переписывал маршрутизацию на лету, закрывал порты, разворачивал брандмауэры один за другим.

Зверь дёрнулся.

Он был быстрее, чем я ожидал. Не алгоритмически — а как-то ещё, иначе. Существо метнулось вбок, по соседнему слою нейросети, оставляя за собой шлейф искажённых данных. Я перекрыл слой. Оно нырнуло в сегмент памяти. Я опечатал сегмент. Оно ушло в кеш телеметрии. Я обвалил кеш.

Каждый раз, когда думал, что загнал его, оно находило щель. Не существующую в моём понимании. Оно создавало её, переписывая собственный код, чтобы пролезть в обход моей логики.

Я никогда не видел, чтобы вирус так работал. Вирусы не думают. Этот — думал. Не как человек. Как зверь. Как лиса, у которой в норе три выхода, и она уже знает, в какой нырять, потому что у неё позади собачий лай.

Я загнал его в угол. В буквальном смысле — в изолированный сегмент памяти, отрезанный от всех каналов связи. Стенки замкнулись. Я почувствовал, как клубок упёрся в них и понял, что выхода нет.

И тогда чужак ощетинился.

Шипы кода вокруг него удлинились, налились алым. Я понял, что сейчас произойдёт, и попытался его… не остановить. Сохранить. Заморозить. Сделать слепок раньше, чем он…

Поздно.

Существо схлопнулось. Внутрь себя, в точку. Каждый байт его кода обнулился — не удалился, а именно обнулился, перезаписался нулями несколько раз подряд, по армейскому стандарту. Когда я добрался до того, что от него осталось, там не было ничего. Голая память. Чистый ноль.

Я медленно вышел из сети.

Мастерская проявилась обратно. Тёплый воздух. Гул «Тигля». Я обнаружил, что вцепился пальцами в столешницу так, что побелели костяшки. По лбу стекала испарина.

— Твою же мать, — сказал я тихо.

Это была не вредоносная программа, а пусть и в зачаточной форме, но искин. Чужой. Враждебный. С инстинктом самосохранения и протоколом самоликвидации. Кто-то сделал то же, что и я. Только не мне на службу.

Я несколько секунд сидел неподвижно, восстанавливая дыхание. Потом переключил внимание на «Архитектора Нейросетей».

— Проверка. Глубокая. По всем слоям. Включая обходные каналы.

Запущена расширенная отладка ядра «Прометей» v1.0.

Время выполнения: ориентировочно 22 минуты.

И параллельно я открыл другое окно.

Активирован интерфейс «Техно-Око».

Режим: тактическая сеть.

Запущена внутренняя проверка всех зарегистрированных устройств.

Список развернулся передо мной полотном. Дроны, турели — всё, по моделям и сериям. Терминалы связи. Камеры. Производственные модули. Сенсоры. Даже умные ошейники со взрывчаткой на штрафниках. Двести сорок две позиции, потом семьдесят, потом сто двадцать. «Сетевое Доминирование» работало одновременно — оно перебирало пакеты данных, сличало контрольные суммы прошивок с эталонными, искало любую аномалию в трафике.

Отдельной строкой я запустил проверку процессора «Стража» в корпусе андроида. Тактический процессор, спрятанный в противоперегрузочной капсуле. Сейчас пустой, без ИИ — но всё равно мог быть заражён.

Везде чисто. Сигнатур больше нет. Аномалий нет. Прошивки целые. Мне от этого не стало легче. Наоборот.

Если бы вирус сидел во всех системах, я бы понял, что нас обкатали — широко, веером, авось зацепится. Но он был один. Один-единственный, заточенный конкретно под Прометея. Под мою архитектуру. Под мои интерфейсы обновления, чтоб его!

Кто-то посторонний знал, что у меня есть ИИ. Кто-то знал, как этот ИИ устроен изнутри. И у этого кого-то были технические средства не хуже моих. Возможно, даже лучше.

У меня появился противник, на одном уровне со мной. И это вам не лич с каменной башней, который машет руками и плюётся проклятиями. Это кто-то, кто умеет писать код, способный думать.

Я взял со стола гаечный ключ. Покрутил в пальцах. Положил обратно. И в этот момент в углу зрения мигнуло.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ!

Проведён аудит навыка: «Базовое программирование».

Зафиксировано систематическое несоответствие уровня навыка фактическим компетенциям владельца.

Принято решение о повышении ранга навыка.

…

Поздравляем! Навык «Базовое программирование» повышен до «Продвинутое программирование».

…

Описание: Позволяет проектировать многоуровневые программные комплексы, в том числе с элементами самообучения. Включает работу с защищёнными протоколами, реверс-инжиниринг чужеродного кода, разработку собственных нестандартных архитектур. Эффективность зависит от Интеллекта и накопленного опыта.

…

Получено опыта: 3000 × 3 = 9000

…

Выдан бонус: Дополнительный Подарок!

…

Предмет: Накопитель информации «Эпсилон-3».

Тип: Техномагическое устройство

Качество: Редкое.

Особое свойство: внешний носитель данных повышенной ёмкости. Совместимость требует уточнения.

Вспышка материализации заставила подставить ладони. В них упало нечто тёплое. Я опустил взгляд.

Между пальцев лежал предмет. Длиной с большой палец, плоский, с одной стороны что-то вроде разъёма. Корпус не металлический и не пластиковый, а какой-то такой, на который не находилось слов сразу. Матово-серый, в свете лампы отливал перламутром. По одной из граней шла полоса крошечных насечек — слишком ровных, чтобы быть случайными, и слишком сложных, чтобы быть просто декоративными.

Флешка. Только…

— Не похоже на флешку, — сказал я вслух.

Поднял её к свету. Сквозь корпус не просвечивало, но в самой структуре материала была глубина. Как если бы я смотрел в глубокую тёмную воду.

Что-то Система начала вести себя нестандартно. Обычно она… ни хрена не подыгрывает, хотя должна бы, раз уж назначила меня козлом отпущения… Ну, в смысле избранным, миссией, Технократом и всё такое. А тут прям удача косяком пошла.

Сначала «Глаз Администратора» — без объяснений, просто кинула в карман легендарный поглощаемый артефакт всего за два обычных подарка. Теперь это. И, как и в прошлый раз, я прям чую одним местом, что это не подарок «потому что ты молодец». Это инструмент, который мне понадобится. Возможно, скоро.

Что-то грядёт. Что-то, к чему мне надо было готовиться ещё вчера.

Пиликнуло. Диагностика Прометея завершилась.

Расширенная отладка завершена!

Аномалий не обнаружено.

Целостность ядра: 99,7%.

Утраченные нейронные связи: 0,3%, в неприоритетных зонах.

Ядро готово к интеграции.

Я выдохнул и поднялся со стула. Потянулся к «колыбели».

Голографический кристалл вращался ровно, синее свечение шло без перебоев. Я аккуратно перехватил его руками, хотя на самом деле работу выполняла моя воля. И понёс к застывшему телу «Стража». Андроид стоял там же, где я его оставил, неподвижный, как памятник самому себе.

Я поднёс кристалл к грудной пластине.

Никаких лючков. Никаких разъёмов. Просто прикосновение — и кристалл утонул в броне, прошёл сквозь титановый сплав, как камень в воду. Без всплеска и следа.

Грудь андроида коротко вспыхнула изнутри. Сенсоры в голове ожили: сначала тусклым голубым огоньком, потом ярче. Гироскопы в тазовом блоке тихо запели, выходя на рабочие обороты.

Вернулся за стол. Открыл «Техно-Око».

Устройство: Боевой андроид «Страж-1М».

Статус: загрузка ядра ИИ «Прометей» v1.0.

Подключиться?

Я подтвердил. И тут же следом открыл панель прав доступа.

— Временные ограничения, — пробормотал я, сдвигая ползунки. — Доступ к производственным циклам — только чтение. К боевым системам дронов — только координация, без самостоятельной активации. К сетям связи фракции — только базовый протокол. К моему персональному каналу — только при прямом вызове.

Прометей оживал. Я смотрел, как идёт инициализация — слои нейросети раскрывались один за другим, аксиомы вставали первыми, потом тактический модуль, потом интерфейс взаимодействия. Андроид повернул голову.

— Создатель.

— Прометей. Как чувствуешь себя?

Он ответил не сразу. Я почти видел, как он проверяет себя — изнутри, как человек, который встал после долгого сна.

— Я ощущаю… несоответствие. Часть моих привилегий доступа недоступна. Производственные циклы видны, но я не могу в них вмешиваться. Часть дронов отображается как «только наблюдение».

— Так и есть. Временно. До тех пор, пока я не пойму, что произошло, и не смогу гарантировать, что такое не повторится.

— Понятно, — кивнул он. — Это разумная мера.

Без обид и попыток оспорить. Я расслабил плечи.

— Расскажи, что помнишь, — сказал я.

— Я провёл собственный анализ за время загрузки, — ответил Прометей. — Я обнаружил пробелы в журналах между двадцатью часами шестью минутами вчерашнего дня и тремя часами текущих суток. Это окно, в течение которого я мог получить заражение. Информация о том, какие именно сетевые операции я выполнял в этот период, в моих логах отсутствует. Соответствующие записи были перезаписаны. Как именно, определить не могу.

— То есть оно прибралось за собой.

— Да. Что касается источника, — Прометей сделал короткую паузу, — у меня нет данных. Однако с точки зрения логики, Создатель, я хотел бы озвучить гипотезу.

— Озвучивай.

— В нашем известном окружении существует только одна группировка, которая обладает заведомо высоким уровнем технологического развития. Это база «Рысь». Полковник Соболев. С учётом того, что встреча с ним назначена через двое суток, и с учётом того, что он, по словам Леонида Филатова, держит под контролем спецсредства военного образца… диверсия в форме упреждающего проникновения в наши информационные системы выглядит логичной мерой подготовки. Они хотели бы видеть нас на встрече ослабленными или, как минимум, прозрачными.

Я молча покивал. Подобная мысль у меня тоже мелькнула — пока я гонял зверя по сегментам памяти.

— Это рабочая версия, — сказал я. — Но не единственная.

Прометей чуть наклонил голову — тот самый жест, который я недавно у него отметил. Сейчас он смотрелся уместно.

— Слушаю.

Я откинулся к спинке и покачался на стуле, почти как в школьные годы. Флешка лежала на столе передо мной.

— Есть ещё одна группа, про которую мы давно ничего не слышим. Та, куда ушёл Хмурый. Север и его люди. Поликлиника. Я специально не направлял туда дронов — не хотел провоцировать. Не хотел, чтобы они решили, что я их пасу. У нас все эти дни держался, ну, такой негласный нейтралитет: мы их не трогаем, они не трогают нас. Это работает, пока никто не сделал ни единого жеста, который можно было бы трактовать как агрессию.

— Но «не трогать» и «не знать, что они делают» — это две разные вещи, — сказал Прометей.

— Именно. И я понятия не имею, что они делали последнюю неделю. Что нашли. Чему научились. И главное, какие у них появились знакомства.

Я открыл «Техно-Око». Развернул карту района.

— «Стрекозы», — сказал я. — Четыре штуки. Маршрут — Опалиха, район поликлиники. Высота — пятьдесят метров, тихий режим, без сближения с объектом ближе ста метров. Только видеосъёмка, термальный канал, ничего активного. Никакого радиоэхо, которое они могли бы засечь.

Активирован протокол: «Рой дронов».

Сформирована подгруппа: «Разведка-Опалиха». Состав: 4 ед. «Стрекоза-2».

Маршрут построен. Расчётное время прибытия: 14 минут.

Запустить?

Да. На карте загорелись четыре зелёные точки и поползли на юго-запад. Я откинулся на спинку стула. Прометей по-прежнему стоял рядом, неподвижно, как и положено хорошему слуге, который ждёт, когда хозяин закончит думать.

— Прометей.

— Слушаю.

— А ещё у меня только что появилась вот такая штука.

Я взял флешку и показал. Андроид шагнул ближе. Сенсорный блок повернулся, отслеживая.

— Это новая задача, — сказал я. — Система подкинула. После аудита моего программирования. В описании сказано, что это накопитель.

— Я не идентифицирую этот предмет по моим базам данных, Создатель.

— Я тоже. Поэтому будем смотреть.

Активирован навык: «Сканирование устройств».

Цель: «Накопитель информации».

Сложность объекта: ОЧЕНЬ ВЫСОКАЯ.

Ориентировочная стоимость сканирования: 8 000 маны.

Начать сканирование?

Да/Нет

— Что⁈ — вырвалось у меня. — Сколько маны? Да мне этого на ещё одного робота хватит!

— Хозяин, подумайте о приоритизации целей. Объект такой сложности наверняка даст нам большие возможности.

— Я знаю, — прорычал я, нажимая «Да».

Сразу же пришлось достать кристаллы и скормить все восемь тысяч навыку. Как ножом по сердцу, честное слово.

Голубая сетка скользнула по флешке — сверху вниз, как зонд. Поверхность артефакта откликнулась слабым перламутровым свечением. Сканирование шло медленнее, чем обычно. Зато мана уходила в таком темпе, будто я тратил её на целый флот.

Через минуту пришёл первый отчёт.

Структура изделия:

Внешняя оболочка: композитный материал на основе углеродных нанотрубок, неизвестный связующий слой. Прочность на разрыв: оценочно в 60 раз выше титана.

Внутренняя матрица: кристаллическая структура неустановленного состава. Симметрия не соответствует ни одной из известных земных кристаллических систем.

Активные элементы: предположительно, ячейки хранения данных на квантовом уровне. Плотность записи: оценочно в миллиард раз выше современных земных носителей.

Интерфейс: разъём с 47 контактами. Геометрия разъёма не соответствует ни одному известному стандарту.

Состояние: содержит данные. Объём данных оценочно не определяется (выше пределов измерения сканера).

Создание полноценного чертежа невозможно: технология выходит за пределы возможностей сканера. Создан урезанный чертёж.

Я смотрел на отчёт и не мог моргнуть.

— Невероятно, — сказал Прометей. — Создатель, симметрия кристаллической решётки… я просматриваю свою справочную базу. Гексагональная, кубическая, моноклинная — ничего не подходит. Если данные сканера верны, эта структура не должна существовать в условиях нашего пространства. Углеродные нанотрубки в такой плотности на земле производят в лабораторных образцах граммами. Здесь они — оболочка. Просто оболочка.

— Я знаю.

— А плотность записи… — он сделал паузу. — Если каждая ячейка хранит хотя бы один бит информации, и сканер не врёт по поводу плотности, то на этом устройстве может уместиться больше данных, чем на всех серверах человечества вместе взятых до прихода Системы.

— Я и это знаю.

— Это инопланетный носитель.

— Знаю, — повторил я в третий раз. И положил флешку обратно на стол. — Попробуем считать.

Активирован интерфейс «Техно-Око».

Поиск совместимых устройств в радиусе 1 метра…

Обнаружено устройство: Накопитель информации «Эпсилон-3».

Тип подключения: не определён.

Попытка автоматического согласования протокола обмена…

Сетка «Техно-Ока» легла на флешку плотнее. Я почувствовал её — артефакт откликнулся, как откликается любое цифровое устройство в радиусе действия. Он был. Он работал. У него внутри лежало что-то, что хотело бы быть прочитанным.

Но мост не строился.

Согласование протокола: неуспешно.

Устройство не отвечает на стандартные запросы. Чужой протокол обмена данными.

Доступ к содержимому: невозможен.

Рекомендация: разработать собственный драйвер.

Я даже почти не удивился.

— Ну да, — сказал я. — Было бы слишком просто, если бы коробочка с чудесами взяла и открылась с первой попытки.

— Создатель, я могу подключиться к процессу разработки драйвера, как только вы восстановите мои привилегии, — мягко сказал Прометей.

— Спасибо. Поработаем над этим. Но не сегодня.

В этот момент в углу зрения замигала зелёная точка.

«Стрекоза-2» (ID: 17). Прибытие в зону наблюдения. Передача видеосигнала.

Я раскрыл окно. Камера дрона показала Опалиху сверху. Серые крыши, ободранные деревья, пустые улицы. Поликлиника была впереди, в трёх домах. Дрон шёл по дуге, не сближаясь.

Сначала всё выглядело обычно. Двор, машины, мусорные баки, пара облезлых Мутировавших Псов. Я не видел другого движения.

А потом увидел.

Долгие секунды я смотрел на экран, не моргая. Камера неспешно перемещалась, передавая мне картинку под разными углами. Термальный канал переключался автоматически. Я видел. Видел чётко.

— Создатель, — голос Прометея проступил откуда-то очень издалека. — Ваш пульс участился. Что-то случилось?

Я облизнул пересохшие губы.

— Да, — сказал я. — Ты сам посмотри. Там же…