Глава тридцать восьмая

И точно: едва стемнело, подданные микадо полезли в атаку. Накатывались с разных сторон на свои же доты, пытались ворваться внутрь, отбить то, что потеряли днем. Расчет у них был предельно простой: русских внутри не так уж и много, а у нас — серьезное численное преимущество, возьмем, что называется, числом (раз умением не получается). Действительно, солдат у японских командиров еще вполне хватало — укрепрайон защищали не менее трех с половиной тысяч человек: пехотный полк, два артиллерийских дивизиона противотанковых орудий, несколько отдельных пулеметных рот, плюс разные вспомогательные подразделения… Все солдаты были прекрасно вооружены и отлично обучены.

Японские офицеры своих подчиненных не жалели — безжалостно гнали вперед, несмотря на плотный огонь, который вели наши защитники из дотов. Хорошо, что мы захватили несколько ручных пулеметов и солидный запас патронов, они теперь очень пригодились. Тип 96 — неплохая машинка, достаточно современная и скорострельная, работает практически без сбоев и очень удобная в бою: коробчатый магазин с тридцатью 7,7 мм патронами крепится сверху, что позволяет легко переносить ее с одного места на другое (нужен всего один человек). Вот их в основном и использовали для отражения атаки. Благо, патронов к ним — до фига и больше, целые штабеля картонных коробок…

Впрочем, трофейные 37-мм пушки тоже не стояли без дела — их перетащили на другую сторону укрепления и немедленно пустили в работу. Большого опыта работы и особых навыков в обращении с ними не требовалось (конструкция предельно простая), возиться с прицелом тоже не было никакой необходимости — били прямой наводкой. Сыны Ямато накатывались такими густыми цепями, что почти без разницы, куда стрелять: обязательно в кого-нибудь — да попадешь. В общем, наши воины палили из всего, что имелось в наличии, боеприпасов не экономили.

Как только началась эта заварушка, Дима отправил на помощь защитникам подсиненных есаула Макара Коленчука. Казаки являлись главным его людским резервом, но он, скрепя сердце, все-таки его использовал: нельзя отдавать японцам доты! Если они, не дай бог, их снова займут, то отбить назад будет не в пример труднее, чем в прошлый раз: японцы уже ученые, знают, как мы действуем, значит, проявят больше бдительности и не дадут нашим пластунам провернуть трюк с дымом и гранатами. А это — опять лишнее потери, как техники, так и людей.

Макар Коленчук первым побежал к темневшимся в степи «курганам», за ним — его ребята. Успели вовремя — японцы уже почти ворвались в ближайший дот, пришлось отбрасывать их назад встречным штыковым ударом. Танкисты тоже рвались принять участие в сражении, хотели помочь своим, но Дима запретил им выводить «Добрыни» на поле боя: подозревал (и не без основания), что эта ночная самурайская вылазка — очередная военная хитрость. Японцы, судя по всему, ждут от нас именно этого — чтобы мы выкатили вперед танки и бронемашины, но в высокой траве за «курганами» наверняка уже прячутся смертники, готовые броситься под колеса или гусеницы машин с сумками, набитыми взрывчаткой.

Знаем мы эти ваши приёмы, проходили уже у Халхин-гола! Камикадзе зарываются в землю, прячутся в узких щелях, отлично маскируются, и издалека заметить их практически невозможно — даже днем. Что тогда говорить о темном времени суток? Солдаты-смертники неподвижно лежат в засаде и ждут, когда к ним приблизятся российские танки или броневики, а потом выскакивают им навстречу. Прямо как черти из ада… В руках — сумки со взрывчаткой и гранаты с уже сорванной чекой. Ну, а дальше всё происходит очень быстро: бросок под машину, пара секунд — и взрыв. Самого смертника, как правило, разносит на куски, но при этом и танк оказывается подбитым… Кроме того, почти наверняка гибнет и весь его экипаж. В лучшем случае, если очень повезет, танкисты отделываются тяжелыми ранениями или же серьезными контузиями.

Именно такая история произошла с Димой (вернее, с Митей Романовым) под Халхин-голом, когда он повел свой танк в первую серьезную атаку. Нарвался на смертника, и на этом всё его геройство кончилось… В результате — «Добрыня» полностью уничтожен, два члена его экипажа — убиты, а у него самого — тяжелая контузия. Слава богу, что рядом тогда оказался штабс-ротмистр Семен Замойский на своем «Муромце», вытащил его из горящего танка, доставил к своим, отвез в госпиталь. А то остался бы наш дорогой государь-император Михаил Михайлович без младшего сына…

Дима помотал головой: все-таки Митя Романов был излишне самоуверен, лез, что называется, в самое пекло, за что чуть было и не поплатился своею жизнью. Повторять его ошибки Дима не хотел — своих хватит. Но, тем не менее, с японцами надо было что-то делать — они все лезли и лезли без остановки…. Да, казаки сражались героически, стояли, что называется, насмерть, но иногда количество могло перевесить качество.

Проще говоря, сыны Ямато элементарно могли завалить нас трупами. Их офицеры, в отличие от российских командиров, своих подчиненных не жалели — низшие чины для них всегда были лишь «мясом». Со смертниками-камикадзе всё понятно — они сами выбирают свою судьбу, ну, а всех прочих японских солдат офицеры просто гнали на убой… Дима, скрепя сердце, все-таки принял трудное решение — отдал приказ «Ратникам» (и пулеметным, и пушечным) прорываться к дотам.

Четыре машины — это, конечно же, не слишком много, но и их огонь поможет сдержать натиск неприятеля. При этом Романов еще раз строго предупредил командиров броневых машин: когда окажетесь за дотами, простреливайте перед собой каждый клочок земли. За любой кочкой может скрываться смертник, из любой ямки может выскочить солдат с безумными глазами и взрывчаткой в руках. Если что — бейте, не задумываясь, не подпускайте никого близко. Если же все-таки ваш «Ратник» взорвут — немедленно покидайте его и бегите назад, к нашим позициям.

И еще одно: никогда не верьте японцам! Даже в том случае, если они поднимают руки. Не раз уже было, когда солдат, якобы желающий сдаться, походил к нашим бойцам и врывал себя — взрывчатка была закреплена под мундиром на теле, а в руке смертник прятал гранату. Это, по сути, те же самые камикадзе, только у них другая задача — уничтожать не бронетехнику, а наших людей, особенно офицеров. В общем, как говорится, лучше перебдеть: хороший японец — это мертвый японец, уж он точно никакого вреда нам не причинит.

Появление на поле боя четырех российских бронированных машин, вопреки ожиданиям, не сильно напугало подданных микадо — казалось, они только этого и ждали: немедленно стали отходить. «Ратники» с двух сторон обогнули доты и начали преследовать отступающих, все дальше и дальше уходя в темноту.

— Что же они делают? — в отчаянье закричал Дима (он наблюдал в бинокль за происходящим на поле боя). — Я же им ясно сказал — не зарываться, соблюдать осторожность, а они сами идут самураям в руки!

Романов зло выругался и бросился к своему «Добрыне», приказав на ходу мехводу Ломаеву — заводи мотор! Надо успеть перехватить броневики, пока те еще ушли слишком далеко и не угодили в ловушку. Это же старая, давно известная военная хитрость: сначала напасть на противника, выманить на себя его кавалерию (в данном случае — «Ратники»), затем сделать вид, что отступаешь, и завлечь конников (бронемашины) в подготовленную засаду. Наверняка у японцев за дотами стоят хорошо замаскированные противотанковые пушки и ждут, когда наши броневики подойдут поближе. Тогда и расстреляют их с очень близкого расстояния…