Джонни Бакли сидел в своей спальне, чувствуя, что желудок у него полон от съеденного завтрака. Дядька готовил хуже, чем мама или папа Джонни, но ему определенно нравилось стряпать завтрак. Сегодня они ели яичницу-болтунью, сосиски и оладьи на простокваше с настоящим кленовым сиропом. Мама всегда говорила, что оладьи надо есть только с ним.

После того, как Джонни помог дядьке загрузить грязную посуду в посудомойку, тот велел ему идти в его комнату и не выходить из нее, пока он не скажет выйти.

— Ты меня понял? Не выходи из этой комнаты. Что бы ни происходило. И помни то, что я тебе сказал: доверие — это улица с двусторонним движением. Пока что ты зарабатывал привилегии. Если ты ослушаешься меня, ты их потеряешь. И я по-прежнему могу добраться до людей, которых ты называешь своими родителями и сестрами. Не забывай об этом, Дэнни.

Теперь, сидя в одиночестве в своей комнате, Джонни опять повторил про себя: Меня зовут Джонни, Джонатан Александр Бакли. Мои родители Эндрю и Марси Бакли.

Тело Джонни напряглось от непривычного шума. Это был первый звук, который он услышал, наверное, за весь последний час. До этого ему показалось, что он слышал, как в гараже заработал двигатель машины. А что это за шум? Шаги на втором этаже? Или стук в парадную дверь?

Джон уставился на круглую ручку двери спальни. Повернется она или нет?

Он закрыл уши руками, не желая слышать этот звук опять. Не выходи из этой комнаты. Что бы ни происходило. Что бы ни происходило.