Спокойно было в доме, тихо в мире.

Читатель обратился в книгу. Ночь

Была одушевленной жизнью книги.

Спокойно было в доме, тихо в мире.

Слова звучали словно не из книги,

А из самой ожившей тишины,

Пока читатель вслушивался в них,

С усердьем наклоняясь над страницей.

Ночь летняя была оправой правды.

Дом замер, чтобы мысли не нарушить.

Стоявшая над домом тишина,

Как страж, хранила цельность этой мысли.

И правды не было другой – лишь эта

Мир обнимающая тишина,

Ночь летняя, и книга, и читатель,

Склоняющийся за полночь над книгой.