У Рогана был такой вид, словно он только что видел Уильяма Шетнера,[219] разгуливавшего по Зданию уголовного суда на Центральной улице, 100, в юбке из травы.

— Ты решил: поскольку ты невиновен, у тебя есть святое право предложить другому невиновному занять твое место в тюрьме? — Роган все никак не мог смириться с пониманием порядочности, которое продемонстрировал Майерс.

Тот упорно разглядывал свои руки. Он сидел за тем же столом в прокурорском зале совещаний, где лишь вчера Хайме Родригес рассказывал детективам об уборщике, который может представлять для них интерес.

Сьюзан Паркер была адвокатом с сомнительной репутацией, но по крайней мере она попыталась защитить своего нового клиента от гнева Рогана.

— Дайте человеку передышку. Вы схватили его за убийство, которого он не совершал. И он потерял самообладание.

Донован поднялся из-за стола и прошелся взад-вперед по комнате.

— Вы могли бы посоветовать ему, Сьюзан, рассказать все начистоту. Вместо этого вы разыграли спектакль.

Джейк поднял глаза.

— Вы собирались упрятать меня за решетку до конца жизни. Что мне еще было делать?

— Можно было рассказать нам правду в тот же вечер в «Пульсе», — подсказала Элли.

— Отлично. Что ж, убейте меня. Я облажался. Целая орава копов врывается в клуб, начинает расспрашивать о девушке, которая мне слегка вскружила голову. Ну, я тогда немного выпил и еще кое-что, как вы уже знаете, ну и слетел с катушек. А потом я только и слышал, что у вас на меня полно улик. Таксист. Моя ДНК. Время смерти. Ау меня не было ничего. В кои-то веки сразу пошел домой, как порядочный, чтобы Ник не терзал меня расспросами. За меня некому было поручиться.

— А тут подвернулся Симански, — продолжала Элли, — который готов был продать оставшиеся месяцы жизни, чтобы оградить дочь и ее будущего ребенка.

Джейк прикусил нижнюю губу. Теперь, когда на его волосах не было геля, а на теле — нелепой одежды, Элли понимала, почему Челси сочла его привлекательным.

— Когда Сьюзан позвонила мне в первый раз, это показалось мне безумием. Но мужик все равно умирал, и он пришел ко мне. Это была не моя идея. Ему нужны были деньги. А когда Сьюзан сказала, что у него уже была судимость за изнасилование, я решил: лучше он, чем я. Я вспомнил про сережку и понял, что ее можно использовать, чтобы вы поверили.

— А вам не приходило в голову, что больше всего при этом вы помогли настоящему убийце Челси Харт? — поинтересовалась Элли.

Джейк снова уставился на свои руки.

— Я об этом не думал.

— Вы думали только о себе.

— Возможно, — тихо ответил он, прежде чем поднять на нее глаза. — Но ведь и вы больше никого, кроме меня, не искали, верно?

Роган подался вперед и наставил на Майерса палец:

— Не перекладывай это на нас.

Майерс вжался в стул. Все остатки бравады исчезли, когда он полными отчаяния глазами посмотрел на Макса Донована.

— Но вы-то мне верите?

Оглядев всех присутствующих, Элли могла сказать наверняка: в этот момент ему действительно верили.

— Черт возьми! — Саймон Найт грохнул кулаком по столу. — Значит, теперь мне придется объяснять мэрии, почему Джейк Майерс выйдет на свободу?

Донован принялся рассказывать, что они вернули возмущенного Майерса в камеру и предъявили обвинение в создании помех правосудию, но Найт лишь отмахнулся от него.

— Мы точно это знаем? Почему же Симански сбежал, если он должен был взять на себя вину? Да вдобавок пырнул ножом копа.

«Поранил», — мысленно поправила Элли, глядя на белую марлю.

— По словам его дочери, Симански запаниковал. В теории план выглядел отлично, но стоило нам появиться в его доме, он понял, что последние месяцы ему суждено провести в тюрьме. Он подумал: как только мы найдем сережку, Джейк сможет выпутаться, даже если он смоется. А когда я загнала его в угол в переулке, он решил, что лучше умереть здесь и сейчас. Самоубийство с помощью копа.

— И что мы сейчас имеем? — спросил Найт. — Опять начнем с нуля?

— Мы знаем больше, чем вы думаете. Нам известно, что есть некто, начавший убивать в конце девяностых, почти десять лет назад.

Найт сморщил лоб.

— Почему вы так уверены, что Люси Фини была его первой жертвой?

— Мы не можем знать наверняка, пока не найдем мерзавца, но этот случай соответствует почерку. Общая черта всех этих дел — коллекционирование волос. Все нападения совершены, когда девушки выходили из клубов, но, я полагаю, что не в этом суть. Просто в такой ситуации жертва уязвима. И это позволяло ему скрываться, поскольку в четыре утра с беззащитными девушками в городе слишком часто случаются неприятности. Так что все дело в процессе убийства и в волосах. Люси Фини была задушена, и на ней обнаружили колотые раны. А ее волосы были грубо обрезаны, как у Челси Харт.

— Полный набор, — сказал Найт.

— Именно. Без ограничений. И пока без опасений, что его почерк будет отслежен. Робби Харрингтон. Ее он душит, но не дополняет это ножевыми ударами. Он более сдержан с волосами, ограничиваясь только челкой. Он не хочет, чтобы полиция увидела связь. В случае с Элис Батлер он вновь меняет тактику. Он наносит ей восемнадцать ножевых ран. Небольшие синяки на шее у нее есть, но ее он не душил. Возможно, его разочаровало, что она подстриглась, но, я полагаю, он все-таки взял немного волос на память: либо исхитрившись достать несколько прядок в парикмахерской, либо отрезав совсем немного после убийства — так мало, что никто не заметил.

— А затем у нас шестилетний перерыв и Челси Харт, — сказал Роган.

— Точно, а шесть лет — срок долгий. К этому времени он уже не беспокоится, что полиция выявит почерк. Он делает то, что действительно хочет. А за шесть лет самоконтроля страсть к насилию у него накопилась. Он душит ее, режет и обстригает все волосы.

— Как у Люси Фини, — заметил Донован.

Элли кивнула.

— Вот почему я уверена: мы обнаружим, что Люси была первой. Или же, если он убивал и раньше, это преступление из другой серии, совершенной после продолжительной паузы. Возможно, раньше он действовал за пределами Нью-Йорка.

— Почему же случился такой перерыв? — Саймон Найт откинулся в своем кресле и, сложив пальцы домиком, поднес их к своему резко очерченному подбородку.

Элли пожала плечами.

— Он мог сидеть в тюрьме за что-то еще. Мог состоять в продолжительной связи, которая каким-то образом удовлетворяла его желания. Его жизнь могла измениться, и ему больше не требовалось убивать, чтобы чувствовать удовлетворение.

Уильям Саммер перестал губить вичитских женщин почти сразу после того, как получил повышение по службе и стал частным охранником в небольшом коттеджном поселке в пригороде. После его ареста жители сообщали о различных случаях, когда Саммер злоупотреблял своими полномочиями. Кабинетные психологи пришли к выводу, что новые обязанности удовлетворяли его гипертрофированную тягу к контролю над окружающими, которую прежде могло заглушить лишь убийство.

— Но теперь он вернулся, — заметил Роган, — и очевидно, это связано с тобой. Он бросает Челси Харт там, где ты ее найдешь, ставит сигнал на телефоне, чтобы ты уж наверняка ее обнаружила. И Рейчел Пек оставляет возле «Флюидов», понимая, что ты узнаешь об этом от брата.

Приятно было слышать, как напарник излагает ее теорию. Без цинизма. Без сарказма.

— Он уродует прическу Рейчел, чтобы послать мне весточку. Вот что мы имеем, а значит, начнем мы вовсе не с нуля.

— Потому что при всем твоем очаровании только он и решился бы до тебя докопаться.

— Возможно, он понадеялся на то, — предположила Элли, — что я работаю в полиции всего-то пять лет, и два месяца назад занималась лишь делами о мошенничестве. Мне только однажды удалось поймать горстку подонков, и большинство из них все еще сидят.

Саймон Найт продолжил рассуждения:

— Значит, нам надо взглянуть на те старые дела и поискать врагов среди тех, кто попал в тюрьму после убийства Элис Батлер и недавно вышел.

— Это мысль. Я тоже об этом думала, но есть и другая вероятность.

Элли помедлила, чтобы все внимание сосредоточилось на ней.

— Наш парень может оказаться полицейским. — Она увидела неподдельное удивление на всех трех лицах, особенно на физиономии Рогана. Для него это не просто неожиданность. Скорее, потрясение, словно от пощечины. — Мне эта версия не нравится. Совсем. Но я возвращаюсь к хронологии. Меня перевели в отдел убийств месяц назад. Но на самом деле я проработала в отделе всего неделю до того, как на моем маршруте оказалась Челси Харт. Он хочет нас привлечь. Хочет, чтобы мы знали: после стольких лет в тени он готов поиграть с нами. Причем, похоже, поиграть он хочет именно со мной. К тому же меня предупреждали, что другим полицейским не понравится мое назначение.

— Вот это самое приглашение к игре меня и озадачило, — признался Роган. — Он крутит, мутит, то режет, то не режет, чтобы себя, видите ли, не выдать. А теперь выставляет у тебя во дворе афишу с вызовом?

— А значит, вопрос вот в чем: зачем он повышает ставку, если ему так долго все это сходило с рук? Один вариант: это преступник, которого я упекла за решетку в прошлом. Однако здесь прослеживается слишком странное совпадение — он вышел как раз в тот момент, когда я оказалась в отделе убийств и стала заниматься новыми делами. Другой вариант: это полицейский, который почему-то перестал убивать, а теперь опять пошел на преступления, чтобы бросить вызов мне.

— С Челси Харт он сделал все чисто.

— Верно. Единственное вещественное доказательство, которое мы обнаружили, привело нас к Майерсу. Детектив, работающий по делу Рейчел Пек, говорит, что у них тоже нет вещественных доказательств, по крайней мере пока. Я просмотрела дела Фини, Харрингтон и Батлер — ни крови, ни спермы, ни волосков. Этот парень умен. Он знает, какими бывают убийства в больших городах. Он в курсе, что серийный характер преступлений можно скрыть, убивая по ночам подвыпивших неразборчивых девиц; он знает, что эти дела уйдут нераскрытыми в архив, а смерть девушек станет всего лишь уроком для остальных.

— Есть предположения, где в полицейском управлении искать такого человека?

— На меня не смотрите, — сказал Роган. — Хэтчер может подтвердить: когда убили Челси Харт, я был дома в постели со своей женщиной. Она меня оттуда и выдернула.

— Что ж, мы однозначно можем исключить Рогана и меня. Остается приблизительно тридцать девять тысяч девятьсот девяносто восемь полицейских.

— Неужели я выгляжу так, будто настроен шутить? — удивился Найт. Он действительно так не выглядел.

Элли заговорила более серьезным тоном:

— Думаю, надо начать с тех, кто последнее время пытался пробиться в отдел убийств и не был взят. Следует также обратить внимание на нынешний состав отдела. У них есть причина недолюбливать меня, вдобавок несколько лет назад они могли узнать, что Фланн пытается найти связь между старыми делами. Это может объяснить, почему убийства не возобновлялись вплоть до его смерти.

— И что теперь? — спросил Донован.

Элли собралась было описать дальнейшие действия, однако вмешался Найт.

— Вы все отправляетесь домой отдохнуть, а я звоню комиссару полиции. Завтра утром мы в расширенном составе посмотрим на все новым взглядом, вероятнее всего с привлечением ФБР.

— Подождите секунду… — Слова Элли потонули в более громком заявлении Рогана: «Ни за что».

— Мы можем с этим справиться, сэр, — сказала она.

— И нам не надо менять состав группы, — поддержал ее Роган. — Это наше дело, и мы хотим работать над ним.

— Вы и будете над ним работать, но вопрос, как и в каком составе, находится вне вашей компетенции и далеко за пределами этого кабинета. Следствие по делу Челси Харт велось отделом по расследованию убийств, с вашим участием в моей команде, поскольку арест был произведен, и мы делали все, чтобы добиться обвинения Джейка Майерса. Теперь все согласились, что дела против Майерса по убийству у нас нет. Вы двое возвращаетесь в распоряжение полицейского начальства, а уж они решат, что делать с этой, мягко говоря, кучей дерьма.

Элли прекрасно понимала, куда клонит Найт. Он заявит полицейскому начальству, что его контора сделала все возможное по делу, переданному им так поспешно, однако теперь у них нет выхода — придется снять обвинения с Майерса. Лишившись подозреваемого, Найт легко мог самоустраниться от этого беспредела. Как и предупреждал Роган, Найт заботился больше о себе, чем о них.

— Без обид, сэр, но, я надеюсь, вы укажете руководству, что мы с Роганом имеем право продолжить это расследование. Убийца пытается привлечь мое внимание. И чем больше он этого добивается, тем вероятнее, что какой-нибудь из его поступков приведет нас к нему.

— А я вам, детектив, скажу: чем больше он пытается вами манипулировать, тем он становится опаснее. Мы знаем, что в «Дейли пост» обязательно появится статья об этом. Но никому не известно, какую реакцию это вызовет у него.

— Нам нужно предупредить людей, — сказала она.

Если убийца прикончит еще одну жертву, пока она, по распоряжению Найта, будет устраивать себе «перерыв», Элли не сможет смотреть на свое отражение в зеркале.

— Я не хочу предпринимать каких-либо действий, которые могут подтвердить сообщение в «Дейли пост», — отрезал Найт. — Это преждевременно.

— Нам не нужно подтверждать это сообщение. Любой человек, который смотрит новости, как минимум задаст себе вопрос, есть ли связь между смертями Челси Харт и Рейчел Пек. Даже не признаваясь, что мы ищем всего одного убийцу, можно связаться с клубами и барами. Попросить их внимательнее следить за девушками и предупреждать об опасности прогулок в одиночку.

— Предупреждать нужно не только их, — возразил Найт. — Я полагаю, вы достаточно умны, чтобы понять, как далеко может зайти игра, которую ведет этот человек.

Эта мысль уже не раз мелькала в голове Элли. Убийца, вышедший из тени, чтобы объявить о своем существовании, рисковал быть схваченным. Но если он стремится быть схваченным, наверняка он захочет какой-то награды. Возможно, ему достаточно игры в кошки-мышки, но Элли подозревала, что это лишь разминка.

— Я смогу о себе позаботиться. — Эти слова прозвучали не так уверенно, как ей хотелось.

— Не сомневаюсь, так и есть, — ответил Найт. — Но на вашем месте я бы пока держался подальше от клубов.

Через час Элли и Роган подготовили пресс-релиз, одобренный Найтом и бюро общественной информации управления, после чего разослали его по всем участкам Манхэттена для распространения в увеселительных заведениях города. Элли была тронута, что Донован остался помочь им и даже забрал с собой пачку объявлений, чтобы развесить в районе Нолита, возле своего дома.

Закончили они лишь к восьми часам вечера. Элли весь день ничего не ела, кроме утренней лимонной слойки, купленной у Мэнни. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что думает о еде, но поделать с этим ничего не могла. Будто желая доконать ее, желудок предательски заурчал, когда они спускались в лифте.

Донован положил ладонь себе на живот.

— Это у меня или у вас?

— Спасибо, что готовы принять вину, но это у меня.

— Да я и сам подкрепился бы. Вы как, ребята?

Элли взглянула на Рогана.

— Нам велели сделать перерыв. Я делаю перерыв и отправляюсь домой, чтобы как следует выспаться. Увидимся завтра.

Роган удалился, оставив Элли возможность самостоятельно принять или отвергнуть приглашение Донована.

— Еда — это хорошо всегда.

«ПЯТЬ СМЕРТЕЙ ЗА ДЕСЯТЬ ЛЕТ», — гласил заголовок на домашней странице «Дейли пост». На размещенной рядом с анонсом фотографии была изображена Рейчел Пек. Девушка выглядела гораздо шикарнее, чем когда-либо, даже лучше, чем в ту ночь, когда он подобрал ее на улице в районе Мясного рынка. Он предположил, что этот портрет был сделан по совету литературного агента. Насколько он знал, издатели теперь заботятся о подобных вещах.

Он кликнул мышкой по заголовку и прочел полный текст. Здесь были названы все: Люси Фини, Робби Харрингтон, Элис Батлер, Челси Харт и Рейчел Пек. Все были эксцентричны. И пьяны. А теперь мертвы, и клочки их волос убийца забрал на память.

Изложено было на редкость подробно, если учесть, что тело Рейчел обнаружили лишь утром. Для газеты это было не характерно. Размещение статьи на веб-сайте обычно использовалось, чтобы лишь подманить читателя, а уже наутро продать бумажный выпуск с более подробной версией.

Он пересел с дивана на пол, выкатил пуфик и вытащил деревянные половицы, а затем кусок ДСП. После этого он извлек пять пластиковых пакетиков: два новых, три — выцветших от времени. Больше всего волос лежало в пакетиках Люси и Челси. Пакетики Робби и Рейчел были заполнены меньше. От Элис осталось всего несколько прядей. Как же хотелось ему спасти те чудесные локоны, которые она так решительно отрезала! Он видел, как она зашла в салон, и наблюдал весь процесс стрижки. Однако войти он не осмелился, не говоря уже о том, чтобы стащить волосы с пола в парикмахерской.

Люси, Робби, Элис, Челси и Рейчел. Благодаря «Дейли пост» он не единственный человек, знавший, что их истории связаны.

Оставалась лишь одна, последняя жертва.