— Доброе утро, Мэнни. Можно мне большую чашку кофе? Полную. И лимонную слойку.

— Полную! Думаете, мне надо все время напоминать об этом? Каждый день по утрам вы берете большую чашку кофе, полную. Я уже понял. Для того мы тут и стоим, дорогуша.

— С вами приятно иметь дело, Мэнни. — Элли была не против, что мужчина за прилавком называет ее «дорогуша», вместо обычного официального обращения, которым он пользовался в разговоре с другими полицейскими. Она давно поняла, что безобидные отступления от правил действительно облегчают общение с ней для мужчин старшего возраста.

У нее на поясе завибрировал сотовый. Судя по надписи на экране, звонил Питер, уже второй раз за утро, а ведь еще только восемь.

Вчера вечером, вернувшись из больницы Сент-Винсент, она позвонила ему. Как и предсказывал Джесс, объяснение у Питера нашлось. Он сохранил страничку на сайте знакомств исключительно на тот случай, если для книги потребуются какие-либо изыскания. А сослался на Элли в разговоре с редактором из «Саймон энд Шустер» лишь для того, чтобы объяснить, почему изменил решение относительно своего проекта.

Проговорив с ним час, Элли вдруг почувствовала себя так, словно она при исполнении и допрашивает подозреваемого, полагающего, что он от всего отболтается. Она закончила беседу, сообщив, что ей нужна передышка. Питер уступил, хотя сам он, очевидно, вкладывал в это слово другой смысл. Сейчас, как и прежде, она перекинула звонок на голосовую почту. И снова не последовало никакого сигнала об оставленном сообщении.

Мэнни передал ей высокий стакан с кофе.

— Чего там с вами приключилось? Ребята в участке вас не обижают, а?

Она подняла все еще перевязанную руку.

— Акула цапнула. Представляете? Выскочила прямо из реки Гудзон.

— Поумничать решили, да? Смотри-ка, акула укусила.

— Да нет, просто вчера вышло маленькое недоразумение. Все в порядке.

— Ну, а злодею-то крепче досталось?

К Мэнни заходили немало полицейских, так что он успел освоить их жаргон.

— Само собой.

— Ладно, если собираетесь и дальше разгуливать с этой чудовищной повязкой на руке, нужно поработать над историей. Лучше всего та, в которую легко поверить.

По пути в участок, находящийся всего через два дома, Элли обдумывала слова Мэнни. Она размышляла о Челси Харт, Люси Фини, Робби Харрингтон и Элис Батлер. И вспоминала слова Рогана о том, что Челси от них отличалась: «Они — видавшие виды горожанки. Побитые жизнью, не слишком разборчивые. Не то что неискушенная студенточка». Она думала о Даррелле Вашингтоне, убитом всего через день после того, как он воспользовался кредиткой Джордан Маклафлин в магазине электроники на Юнион-сквер.

Добравшись до своего стола и вытащив лимонную слойку из бумажного пакета, она решила, что путаница в ее мыслях по крайней мере оправдает этот телефонный звонок. Она перелистала страницы своего блокнота, с трудом орудуя забинтованной рукой.

Электронный голос сообщил, что номер Джордан Маклафлин в настоящее время отключен. Тогда Элли набрала Стефани Хайдер.

— Алло? — В Индиане было только семь утра, но голос Стефани звучал бодро.

— Это детектив Элли Хэтчер, Полицейское управление Нью-Йорка. Как ваши дела?

— Очередные неприятности. Вы знаете, что с нами в среду произошло?

— Слышала. Наверное, это было ужасно.

— Конечно, с гибелью Челси это не сравнить. Но мы пошли в музей только для того, чтобы прочитать стихотворение, которое ей так понравилось, там, напротив… Ведь это место показалось ей таким чудесным, когда мы были там впервые… Ну, вы понимаете. И вот так все испортить… Мы даже не разглядели этого парня. Наверное, единственное, что мы обе видели, — это пистолет.

— А никто из управления не сообщал вам, что кредитку Джордан обнаружили на месте другого преступления?

— Да, нам вчера звонили, после того как мы прилетели. Мы чуть не свихнулись от всего этого.

— Хорошо, что вы уже дома. На самом деле я звоню насчет одной детали, о которой ты на днях обмолвилась. Ты говорила, что Челси любила сочинять про себя небылицы.

Элли услышала в голосе Стефани улыбку.

— Она это обожала. Но делала это не со зла, просто, если к ней подкатывал какой-нибудь урод и все такое, она могла тут же напридумывать о себе черт-те чего!

— Например?

— Ну, что-нибудь забавное, как ей казалось. В самое первое утро, когда мы решили перекусить в городе, она сказала какому-то парню, что мы приехали на прослушивание в «Танцевальную компанию Марты Грэм».[216] Даже описала импровизацию, которую мы якобы проделываем с барными стульями. Иногда говорила, что она стриптизерша. А когда мы в старших классах учились, ляпнула однажды, что мы сбежавшие лесбиянки.

— Как думаешь, она могла сочинить подобную историю в ту ночь, когда ее убили?

Стефани задумалась.

— В «Пульсе» — нет. Я слышала, как она говорила с двумя парнями про Индиану.

Элли вспомнила щепетильного однолюба Тони Руссо, приятеля Ника Уордена, который вспомнил о жителях Индианы, когда она показала ему фотографию Челси.

— А может, тем же вечером, но раньше? В ресторане?

— Да. Возможно. В баре было много народу, а в какой-то момент она отлучалась в туалет.

— Но ты не знаешь, с кем она могла разговаривать?

— Нет. А к чему все это? Она же познакомилась с этим Джейком Майерсом в «Пульсе», а не в ресторане.

— Знаю. Мы просто хотим убедиться, что ничего не упустили. У Джордан сохранилась та фотография, где вы все втроем?

— Нет. Большинство фоток из той поездки были у нее в телефоне, телефон в сумочке, а сумочку украли.

— Может, она их дублировала или отсылала кому?

Пока Стефани говорила с оказавшейся рядом Джордан, Элли открыла на своем компьютере программу «Фотошоп». Черт. Так она и думала.

— Нет, у нее не осталось, — сообщила Стефани, — а давала она ее только вам и тому парню в газету.

Элли порылась в царившем на ее столе беспорядке и выудила экземпляр «Сан» с первой статьей о смерти Челси. Она поглядела на подпись.

— Его звали Дэвид Марстерс?

Девочки снова посовещались друг с другом.

— Она говорит, это он.

Элли поблагодарила Стефани, затем быстро набрала номер «Нью-Йорк сан». Ей повезло: Марстерс оказался на месте. Кратко представившись, она изложила ему свою легенду:

— Простите, что беспокою вас, но прокуратуре понравилась фотография Челси Харт, которую вы у себя напечатали, и они хотят получить копию для процесса. Она у вас сохранилась?

— Секундочку. Да, она тут, у меня в компьютере. Хотите, перешлю ее вам?

— Было бы отлично. — Она продиктовала ему свой электронный адрес. — А у вас случайно не сохранился оригинал, который давала вам Джордан Маклафлин?

— Погодите. Нет, я с ее телефона слил прямо себе в ноутбук. У меня остался только обрезанный вариант, а ту я не сохранял.

— Не страшно. Думаю, прокуратура все равно предпочла бы оставить только лицо убитой.

Сама Элли поступила точно так же, как Марстерс. Не сохраняя отдельным файлом исходник, она оставила только откорректированную версию. Она плохо помнила лица на заднем плане, а после кражи телефона восстановить целостную картину не представлялось возможным.

Следующий звонок был адресован детективу Кену Гарсия.

— Это Элли Хэтчер. Мой лейтенант присылал меня вчера в Ла Гуардию.

— Перевязанная рука.

— Точно. Звоню узнать, появились ли какие-нибудь подозреваемые в убийстве Даррелла Вашингтона.

— Нет. Между нами, есть у меня предчувствие, что это дело так и останется глухарем.

— Больше никакого оружия в квартире не нашли?

— Мы нашли орудие убийства. Обычно этого достаточно.

— Знаю, но пострадавшие сказали, что Вашингтон был вооружен. Меня интересует, нашлось ли оружие, с которым он их ограбил?

— Хорошая мысль. Возможно, следует рассмотреть версию, что его убили из его же оружия.

Прощаясь с детективом и благодаря его за потраченное время, Элли размышляла, какие еще версии она не рассмотрела на этой неделе.

— Как рука? — Роган шлепнулся на свое место.

— Неплохо, — ответила она. — А теперь приготовься к очередному спору. Я считаю, что убийца Даррелла Вашингтона и Челси Харт — один и тот же человек.

— Ты про того пацана из Ла Гуардии?

— Подумай вот о чем. Уличная преступность есть везде, особенно на Манхэттене. А двух девушек, у которых только что убили подругу, чисто случайно грабят среди бела дня в Верхнем Ист-Сайде? А затем человека, который это сделал, тоже случайно убивают выстрелом в собственном доме? Мне кажется, многовато совпадений. Кто-то увидел фотографию Челси в «Сан» и понял, что мог там засветиться. Нанял Даррелла украсть сотовый Джордан. Однако он знал, что парню доверять нельзя: тот мог оставить часть добычи себе. Но стоило бы ему воспользоваться кредиткой, мы сели бы ему на хвост и начали бы задавать вопросы. И наш неизвестный убивает Вашингтона, чтобы знать наверняка: связи между ними не осталось.

По ходу ее монолога Роган то и дело кивал, переваривая каждый аргумент.

— А ты дельно мыслишь, Хэтчер.

— Пора и тебе брать пример.

— Тут вот какая загвоздочка. Поскольку Джейк Майерс в заключении, мы же говорим не о нем, верно?

— Да, зато это легко мог быть Симански. Он имел возможность грохнуть Вашингтона еще до того, как мы с тобой возникли у него на пороге.

— Есть еще новости. Я только что закончил разговор с «Американ экспресс». «Кэпитал Ресерч Текнолоджиз» приняла аванс в размере ста тысяч долларов наличными за четыре с половиной часа до того, как мы арестовали Джейка Майерса за убийство. И подписал Майерс это распоряжение в «Мохеган сан».

До этого казино было самое большее два часа езды от города.

— Значит, либо Майерс ухитрился спустить сотню штук в рекордное время…

— Либо использовал кредитную карту компании и фишки казино, чтобы скрыть, что очень нехило кому-то заплатил.

— А потом, на тебе, через два дня Леон Симански так удачно берет на себя убийство Челси Харт.

— Вот только отец малыша — недостающее звено.

Элли составила ту же цепочку, ведущую от Майерса к Симански. Связь между Майерсом и Ником Уорденом была очевидной: они дружили, трудились в одном и том же фонде венчурного инвестирования и были практически неразлучны. А Уорден тесно общался со своим наркодилером, Хайме Родригесом. После того, как вчера вечером они встретили в больнице беременную дочку Симански, легко предположить, что Родригес и есть папаша нерожденного внучка подозреваемого. Добавим сюда то, как быстро, тихо и своевременно Майерс расстался с сотней тысяч долларов, и придем к логическому выводу: Майерс заплатил Симански, чтобы тот взял вину на себя.

Роган похлопал шариковой ручкой по ладони.

— Пожалуй, теперь мы знаем, почему Уорден ставил сделку для Родригеса одним из условий своего соглашения о сотрудничестве, когда обещал дать показания против Майерса, — это все та же услуга за услугу.

— Это объясняет также, почему Симански был столь уклончив, когда мы спросили о девушке, которую видели у его дома. Если бы мы пошли за ней, мы могли бы обнаружить Родригеса и выстроить все ту же цепочку. — Элли покачала головой. — Господи. Сначала Родригес обрюхатил дочку Симански, а потом предложил ему сознаться в убийстве, которого тот не совершал?

— Может, он его и не спрашивал. Родригес провел ночь в камере, когда мы взяли его за наркоту. Дочка Симански наверняка не обрадовалась. Она заявляется к папаше, рыдает, говорит, что отцу ее ребенка дадут от шести до девяти лет как дилеру-рецидивисту и отправят за решетку. Папочка видит возможность показать себя героем — ведь он все равно скоро отключится из-за своей мелатемионы.

— Мезотелиомы.

Роган закатил глаза.

— И вот еще, тебе это точно понравится. Я тут соображал, как они это устроили, и все время мысленно возвращался к невероятно знойной адвокатше Уордена.

— Сьюзан Паркер.

— Именно. Младший юрист в конторе, которая никогда не вела криминальных дел. Однако именно она сообщила нам, что Уорден хочет заключить сделку не только для себя, но и для Родригеса. Именно она привела нам в суд Родригеса, указавшего на Симански.

— Думаешь, она тоже в этом замешана?

— Я зашел на сайт ее конторы. Оказывается, она выпускница Корнелла.

— Альма-матер Джейка Майерса.

— Верно. Она окончила колледж на год раньше него. И оба были членами некоего клуба под названием «Общество предпринимателей». Я пока не понял, чья это идея, но она наверняка была в курсе. Они все знали, каждый человек в этой цепочке.

— Черт возьми, — сказала Элли. — И Симански подходил как нельзя лучше.

— Но вернемся к Майерсу — он не мог начать убивать почти десять лет назад.

— Ты здорово потрудился этим утром, пока я теряла время, пытаясь вытащить из компьютера задний план фотографии. Ты случаем рак лечить не выучился, а?

— Нет, оставил это на послеобеденное время. Но дам тебе кое-какой совет насчет здоровья. — Он бросил взгляд на ее недоеденную булочку. — Тебе не приходило в голову повнимательнее относиться к тому, что ты ешь? Ты же не настолько юна.

— Я всегда внимательно рассматриваю то, что ем, перед тем как засунуть это себе в пасть.

— Хэтчер.

Оглянувшись, Элли увидела лейтенанта Экелса, стоявшего в дверях своего кабинета.

— Доброе утро, босс.

— Как рука?

— Гораздо лучше, спасибо.

— На два слова, оба.

Экелс закрыл дверь, не дожидаясь ответа.

— Ты это слышал? Он спросил про мою рану. Мой лейтенант беспокоится о моем здоровье. — Она сделала вид, что смахивает воображаемые слезы здоровой рукой. — Меня переполняют эмоции.

— Ты и вправду считаешь, что Саймон Найт спас твою задницу, верно?

— Вчера он так сказал.

— А ты не думаешь, что Экелс мог нас вызвать, чтобы отстранить тебя от дела окончательно? Он явно на взводе.

— Есть только один способ это проверить.

— Как у нас там с этим долбаным делом Симански?

Роган вкратце пересказал события предыдущего вечера, искусно умолчав о визите в больницу Элли. Он также доложил о стотысячном авансе наличными, который уплатил Майерс, и поделился своей версией насчет сговора Майерса и Симански, устроенного стараниями Сьюзан Паркер.

— Так, это мне нравится. Оба виновны. Майерс — в убийстве. Симански — в препятствовании правосудию. Мы их всех можем привлечь как соучастников в воспрепятствовании. Докажите это, и мы, возможно, выпутаемся из этого дела на раз-два.

Ни одно управление полиции не захотело бы признать, что арестован невиновный, но за подобное признание в случае с богатым парнишкой вроде Майерса можно влипнуть очень крупно, поплатившись и репутацией, и деньгами.

— Ты про все это знаешь, Хэтчер?

— Я сейчас не занимаюсь этим делом, сэр, но — да, Роган явно кое-что нащупал.

— Что значит «не занимаюсь этим делом»?

— Вчера вечером мне передали, что вы хотите отстранить меня…

— Вчера вечером я отослал тебя домой, потому что любому копу требуется передышка после того, как на него налетают с ножом. Так ты что, хочешь выйти из дела?

— Нет. Вовсе нет.

— Хорошо, поскольку оно твое. Твое и Рогана. Оно всегда было вашим. И мне жаль, если возникло недоразумение. Теперь вот что: значит ли это, что ты выкинешь из головы всю эту чушь насчет висяков Макилроя?

— Мы работаем по делу Харт. Я поняла.

Разумеется, если в тех папках обнаружилось бы что-то полезное по делу Челси Харт, она с радостью ухватилась бы за ниточки, куда бы они ни привели. Однако Элли уже начала задумываться, существует ли на самом деле сходство, которое ей привиделось в этих четырех делах, или, как сказал Экелс, это просто чушь.

— Еще кое-что, ребята. Сегодня утром я говорил с Саймоном Найтом.

Элли подавила желание улыбнуться Рогану.

— Поскольку и Майерс, и Симански взяты под стражу, на этапе предъявления обвинений мы должны действовать в тесном контакте с прокуратурой. С этого момента вы работаете непосредственно с Найтом и его помощником из отдела расследования убийств.

— И что это значит? — спросил Роган.

— Я хочу, чтобы вы считали их частью команды. Есть проблемы?

Оба детектива покачали головами, однако вид у Рогана был хмурый.

— Вот и славно. И не удивляйтесь, что я вас погоняю. Мне нужны новые данные.

— Конечно, сэр, — согласилась Элли, прежде чем они покинули кабинет вместе с Роганом.

— Ни хрена себе! — воскликнул Роган, когда они отошли на безопасное расстояние. — То, что произошло вчера, — недоразумение? Ты не шутила, говоря, что Найт скользкий тип.

— Прямо как шелк.

— Не слишком-то радуйся. Помнишь, как говорят: из огня да в полымя?

— Я знаю только, что нам надо позвонить остальным членам «идеальной команды» и сказать, что мы хотим поговорить с Сьюзан Паркер.

У Элли зажужжал телефон. Она взглянула на экран, опасаясь, что это снова Питер, но звонил Джесс.

— В чем дело?

— Только что звонила Кэнди[217] из «Флюидов».

— О, и конечно же это ее настоящее имя.

— Вчера ночью на парковке обнаружили труп.

Ее улыбка угасла.

— Одна из ваших девушек?

— Не в этом дело. Ну… это из-за тех папок, которые ты читала на днях тут, на диване. Я решил, тебе следует знать.

— Так в чем дело, Джесс?

— Когда Кэнди звонила, она сказала, то та девушка вся изрезана, а ее волосы выглядят как часть маскарадного костюма.