15.10

У Стейси опять громыхала музыка, децибелами нешуточно угрожавшая барабанным перепонкам. На этот раз она слушала «стоуновскую» «Дай мне приют»[278] в исполнении Патти Смит. Элли вынуждена была отдать должное вкусу этой девушки — вот такую подругу она хотела бы для своего брата, если, конечно, исключить склонность к проституции.

Элли постучала в дверь — безрезультатно, тогда она принялась дубасить по ней кулаком.

Внутри надрывалась Патти: «Насилие, убийство — всего лишь на расстоянии выстрела». Элли, стараясь не обращать внимания на парадоксальную актуальность текста, принялась колотить по двери еще сильнее.

— Стейси, это детектив Хэтчер, ПУ Нью-Йорка. Мне нужно с вами поговорить. Это срочно.

Элли ощутила на себе чей-то взгляд и, обернувшись, встретилась с парой усталых бледно-голубых глаз, внимательно смотревших на нее из-за приоткрытой двери квартиры 2-Си. В этот момент музыка стала звучать тише.

— Давно пора вам было сюда явиться. У нее так постоянно. В любое время суток. Этот кошмарный шум.

— Не лезь не в свое дело, ты, старый… — Стейси возникла в дверном проеме, но тут заметила Элли. — Господи Боже, я уже потратила на вас целый вечер. Я сейчас в ударе, так что просто дайте мне спокойно поработать.

— Вы действительно хотите поговорить о вашей работе здесь, в коридоре? — спросила Элли.

Стейси отступила, чтобы пропустить гостью, а затем закрыла за ней дверь.

— Знаю, знаю, секс за деньги — плохо. Соблюдение законов — хорошо. Нью-йоркская полиция уже выполнила свою недельную душеспасительную норму. Информация принята к сведению.

— Я пришла не мораль читать, Стейси.

— На днях вам уже удалось одурачить меня. И я заметила, сегодня вы одна. Ваш напарник сообразил, что это пустая трата сил?

— Мой напарник заканчивает отчеты для прокуратуры по делу «Престижных вечеринок». Сегодня утром мы произвели аресты.

Похоже, Стейси искренне удивилась. Эти слова явно произвели на нее впечатление.

— Вы не теряли времени даром, верно?

— И мы нигде не упоминали ваше имя, как и обещали. Вы были анонимным информатором, давшим показания под присягой. Нашлась другая девушка, изъявившая желание свидетельствовать официально. Того и другого будет достаточно. Глава компании уже сотрудничает с нами. Хотя до сих пор мы не обнаружили никаких следов Тани, и остается множество версий, кто мог убить Миранду.

— Вы имеете в виду Кэти.

— Да, но вы знали ее под именем Миранда.

Стейси вытерла о свою фуфайку большой палец, испачканный желтой краской.

— Невозможно знать человека, если тебе неизвестно его имя.

— У меня есть еще пара вопросов, если у вас найдется немного времени для меня.

— Да, конечно. Мне все равно пора сделать перерыв. — Стейси указала на кровать, а затем сама присела на уголок единственного предмета мебели.

Элли вытащила из сумочки две фотографии. Одна — моментальный снимок, скачанный из Сети, архивный материал с шестой полосы «Нью-Йорк пост». На снимке был запечатлен Сэм Спаркс — невзирая на дождь, он храбро направлялся в музей «Метрополитен» на ежегодный благотворительный бал, устроенный Институтом костюма. Спаркс позировал, стоя на красной ковровой дорожке рядом с организатором мероприятия, главным редактором журнала «Вог» Анной Винтур, в то время как промокший Ник Диллон держал зонт над их сухими головами.

Вторая фотография была официальным портретом судьи Пола Бэндона с сайта Объединенной судебной системы штата Нью-Йорк. Он был снят на фоне американского флага — в черной мантии, с судейским молотком в правой руке. Биографическая справка под снимком гласила, что Бэндон успешно трудился прокурором в Министерстве юстиции, пока не переехал в Нью-Йорк, где поначалу работал адвокатом по особым делам, а потом занял свое нынешнее место. Такой послужной список был весьма подходящим для человека, метящего в кресло федерального судьи. И все это может рухнуть, если вскроются его отношения с Таней Эббот.

— Вам случалось видеть кого-либо из этих людей?

Стейси взяла снимки в руки, внимательно рассмотрела и вернула Элли.

— Нет, к сожалению.

— Вы уверены? — переспросила Элли.

— Точно. То есть одного, Сэма Спаркса… да, я наверняка видела его раньше — в газетах и прочей прессе. Но лично — никогда. А какое отношение он имеет ко всему этому?

— Мы не знаем. Может, никакого. А Миранда никогда не говорила, что он клиент «Престижных вечеринок»?

Стейси подавила смешок.

— Правда? Вот это да!

— Я не упоминала в деле ваше имя, Стейси. Вам следует держать при себе тот факт, что я спрашивала об этих мужчинах.

Девушка махнула рукой.

— Да нет, это просто забавно. В смысле, таблоиды сыплют намеками, что он, так сказать, из другой команды, а оказывается, он просто старый кобелина. Так может теперь, когда вы прижали «Вечеринки», ему придется подыскать новую девушку? — Она состроила жеманную гримаску в стиле Мэй Уэст.

Элли поднялась, чтобы уйти.

— Не лучшая мысль. Я уже говорила, что пришла сюда не ради нотаций. Просто хочу вас предупредить. Эти люди — олицетворение богатства, образованности и высокого положения. А я тут размахиваю их портретами и говорю, что они проходят по делу об убийстве. Вы должны проявлять осторожность, Стейси.

— Всегда проявляла и всегда буду проявлять. — Девушка снова сменила тон на более жесткий.

— Я не шучу. Если увидите Сэма Спаркса или Таню Эббот, держитесь от них подальше.

— Вы думаете, их что-то объединяет?

— Нет, не думаю. — У Элли не было ни времени, ни желания делиться противоречивыми версиями о Тане. — Пока я могу сказать вам только это и очень прошу: немедленно звоните мне, если увидите Таню, одного из этих мужчин или еще что-нибудь, о чем мне, по-вашему мнению, следует знать.

Элли протянула Стейси визитку.

— На случай, если у вас не сохранилась прежняя.

Девушка попыталась вернуть карточку.

— Вы уже заставили меня записать ваш номер в мобильный, помните?

— Номер можно было стереть.

— Ладно уж. Когда будете выходить, смотрите, чтобы вас дверью не ударило.

Оказавшись в крошечной зоне гостиной, загроможденной мольбертами и всякой всячиной для живописи, Элли заметила холст с искаженным лицом Кэти.

— Потрясающая работа.

Стейси промолчала, но кивнула в знак благодарности.

— Похоже, в глубине души вы не готовы так легко отмахнуться от всего этого.

Выходя, Элли придержала дверь, чтобы не удариться.

Поездка в Юнион-Сити заняла почти сорок минут. Дженна Уолш поджидала Элли на крыльце скромного белого деревянного дома, зажимая плечом радиотелефон и качая на одном колене ребенка. Она помахала Элли и жестом показала, что разговор уже заканчивается.

— Адвокат сказал, что вчера отправил вам факс… Отлично… Я попрошу его выслать еще раз. В таком случае, сколько на это потребуется времени?.. Хорошо, я завтра позвоню — убедиться, что вы его получили. До свидания.

Она вздохнула и положила трубку на перила.

— Вот что я вам скажу: когда все это закончится, первое, что я сделаю, — составлю завещание сама и уговорю на это своего мужа. Мой брат его никогда не писал. Я единственная родственница Бобби, но клянусь — проще было отдать деньги на благотворительность, чем разбираться во всех этих наследственных формальностях.

Элли погладила по щеке малышку — румяное существо с черными кудряшками и розовым бантиком на макушке.

— Надеюсь, вам вскоре удастся во всем разобраться.

— Вероятно, после всех ваших расследований вы знаете о финансовых делах моего брата не меньше меня.

Элли попыталась объясниться, но Дженна покачала головой.

— После того что произошло в суде, я понимаю, почему у вас столько вопросов про Бобби. Мой брат не был совершенством, но работал он хорошо. В колледже не учился, но все же смог купить симпатичную квартирку в Хобокене и все такое. И он был очень добр к племянницам, правда, солнышко? — Дженна слегка встряхнула ребенка. — Ей было всего два месяца от роду, когда это случилось. А второй — она спит сейчас в доме — недавно исполнилось три. У меня сердце разрывается при мысли, что они не будут его помнить.

— У вашего брата были какие-нибудь проблемы со Спарксом?

Дженна покачала головой.

— Нет. Он был благодарен Спарксу за свое жалованье. Единственное, чего он хотел — продвинуться немного повыше в этой «пищевой цепи». Конечно, он был всего-навсего телохранителем с красиво звучавшей должностью, ну так и получал он за это неплохо.

— И, похоже, ладил с человеком, которого охранял?

— Да, конечно. Не то чтобы приятельствовал, но Бобби говорил, что он вполне приличный парень. Я имею в виду, немногие богатые люди позволили бы своим служащим пользоваться подобной квартирой, ну и все такое.

— Он когда-либо упоминал, что Спаркс пользовался эскорт-службой под названием «Престижные вечеринки»?

— О, нет. Неужели? Безумие какое-то. С чего бы такому человеку еще платить за подобные вещи? Нет, Бобби никогда ничего такого не говорил. Я бы наверняка запомнила.

— Простите, что спрашиваю, но как насчет самого Бобби? Он когда-нибудь…

— Ходил ли он к проститутке? О боже, думаю, нет.

— С помощью отпечатков пальцев мы все-таки идентифицировали женщину, которая в тот вечер была с вашим братом. Мы полагаем, ей заплатили за это.

Дженна покачала головой.

— Я просто не понимаю мужчин. А Карла прибью, если он был в курсе.

— А почему вы думаете, что ваш муж знал об этом?

— Потому что я слышала, как они с Карлом над чем-то хихикали, когда Бобби вернулся с работы в день перед убийством. А когда я вошла, они напустили на себя такой таинственный вид! Потом Карл рассказал мне: по словам Бобби, у него на следующий день намечалось свидание, и это точно. Я решила, что он просто имеет в виду доступную девушку, на этом разговор закончился. Я не испытываю желания слушать подобные вещи. Не могу поверить, что он мог пойти к проститутке, но, если честно… Разве сестры знают об этой стороне жизни братьев, а?

«Иногда знают даже слишком много», — подумала Элли.

— А ваш брат никогда не говорил, что видел на работе то, чего ему видеть не полагалось?

— Нет, а даже если видел, Ник поручился бы за него.

— Они были так близки?

— Ник любил Бобби. Заботился о нем.

— Каким образом?

— Бобби пошел в армию, чтобы чему-то научиться, хотел лучше жить. У нас же почти ничего не было, понимаете? Мы оба пытались чего-то добиться, но не слишком преуспели. Я вышла замуж за хорошего человека, но, говоря по правде, крыша над головой у нас есть лишь потому, что Бобби позволил нам остаться в этом доме после смерти родителей. Что касается Бобби, армия могла ему хоть что-то дать. Но такая работа, какую он получил у Спаркса? И все благодаря Нику. Он легко мог бы нанять любого из этих крутых парней, с которыми познакомился за время службы по контракту. Но не стал. Из всех своих знакомых по Афганистану он выбрал единственного — солдата Бобби.

— Вижу, вы гордитесь.

Дженна слегка улыбнулась.

— Горжусь. Но ему об этом никогда не говорила. Как я уже сказала, Бобби не был совершенством. Не женился. Гулянки любил. Я изредка говорила ему: «Когда же ты повзрослеешь?» Жаль, что он не узнает, какую помощь окажет племянницам его страховка. Его квартира. Мы хотим оставить все это девочкам. Они смогут поступить в колледж. И заниматься, чем пожелают.

— Уверена, ваш брат был бы рад этому, Дженна.

Элли поблагодарила ее за потраченное время и понаблюдала, как женщина тихонько открыла дверь и вошла в дом. Возвращаясь к машине, Элли раздумывала, был ли какой-то прок в этом визите.

Ее сотовый зазвонил в тот момент, когда она подъехала к Голландскому тоннелю. Это был Джесс.

— Привет, — сказала она. — Говори быстро, а то сейчас сигнал пропадет.

— Мне кажется, я видел ту девушку.

— Какую?

— Ты отправляла мне ее фотку. Ту, о которой ты меня предупреждала.

— Где? Когда?

— Тут. Минуты, наверно, три назад. Я не…

— Где тут, Джесс?

Машины перед ней сбросили скорость, и она включила мигалку.

— У дома напротив. Я заметил ее, когда входил, и подумал, что выглядит она знакомо. Но, пока соображал, откуда я ее знаю, она уже исчезла. Я выскочил на улицу. Сейчас я перед домом, но ее нигде не видно.

— Я скоро буду. Сделай одолжение. Двигайся как можно быстрее. Иди по направлению к Парк-авеню, затем в сторону жилых районов, как если бы шел на Центральный вокзал. — Пытаться найти на Манхэттене того, кто этого не хочет, даже если стартовать всего через три минуты, все равно что поймать опавший лист во время урагана, но Элли не хотела упускать даже такой шанс. — Если увидишь ее, иди следом. Не пытайся остановить, но и глаз не спускай. Я тебе позвоню, как только доберусь до города. Ты меня слышишь, Джесс?!

Элли посмотрела на дисплей. Сигнала не было.