Глава пятидесятая

Эпилог

Птицы над морем

летят, крылья их

волны качают.

(Сэругеро)

Оку Сидзуити посмотрел в окно: с высоты восемнадцатого этажа открывался великолепный вид на Токио и Фудзияму. «Ползи, ползи улитка по склону Фудзи», — повторил он про себя бессмертные строчки своего любимого Кобаяси Исса. И улыбнулся: действительно, куда спешить, куда торопиться? Если даже медленная улитка при известном старании и наличии времени может достигнуть вершины горы, то что тогда говорить о человеке? Особенно если он молод, знатен, энергичен, целеустремлен, талантлив и точно знает, что хочет от жизни. Если все будет идти так, как сейчас, то у него есть неплохой шанс подняться очень высоко. К самой вершине. Не горы, конечно же, но власти и влияния.

Сидзуите сидел в отдельном кабинете в ресторане «Фудзи» (а как еще можно называть заведение, из окон которого открывается такой поистине потрясающий вид на главную гору Японии?) и ждал генерала Номура. Тот немного опаздывал, что, впрочем, было вполне понятно: у нового начальника Генерального штаба сейчас очень много дел, хлопот и забот. Прежде всего следовало разгрести то, что осталось от предыдущего главы военного ведомства (маршала Хадзимэ Сугияму недавно отправили в отставку), а затем планировать новые стратегические высоты для вооруженных сил Империи, и особенно — для ее военно-морского флота.

После позорного поражения Квантунской армии в Маньчжурии многие старые генералы потеряли свои должности (и еще жизни — ритуальные самоубийства, сеппуку, стали среди них чуть ли не повальным явлением), и теперь приходилось начинать почти всё заново, строить армию и флот по совершенно другим правилам и принципам, более реалистичным и прогрессивным. К счастью, генерал Номура занимался этим не в одиночку, у него были верные и преданные сторонники — молодые амбициозные офицеры. «молодая гвардия», как их иногда в шутку называли в газетах.

Хотя сам генерал-полковник был уже немолод, но большинство его ближайших соратников, принадлежащих, как и он, к партии «Юг», действительно едва перешагнули сорока-сорокапятилетний возраст, и при этом уже имели за плечами по двадцать — двадцать пять лет армейской службы. Прекрасное сочетание опыта и возраста! Многое уже пройдено и достигнуто, а впереди — еще более грандиозные планы и поистине великие цели…

…К столику неслышно подошел метрдотель — чтобы еще раз уточнить у высокого гостя меню на вечер. Сидзуити подтвердил: да, он заказал русскую кухню. Что делать, в Харбине, столице новой Маньчжурии, сейчас в ходу все русское, настоящая китайская кухня осталась только в маленьких окраинных ресторанчиках и уличных харчевнях, а о традиционной японской вообще можно надолго позабыть — она вообще не в ходу. Как и почти всё японское… Харбин стремительно русифицировался, и это касалось не только ресторанов, но и вообще всего: языка, культуры, управления, политики, экономики, кино, музыки, литературы, газет, журналов, школы…

Хорошо, что он нанял неплохого учителя (одного из русских эмигрантов) и за последнее время изрядно подтянул свое знание «великого и могучего». А то бы пришлось совсем туго: дипломат обязан хорошо знать язык той страны, где проходит службу, язык же Толстого и Чехова стал теперь в Маньчжурии официальным, государственным (наряду с китайским). И в моде, как уже было сказано, сегодня только русское, в том числе — и еда. Довольно непривычная и излишне тяжелая, на японский вкус. Но тут возмущаться и спорить было бесполезно, приходилось принимать как некую данность…

Ресторан занимал самый верхний, последний этаж высотного здания в центре Токио. Конечно, его нельзя было сравнить с американскими небоскребами или же знаменитыми московским высотками, насчитывающими по двадцать пять, тридцать и даже сорок этажей, но и оно резко выделялось среди прочих городских зданий. И стало для старой, консервативной Японии своего рода определенным символом и сигналом — для всех тех, кто еще цеплялся за давно отжившие традиции и устои.

\Люди должны понять: ситуация резко изменилось, для страны настал новый исторический период, и всем следует ему соответствовать. Япония повернулась лицом к прогрессу, начала стремительно перенимать всё технически современное и полезное, что имелось на Западе (включая Северо-Американские соединенные штаты и королевство Канада), и эта тенденция — не на какое-то время, а на долгие годы и даже десятилетия вперед. Скоро подобные высотные здания вырастут на всех главных улицах столицы, а затем и в других городах, окончательно вытеснив кирпичные трех-четырех-пятиэтажные дома, построенные еще в начале тридцатых годов…

В кабинете распахнулись двери, два официанта, замершие в ожидании гостя, согнулись в низких почтительных поклонах — появился генерал Номура. Оку Сидзуити тоже встал и поклонился своему бывшему начальнику. Номура приветливо улыбнулся и занял свое место за столом. Он был в гражданском костюме — очевидно, успел заехать домой и переодеться. Встреча в ресторане была, скажем так, непубличной, и он не хотел привлекать к себе внимания. То, о чем он собирался поговорить с Сидзуити, являлось очень важным, касалось дальнейших отношений (в том числе и военных) между Японией, Маньчжурией и Россией, и генерал поэтому неслучайно выбрал этот ресторан — здесь никто не мог им помешать или тем более подслушать, за эти бдительно следили верные люди из его ближайшего окружения. А отдельный кабинет надежно защищал их от чужих любопытных глаз.

Номура обменялся с Оку несколькими приветственными фразами, положенными в таких случаях, а затем перешел к еде. По правилам хорошего тона нельзя было сразу начинать важный разговор, следовало отдать должное искусству повара (соответственно, и русской кухне). Официанты принесли холодные закуски: тонкие ломтики говядины с разными видами горчицы, от горько-острой до сладкой, жирную красную рыбу, аккуратно обложенную круглыми дольками лимона, маленькие кусочки соленого свиного сала под хреном, ржаной хлеб и, главное, почти полный хрустальный графин с водкой. Вместо привычных палочек у тарелок лежали серебряные столовые ножи, ложки и вилки.

Номура критически осмотрел блюда и, по-видимому, остался вполне доволен: всё точно так, как нужно, это и есть настоящая русская кухня! Официанты, наполнив две маленькие рюмочки водкой, отошли в сторону. Номура бодро поднял свою, предлагая Сидзуити выпить, тот осторожно понюхал алкоголь (никогда прежде русскую водку не пил, предпочитая традиционное сакэ или в крайнем случае виски) и сразу же скривился: запах показался ему слишком резким и даже отчасти неприятным.

— Неужели обязательно нужно перед едой пить водку? — спросил он у генерала. — Это какой-то варварский обычай! Она же, как я знаю, обжигает желудок и притупляет вкусовые ощущения…

Номура весело рассмеялся:

— Ты просто не умеешь правильно ее пить! Но я тебя научу — пригодится в будущем. Смотри, как надо: резко выдыхаешь и одним движением отправляешь содержимое рюмки в рот. И глотаешь. А потом обязательно чем-то закусываешь. Для первого раза рекомендую тебе свинину под хреном. Получишь незабываемые ощущения!

И сам продемонстрировал, как надо делать: выдохнул, хлебнул, проглотил, закусил. И крякнул от удовольствия — хорошо пошла! Сидзуити в точности повторил его действия: выдохнул, проглотил, но с непривычки ту же закашлялся. С трудом перевел дыхание и решил закусить — подцепил на вилку кусочек сала, предварительно обмакнув его в хрен, и отправил себе в рот… Да так и остался сидеть с разинутым ртом — ощущение действительно оказалось непередаваемое: русский хрен был острее любого японского васаби.

Номура довольно произнес:

— Хороший хрен, даже слезу выбивает! А ты давай ешь, не то с непривычки быстро захмелеешь. Настоящая русская водка здо́рово по мозгам дает!

Сидзуити без колебаний последовал его совету (генерал явно знал, о чем говорил — имел в этом деле немалый опыт) и налег на говядину: это же просто мясо, тут ничего такого, подобного хрену, быть не может… Понравилось, особенно со сладкой горчицей. Попробовал еще красную рыбу с лимоном, тоже пошло хорошо, а ржаной хлеб добавил необычных вкусовых ощущений.

— Люблю русскую еду, — между тем разглагольствовал генерал, не забывая налегать на закуски, — очень яркий, сильный вкус: соленое — это соленое, кислое — это кислое… Я тебе немного завидую, мой мальчик: сможешь есть часто, и не в таком дорогущем месте, как это, за бешеные деньги, а в обычном русском ресторане за весьма умеренную платы — пару-тройку юаней. Или что там у них будет в ходу… Маньчжурские рубли? Значит, за рубли. Хоть каждый день! Твоего оклада на это вполне хватит.

Номура подал знак, официант наполнил рюмки еще раз. Сидзуити удивленно посмотрел на генерала: что, снова? Вот так, сразу, почти без перерыва?

Номрура уверено кивнул:

— Привыкай, это тоже русская традиция — за первой рюмкой почти сейчас же идет вторая. Но сегодня, пока ты учишься, можешь, так и быть, ее пропустить. А я вот выпью: что-то устал сегодня…

Сидзуити понимающе кивнул: да, общаться с упертыми стариками, которых еще немало осталось в правительстве, очень и очень непросто. Номуре чуть ли не ежедневно приходится спорить с ними, что-то доказывать и, главное, выбивать дополнительное финансирование для армии и флота. Но с деньгами сейчас было трудно: война с северным соседом значительно опустошила государственную казну, приходится жестко экономить. А ведь в скором времени придется платить репарации, которые Михаил Третий и барон Унгерн затребовали от Японии в качестве компенсации, и это одно из ключевых условий для заключения постоянного мирного договора. В общем, проблем у генерала было много, и все приходилось решать в срочном порядке.

После холодных закусок принесли горячее — какой-то странный овощной суп красного цвета.

— Это борщ, — объяснил Номура, — свекольный суп, тоже очень вкусный. Попробуй!

И, показывая пример, опрокинул в себя очередную порцию водку, а потом с аппетитом начал есть. Сидзуити с некоторой опаской последовал его примеру — помятуя о недавнем опыте с хреном. Но, на удивление, борщ ему понравился, хотя вкус оказался очень непривычный. Далее последовали мясо по-строгановски с тушеными овощами, но тут Оку решительно запротестовал — просто не влезет, наелся, что называется, до отвала. А Номура, как ни в чем не бывало, спокойно продолжал уминать свою порцию.

После того, как с едой было покончено, настало время для разговоров. Официанты убрали лишнюю посуду, принесли черный чай (с баранками и лимоном — тоже по-русски) и удалились, плотно прикрыв за собой двери. Они остались одни.

— Поздравляю тебя с новым назначением, — сказал генерал.

— Третий секретарь посольства — не самая большая шишка, — пожал плечами Оку.

— Это не важно, — махнул рукой Номура, — твоя официальная должность, по сути, не имеет никакого значения, главное, что ты будешь в Харбине и сможешь регулярно видеть Лотос. И держать связь между нею и мной.

— Как мне вести себя с ней? — уточнил Сидзуити. — Учитывая ее новое положение при маньчжурском императорском дворе?

— Исключительно почтительно и предельно вежливо, — ответил генерал, — помни: ты там не для того, чтобы что-то от нее требовать, а лишь затем, чтобы напоминать ей о кое-каких обязательствах, которые она имеет перед нами. И перед нашей страной… Но ни в коем случае не дави на нее, вообще старайся не слишком часто попадаться ей глаза, лучше налаживай тесный контакт со своим приятелем, Дмитрием Романовым. То, что ты с ним нашел общий язык, это очень хорошо, вот и действуй в том же духе. Стань для него интересным собеседником, с кем он сможет отвлечься, поговорить на разные темы, не затрагивая сложные государственные и политические вопросы. В общем, отвести душу. Содержание же этих разговоров ты будешь пересылать мне по известному тебе каналу. Собирай больше информации, анализируй ее, сортируй… В первое время ничем, кроме своей дипломатической работы не занимайся, никуда не лезь, осваивайся, задание получишь позже. А Лотос… Она женщина умная, сама тебе даст знак, когда можно будет спокойно пообщаться. И организует встречу. Деньгами на все нужды мы тебя обеспечим, хватит и на русские рестораны, и на все прочее…

И генерал с удовольствием допил водку, еще остававшуюся к графине. Он немного захмелел, но держался по-прежнему твердо и уверенно — сказывалось умение кадрового разведчика контролировать себя в любой ситуации.

Они поговорили еще минут пять, уточнили кое-какие детали, а затем генерал поднялся — его ждали очередные дела. Сидзуити остался за столом один — не спеша цедил крепкий черный чай с лимоном (очень даже неплохо!) и думал о своей будущей службе. О том, что ему предстоит и сможет ли он с этим справиться. Должен, конечно, иного пути у него нет. Он ведь тоже самурай и служит Императору, а самурай всегда проходит свой путь до конца.

Взгляд Сидзуити случайно упал за окно: он увидел Фудзи и снова вспомнил свое любимое хокку про улитку и гору. Подумал минуту, затем достал ручку (американская, между прочим, очень дорогая!), взял бумажную салфетку и вывел на ней традиционное трехстишье: «Скачи, кузнечик, с листа на лист, пока ты прыгаешь — живешь». Перечитал и довольно улыбнулся: кажется, неплохо. Конечно, до великих Басё или Кобаяси ему еще очень далеко, но кто знает… Впереди — вся жизнь, а она, если повезет, будет у него очень долгой и весьма интересной. Так что — скачи кузнечик!