Глава сороковая

Японская армия всегда держалась на строгой дисциплине и безусловном подчинении младшего старшему (как и всё общество Страны восходящего солнца — многовековая традиция!), это была, бесспорно, хорошая основа. Но она имела и свою обратную сторону: подданные микадо, как правило, не обладали самостоятельностью в принятии решений, ждали приказа сверху. Дима не раз и на два убеждался в этом — и в ходе боев у Халхин-гола, и во время нынешней кампании.

Вот этим он и решил воспользоваться: если захватить командующего Квантунской армией генерала Уэда, то можно заставить его отдать приказ о капитуляции. И тогда все военные действия быстро кончатся (распоряжение сверху!), что значительно приблизит нашу победу и сохранит немало человеческих жизней.

Если же генерал Уэда не захочет отдавать такой приказ — не беда, мы его просто ликвидируем, и тогда руководство армией перейдет к начальнику штаба генералу Сикосабуро Хата, а после него (при той же ситуации) — к его заместителю генерал-майору Мацумура. Ну, и так далее… В конце концов, нужное нам распоряжение мы все-таки получим — не все японцы такие твердолобые, как эти старые, упертые самураи, есть среди них и вполне здравомыслящие люди (вроде того же майора Отари), которые в критический момент вполне трезво оценивают сложные ситуации и принимают правильные решения.

Но для выполнения этого плана требовалось как можно скорее достичь Синьцзина, где находился штаб Квантунской армии. Однако на пути батальона лежал чертов Карганский укрепрайон. Выходит, нужно сначала взять его, и только потом уже идти на столицу Маньчжоу-го. Другого пути, похоже, нет…

Утром подвели итоги ночного боя, подсчитали потери: два «Ратника» сгорели полностью, еще один получил серьезные повреждения, в строю осталась лишь один пушечный броневик. Среди личного состава: у танкистов выбыло семь человек (экипажи подбитых «Ратников»), и еще около десяти бойцов были убиты и ранены. Что ж, потери очень неприятные, но не критические, можно сражаться дальше.

Противник потерял, по нашим предварительным прикидкам, гораздо больше — как минимум шесть противотанковых орудий и не менее полусотни солдат и офицеров. Но у японцев имелись резервы, они могли перекинуть подкрепление из соседних районов и гарнизонов, а у Романова такой возможности просто не было.

После утреннего совещания решили действовать по-другому: не выковыривать японцев из каждого дота по отдельности, как планировалось ранее, не выкуривать их дымом, как тараканов, а просто проскочить весь укрепрайон на скорости, оставив его далеко позади себя. Ну и что, что у самураев осталось там еще много солдат и оружия? Пусть сидят в своих дотах и ждут подхода наших основных сил. За батальоном идут Первая механизированная бригада, две пехотные дивизии и еще артиллерийский полк, вот они и разберутся с этими макаками.

Плацдарм мы для наступления создали, пример, как брать доты, показали, значит, нашим боевым соратникам останется только продолжать начатое — брать укрепления одно за другим (по нашей, уже проверенной и опробованной методике), постепенно вытесняя сынов Ямато с территории укрепрайона. Если японцы отойдут сами — очень хорошо, будет меньше потерь, если же нет… Как говорил товарищ Сталин, если враг не сдается, его уничтожают (Дима вспомнил эту известную фразу вождя из своей прежней жизни). Очень верный и правильный подход!

Однако весь вопрос заключался в том, как пройти через Карганский укрепрайон с минимальными потерями. Все японские доты строились с большим умом, прикрывали и поддерживали друг друга, так просто их не проскочишь… Но Романов был уверен, что такая возможность все-таки найдется (принцип «гайка-болт»). Нужно только хорошенько ее поискать. И еще — крепко подумать.

Дима в очередной раз посмотрел на трофейную карту укрепрайона, которую удалось захватить среди прочих документов в японском штабе в Шухэ. Как ни крути, но Карганский укрепрайон — серьезное препятствие для его танкового батальона: много огневых пушечных и пулеметных дотов, перед ними — мины и пирамиды из камней (своего рода надолбы), противотанковые рвы, окопы полного профиля, разветвленная сеть траншей и ходов сообщений (в том числе — подземных), колючая проволока, искусно спрятанная в траве… Наверняка есть ловушки для бронетехники и прочие неприятные сюрпризы (на которые японцы большие мастера), однако они, по понятным причинам, на карте не были обозначены. Как же через всё это нам продраться?

И тут он обратил внимание, что своим левым флангом цепочка японских дотов упирается в Великую Китайскую стену, которая протянулась на сотни верст и огромной дугой огибала практически всю маньчжурскую провинцию Карган. «Стену длинною десять тысяч ли» жители китайских провинций начали строить еще в третьем веке до нашей эры — как защиту от набегов северных кочевников. Она была призвана отделить Поднебесную империю от диких земель — Внешней Монголии и Маньчжурии.

Правда, это ей не всегда удавалось: воинственные кочевые племена не раз ее преодолевали (в том числе — и орды Чингизхана). Бо́льшая часть стены к настоящему времени уже пришла в полный упадок (ее же возводили из того, что имелось под руками — в основном из утрамбованной земли и глины), однако кусок непосредственно в провинции Карган сохранился не редкость хорошо: его строили уже в позднее время из камня. Стены и башни до сих пор исправно несли свою службу и выглядели достаточно крепкими, солидными и основательными.

Дима в очередной раз обратился за помощью к Отари (тот знал очень много, и не только в плане армейской службы и разведки — в целом был неплохо образован и весьма начитан), и майор сказал, что высота стены в этом месте, если перевести на европейскую систему мер, составляла около восьми метров, а ширина — примерно пять. На вопрос, почему командование Квантунской армии не использовало это каменное защитное сооружение в качестве уже почти готового укрепления (что выглядело весьма логично), Отари просто пожал плечами: никто не думал, что российским войскам удастся до нее добраться. Преодолеть смертельно опасную пустыню Гоби, неприступные перевалы Большого Хингана, чрезвычайно сильный Карганский укрепрайон — это, как считали в японском Генштабе, было просто нереально. Вот и решили не тратить попусту время, деньги и силы.

— Значит, вблизи Китайской стены и на ней самой никаких ваших частей нет? — удивился Романов.

— Да, это так, — подтвердил Отари. — Но не хотите ли вы сказать, что…

— Вот именно, что хочу, — перебил его Дима.

У него четко нарисовался некий план действий. На первый взгляд, совершенно нереальный, даже сумасшедший, но если хорошенько подумать… Майор с удивлением посмотрел на Романова и недоверчиво покачал головой: это же просто невозможно, ничего у вас не получится! На это Дима лишь иронично усмехнулся: поживем — увидим! Как говорил Александр Суворов, нет таких вершин, которые не смог бы покорить русский солдат. Романов был полностью согласен с великим российским полководцем: если уж Большой Хинган только что преодолели (причем в самых неудачных природных условиях — пол сплошными ливнями), то взобраться на какую-то Китайскую стену — это вообще пара пустяков.

Дима снова собрал командиров и изложил свой план. Разумеется, многие, как и майор Отари, сочли его просто безумным. Но Романов решительно заявил:

— У нас два варианта. Первый: действуем так, как раньше, медленно прогрызаемся через японские укрепления, теряя при этом людей и бронетехнику. Или, это второй вариант, мы просто обойдем Карган. Да, прямо по стене, вы правильно меня поняли. Ширина ее сделать это вполне позволяет. Для людей и казаков — вообще не проблема, пойдут, как по хорошей каменной дороге, даже по трое-четверо в ряд…

— Но выдержит ли она артиллерию, танки и бронемашины? — задал резонный вопрос один из ротных, поручик Лазарев.

— Насколько я понял, — повернулся к нему Дима, — этот кусок Великой стены был сложен из гранитных глыб, значит, выдержит.

— А сторожевые башни? — последовал следующий вопрос. — У них же не слишком широкие проходы…

— Расширим, — махнул рукой Романов, — не проблема.