Когда я подхватил Саню, то вспомнил об ограниченном доступе в Осколок. Времени разбираться и выдавать разрешение только для него не было, поэтому я выставил значение на «свободный».

Стоило нам пересечь рамку портала, как мы оказались в небольшой каменной комнате. Моей комнате. Той самой, которую я создавал последние сутки в своём воображении. Стены, пол, мягкий свет, источник воды в углу. Все, как я задумал и «придумал».

«И надо было ещё добавить на пол ковёр», — подумал я, приложившись затылком о доски пола.

Саню я катнул в сторону, а сам поспешил вскочить на ноги, параллельно зарываясь в настройки доступом.

Доступ: ограничен владельцем.

Вот только было слишком поздно…

— Ну и халупа, — раздался голос первого незваного «гостя». — Тесно как-то. Где мы вообще?

Произнёсший это Шнырь уже скользнул вдоль стены, проверяя углы. Доцент же молча стоял в центре комнаты, оценивающе оглядывая пространство.

— А-а-а-а! — раздался полный боли крик Лома.

Хоть кого-то я успел зацепить. Судя по тому, что я вижу, ему срезало часть пятки, когда я ограничил доступ. Он шёл последним, и ему не хватило каких-то мгновений, чтобы проскользнуть без травм.

— Неплохо, — сказал Доцент, бросив взгляд на привалившегося к стене Лома. — Не ори. Выпей зелье регенерации!

— Да мне часть ноги отсекло!

— Не целиком же. Хватит визжать как баба. Вылечим потом.

— Как пальцы Шныря? — зло бросил Лом, за что получил в ответ не менее злобный взгляд от своего лидера.

— Всё потом. Потерпишь. Что касается тебя, — он посмотрел на меня, — то я думал, что будет намного хуже. Ты смог меня приятно удивить. Примитивно, но для первого раза сойдет. Я думаю, мы сможем его расширить. И использовать по назначению.

— Использовать? — переспросил я, взглянув на Саню. Тот застонал и попытался открыть заплывшие глаза. — В каком смысле?

— В прямом, — Доцент снял очки и протер их, всем своим видом показывая, что именно он здесь хозяин. — Ты, видимо, не понимаешь, что попало тебе в руки. Личный Осколок — это не просто убежище. Это источник силы. Это возможность создавать ресурсы, разводить существ, добывать уникальные материалы. И теперь это будет наше. В качестве компенсации за то, что сорвал нам заказ.

— Ваше? — я усмехнулся. — Доцент, ты, кажется, забыл, кто здесь хозяин.

— Хозяин? — он расхохотался. — Ты, жалкий археолог, с игрушечными навыками? Ты думаешь, что раз тебя разок взяли в разлом D ранга, то ты теперь чего-то стоишь? Посмотри на нас. Лом уже двадцать пятый уровень, Шнырь — двадцать третий. Боевые классы, прокачанные навыки, опыт убийств. А ты… ты просто статист, которому повезло найти артефакт. Но всякое везение заканчивается.

Лом шагнул ко мне, сжимая кувалду. В его глазах горела тупая, животная жажда убийства. Он хотел отомстить за такую глупую и болезненную рану. И, кажется, уже назначил меня виновным.

— Кончай базарить, Доцент. Давай я просто размажу его по стенке, и заберем этот его… мирок, раз он тебе так нужен.

— Погоди, — Доцент остановил его жестом. — Сначала пусть расскажет, где он его взял. И передаст права владения. Это ценная информация и необходимое действие.

— Ты серьезно думаешь, что я вам что-то расскажу? — я смотрел на них с холодным спокойствием, судорожно соображая, что мне делать дальше.

— Расскажешь, — уверенно сказал Доцент. — Лом, покажи ему, что бывает с теми, кто не хочет говорить.

Лом замахнулся кувалдой, но вдруг замер. Его рука дрогнула, кувалда выскользнула из пальцев и с грохотом упала на каменный пол.

— Что за… — начал он, но не договорил. Его глаза расширились, налились кровью, изо рта пошла пена.

— Лом? — Шнырь отпрыгнул в сторону, выхватывая ножи. — Что с ним?

Лом рухнул на колени, схватившись за голову. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывались только нечленораздельные хрипы.

— Ты! — Доцент уставился на меня, сходу сообразив, кто является причиной внезапного ухудшения состояния здоровья его подчинённого. — Что ты сделал⁈ Что это за навык?

Я ничего особого и не делал. Просто активировал то, что уже было заложено в структуру Осколка. Оказалось, что каждый, кто входит в МОЙ мир без МОЕГО согласия, попадает под его воздействие. Я также мог воздействовать на любого обитателя Осколка. А Осколок, как я теперь чувствовал, был частью меня. И здесь действовали мои правила.

Хотя нет, вру. Его силы не хватило бы, чтобы убить такого здоровяка, как Лом. Поэтому я усилил эффект при помощи Вторжения в Суть. Но им об этом знать не обязательно.

— Это же мой мир, — сказал я негромко, пожимая плечами. — Здесь действуют мои законы. А один из них — это никакого насилия без моего разрешения.

Шнырь выругался и метнулся ко мне с ножами. Он двигался быстро, но недостаточно, чтобы обойти системные ограничения. Его скрутило болью, он сбился с шага и пролетел мимо, врезавшись в стену.

— Что происходит? — заорал Доцент, пятясь к тому месту, где недавно был портал, через который мы все сюда попали. — Где выход⁈ Верни нас обратно!

— Портал? — я непроизвольно оскалился. — А я его закрыл. Мышки, которые считали себя тиграми, попали в ловушку. Вы уже не выйдите отсюда. По крайней мере, живыми я вас точно отпускать не намерен.

— Ты не посмеешь! — нервно произнёс он. — Это незаконно! Ты не имеешь права держать нас здесь!

А ведь он прав. Удерживать людей вопреки их воле действительно незаконно и неправильно. Может будет лучше их отпустить. Пообещают, что забудут про меня и про свою месть, и разбежимся. Они и так вроде бы уже пострадали.

Мой взгляд, блуждающий по комнате, скользнул по окровавленному лицу Сани, который пытался мне что-то сказать, но из его рта вырывалось лишь сипение.

Я через силу рассмеялся. Смех получился невеселым, искусственным, злым. А ведь я знал, что его класс должен работать как-то так, но почему-то подумал, что на меня его штучки не подействуют. Подействовали, ещё как! Я ведь, в какой-то момент, на полном серьёзе раздумывал о том, чтобы их отпустить!

— Незаконно? Доцент, ты пришел убить меня в моем доме, прихватив своих дружков, и говоришь мне о законе? Ты принял заказ на убийство Антона, ты пытался взломать мой Осколок, во время активации. Ты планировал отобрать его и избавиться потом от меня. И после этого ты смеешь рассуждать о законности? Ты больной, что ли?

Пока я разглагольствовал, Шнырь поднялся, придерживаясь за стену. В его глазах больше не было самоуверенности, только страх.

— Отпусти нас, брат, — прохрипел он. — Мы уйдем и забудем, что здесь было. Никаких претензий с нашей стороны.

— Забудете? — я покачал головой. — Нет, Шнырь. Так не пойдет. И не надо называть меня «братом». Ты хоть и не черножопый, но гнида та ещё. Так что лучше заткнись и не зли меня! — я перевёл дыхание, сдерживая рвущуюся наружу ярость, и посмотрел на Доцента. — Мы же оба понимаем, что если я вас отпущу, то вы вернетесь с подкреплением уже в течение часа. Или может даже продадите информацию Сиволапову. Он ведь тоже в курсе Осколков?

— Вроде нет, — неуверенно ответил Доцент.

— Да конечно в курсе, — перед глазами возникла картинка, когда Сиволапов просил меня идентифицировать сферы. — А вот откуда ты о них знаешь, это вопрос на миллион.

Доцент, видимо, понял, что уговоры не работают. Как и его навыки. Он выпрямился, надел очки и посмотрел на меня с вызовом.

— И что ты сделаешь? Убьешь нас? Думаешь, это сойдет тебе с рук? Мы не просто бандиты, мы члены гильдии. Нас будут искать. Да и хватит ли у тебя духу? Человека убить — это не монстров крошить. Тут нужен стержень!

— Какой ещё стержень? Что ты несешь? Ты ещё скажи, что «право имеешь», — я усмехнулся, глядя на то, как перекосилось его лицо. — А насчёт «искать»… — ты же сам в это не веришь, по глазам вижу. Вы же явно пришли ко мне скрытно, без свидетелей. Да, нашумели, когда напали на моего друга и ворвались в квартиру. И ведь никто не знает, что вы тут. Так ведь? Вижу, что я прав. А здесь, — я обвел рукой пространство, — здесь «те» законы не работают. Тут я решаю, что можно, а что нет. И представляешь, как для вас неудачно совпало, пытаться меня убить — нельзя. Ха-ха, правда смешно?

Я посмотрел на корчащегося на полу Лома. Потом на Шныря, вжавшегося в стену. Снова упёр взгляд в Доцента, который пытался сохранить остатки достоинства.

— Но, знаешь, что?

— Ну?

— Вам повезло, что у меня сегодня хорошее настроение! И мне тут в голову пришёл один вариант, — сказал я. — Единственный шанс вам остаться в живых.

— В чём суть? — выдохнул Доцент.

— Всё просто. Вы останетесь здесь. Навсегда.

Они не сразу поняли. А когда поняли, их лица вытянулись. Они начали нервно переглядываться, видимо, в поисках подтверждение своим догадкам.

— Ты… ты хочешь сделать нас рабами? — прошептал Шнырь.

— Рабами? Не-е-ет! Что ты! Как ты мог такое обо мне подумать? — я покачал головой. — Рабы — это те, кого принуждают силой, против их воли. Я же предлагаю вам выбор. Либо вы умираете прямо сейчас, либо вы становитесь первыми жителями этого мира. Вы будете его развивать, строить, добывать ресурсы. Работать на благо, так сказать. Взамен вы получите жизнь. И, возможно, со временем, если докажете свою полезность, свободу. Но не сейчас.

— Это безумие! — закричал Доцент. — Ты не посмеешь так с нами поступить!

— Это значит «нет»? — холодно уточнил я.

Тот в ответ молча замотал головой, не решаясь ответить вслух.

— Думайте. У вас пять минут.

Я подошел к Сане, помог ему сесть. Он смотрел на меня широко раскрытыми — несмотря на опухшие веки — глазами, в которых читался целый спектр эмоций: шок, восхищение, страх.

— Колян… ты чего задумал? — прошептал он.

— Не парься. На лучше, выпей, — я протянул ему флакон с зельем лечения. — Поможет тебе немного прийти в себя, чтобы добраться до лекаря.

Я повернулся к троице.

— Итак, время вышло. Каким будет ваш положительный ответ?

Шнырь сломался первым. Он упал на колени и завыл, умоляя пощадить. За ним, после недолгих колебаний, последовал Лом, который пришёл в себя, но с пола так и не поднялся. Доцент держался дольше всех. Он смотрел на меня с ненавистью, но по глазам было видно, что он понимает, что выхода у него нет.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипел он. — Когда-нибудь ты пожалеешь.

— Может быть, — согласился я. — Но не сегодня.

Я подошел к источнику воды, зачерпнул пригоршню и плеснул себе в лицо. Холод отрезвил, привел мысли в порядок.

— Добро пожаловать в ваш новый дом, — сказал я, глядя на них. — Вредить мне, этому месту и другим обитателям этого место запрещается. Как прямо, так и косвенно. К моему возвращению вы должны… А, впрочем, не буду ничего говорить. Действуйте сами. Но помните, что вам теперь придётся сильно стараться, чтобы доказать мне, что вам стоит оставить ваши жалкие, никчёмные жизни. Чем раньше вы рассчитаетесь с долгом, тем вам же будет лучше. Адьос, амигос!

Я активировал выход и, закинув руку Сани себе на плечо, шагнул обратно в квартиру.

Арка за нами захлопнулась, оставив в моем мире трех новых «переселенцев».

В комнате было тихо. Никто так и не явился на шум. А может приходили, посмотрели, никого не нашли и ушли. Кто знает… Саню я посадил на диван, чтобы он мог спокойно прийти в себя.

— Колян, — выдохнул он наконец. — Ты реально запер их там.

— Да, — сказал я, чувствуя странную пустоту внутри. — Запер.

— И что теперь? Они же там умрут?

— Не умрут, — я покачал головой. — Если будут работать. Если будут слушаться. Там есть вода, воздух. Я могу закинуть им туда еду, но пока не стану этого делать. Пусть учатся выживать. Они Игроки, у них есть навыки. Придумают что-нибудь. Заодно, это будет для них прекрасной мотивацией развить мой Осколок.

Саня посмотрел на меня с каким-то новым выражением.

— Ты изменился, Колян, — тихо сказал он. — Ты стал каким-то другим. Более жестким, если не жестоким.

— Жизнь заставила, Сань, — я тяжело вздохнул. — Или ты, или тебя. Они пришли убивать. Они бы, не задумываясь, убили нас обоих. Да ты на себя посмотри! Они избили тебя до полусмерти просто за то, что ты мешал им ворваться в мою квартиру! Я уже не говорю о том, что они несколько раз пытались убить Антона в Разломе. Я просто дал им выбор.

— Выбор между рабством и смертью, — криво усмехнулся он.

— Выбор между смертью и жизнью, — поправил я. — А ведь мог просто убить, и был бы в своём праве.

Я подошел к сломанной двери, выглянул в коридор. Там было пусто. Никто не спешил разобраться в произошедшем, хотя Доцент со своими приятелями изрядно нашумел.

— Надо придумать легенду, — сказал я, возвращаясь. — Объяснить как-то сломанную дверь.

Мы замолчали. В голове крутились мысли о том, что я только что сделал. Я стал тюремщиком. Я лишил людей свободы. Но сожаления не было. Была только холодная уверенность: я поступил правильно.

Система пиликнула, оповещая о новом сообщении. Я глянул на интерфейс.

ВНИМАНИЕ! В вашем Личном Осколке появились первые обитатели.

Статус Осколка изменен: «Населенный».

Доступны новые возможности: управление ресурсами, распределение обязанностей, защита от внешней угрозы, поиск, захват и расширение территории Осколка.

Внимание! Эмоциональное состояние обитателей влияет на стабильность Осколка. Высокий уровень стресса и недовольства может привести к бунту и дестабилизации.

— Вот тебе и новая проблема, — пробормотал я. — Может мне ещё и психотерапевта для них поискать.

— Что там? — спросил Саня.

— Да так, — я отмахнулся. — Мелочи. Система прикалывается. Разберусь.

Я присел рядом с приятелем на диван.

— Знаешь, Сань, — сказал я задумчиво. — Кажется, я начинаю понимать, почему ванары переругались и поубивали друг друга. Сила действительно меняет. И не всегда в лучшую сторону.

— Ты не станешь таким, как они, — уверенно сказал Саня.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты рефлексируешь, — он усмехнулся разбитыми губами, но тут же ойкнул от боли. — Ты думаешь о последствиях. Ты переживаешь. Настоящие монстры не переживают. Они просто идут вперёд, не обращая внимания на разрушения, которые они оставляют после себя.

Я посмотрел на него с благодарностью.

— Да ты философ, дружище! Вот уж не ожидал. Но вообще, спасибо тебе, Сань. За поддержку. И за то, что прикрыл сегодня. Ты ведь рисковал собой. Дал мне необходимое время, в конце концов, пускай и ценой пары царапин.

— Ха-ха, очень смешно, — он снова поморщился от боли. — Мы же с тобой команда, забыл?

— Не забыл, — я улыбнулся. — Надо тебя всё-таки к лекарю отвести.

— Чтобы он осмотрел мои «пару царапин»? — с сарказмом спросил меня друг.

— Типа того. Можно было бы ещё попросить его поработать с твоим носом… Но тут, наверное, не каждый справится. Да, лучше оставить, как есть. Раньше же он тебе жить не мешал.

— В смысле? Что у меня не так с носом?

— Да забей, нормально всё. Наверно.

— Ты гонишь? Что с ним не так?

— Да всё нормально, говорю же. Зато нюх у тебя, наверное, хороший.

— Бесишь, — он устало откинулся на спинку. — Нормальный у меня нос.

— Для Пинокио?

— Отвали.

— Да ладно, я же шучу. Над пластикой не задумывался?

— Врезать бы тебе.

— Да всё-всё. Больше не буду, — я поднял руки в примирительном жесте. — Я, кстати, понял, почему ты стал торговцем.

— Ну?

— Ты же прибыль чуешь за километр!

— Очень смешно, — поморщился Саня.

— Слушай, я понимаю, что воздух у нас в стране пока бесплатный, но ты тоже не офигевай! Меру-то надо знать.

— Во-во, надо. Поэтому завязывай уже, братан.

— Ладно-ладно. Не переживай ты так, всё у тебя нормально будет. Погнали к лекарю.

Саня с кряхтением встал с дивана, глядя на меня исподлобья.

— Не вешай нос, дружище, прорвёмся!

— Какой-же ты всё-таки придурок, — Саня не выдержал и улыбнулся, качая головой. — И зачем я только с тобой связался?

— У кого-то есть нюх на неприятности, а у тебя его нет. Хотя это и странно.

— Не надоело тебе ещё? У меня. Нормальный. Нос!

— Да и плевать, — со смешком ответил я. — Ты просто так забавно реагируешь…

— Надо будет ещё попросить лекаря убрать головную боль. Хотя нет, стоп! Он тут не поможет. Придётся нанять киллера!

— Нууу, неплохо, но я уверен, ты можешь лучше!

— Не поняла, что у вас с дверью? — вот чего-чего, а услышать голос Лены я никак не ожидал. — И что с Сашей? Во что вы ввязались, пока меня не было?