Лори и ее ассистент Джерри прибыли в квартиру четы Лонгфеллоу на Вест-Энд-авеню в Верхнем Вест-Сайде в 3:30 пополудни, то есть точно в назначенное им время.

— Вот это потолки, — восхитился Джерри, когда лифт открылся на девятнадцатом этаже. — Должно быть, от пола до потолка тут будет футов тринадцать. И мне очень нравятся здешние отделочные материалы. Все в точности соответствует стилю ар-деко[147].

— Может быть, тебе стоит стать моим риелтором, — пошутила Лори. Она решила, что на эту встречу ей лучше прийти не одной, а с кем-то на тот случай, если она услышит от кого-то из Лонгфеллоу какую-то важную информацию и ей будет нужен свидетель, который сможет подтвердить ее версию событий. Хотя в последнее время они с Райаном отлично ладили, она сочла, что, если вместе с ней на встречу приедет ведущий передачи и к тому же бывший прокурор, разговор может пойти не в том ключе, в котором хотела она. Ведь, устраивая эту встречу, Алекс как-никак попросил сенатора о личном одолжении. А кроме того, в отличие от Райана Джерри не мог не нравиться — он нравился всем.

За мелодией дверного звонка квартиры Лонгфеллоу послышался громкий, визгливый собачий лай.

— Айк![148] Линкольн! Тихо! — сказал женский голос по ту сторону двери. Лай стал тише, затем превратился в поскуливание, и Лори подумала, что собаки выпрашивают лакомства. — Сколько еще раз мне вам говорить? Ведите себя прилично, когда приходят гости.

Когда дверь отворилась, Лори и Джерри увидели двух небольших собачек — те начали бегать вокруг них кругами и обнюхивать их обувь. Женщина протянула руку и сказала:

— Здравствуйте, я Ли Энн Лонгфеллоу. — На ней были классическое темно-синее платье-футляр и туфли-лодочки телесного цвета. У нее были алебастровая кожа и аккуратные темно-шоколадные волосы до плеч, подстриженные примерно так же, как волосы Лори. — Простите, что эти негодники облаяли вас. По их нынешнему поведению этого не скажешь, но вообще-то они хорошо выдрессированы. Однако они, к сожалению, сами решают, когда демонстрировать примерное поведение, а когда нет. Думаю, сейчас они в восторге оттого, что их мамочка и папочка так рано вернулись домой.

— Ничего страшного, — заверила ее Лори и тоже назвала свое имя. — Я люблю собак. Это шпицы?

— Почти угадали. Это папильоны[149]. Им по восемь лет, но они и сейчас ведут себя как щенки, когда встречают новых людей.

Джерри уже опустился на корточки, позволив собакам взобраться на него и облизать его лицо. Он поднял голову и улыбнулся.

— Привет, я Джерри. — Он помахал рукой. — Помощник Лори.

Его должность называлась «ассистент продюсера», и Лори поняла, что он пытается с самого начала придать разговору непринужденный тон.

Ли Энн проводила их в просторную гостиную, обставленную изящной современной мебелью, выдержанной в нейтральных тонах. Единственным намеком на беспорядок была расстеленная перед камином большая собачья подстилка, вокруг которой валялись мягкие игрушки. Судя по виду обезглавленного игрушечного ягненка, окруженного клочьями белой ваты, Айк и Линкольн недавно вырывали его друг у друга, тянули в разные стороны.

Лори и Джерри собирались сесть, когда в комнату вошел сенатор Лонгфеллоу. Сейчас он был так же импозантен, как во время своей избирательной кампании и пресс-конференций.

Лори была знакома подоплека, благодаря которой Дэниел Лонгфеллоу стал одним из самых многообещающих молодых политиков Америки. Единственный сын швейцара и экономки, он закончил Вест-Пойнт и был награжден Бронзовой звездой за отвагу за службу в Афганистане после одиннадцатого сентября. Лори помнила рекламный ролик его избирательной кампании, в котором делался упор на его биографию. В нем он говорил, что вернулся с военной службы в Нью-Йорк, чтобы помочь своему любимому городу стать процветающим и безопасным для всех.

Он был высок, пожалуй, в нем было шесть футов три дюйма росту[150], у него были русые волосы и ярко-голубые глаза. Когда он встал рядом с Ли Энн и обвил ее рукой, это выглядело совершенно естественно.

— Вижу, вы уже познакомились с нашими малышами, — сказал он Лори и Джерри, показав на двух собак, часто дышащих у его ног.

— Они не оставили нам выбора, сенатор Лонгфеллоу, — ответила Лори, затем представилась.

— Айк и Линкольн. Я называю их президентами-папильонами. И, пожалуйста, зовите меня Дэн. Извините, но лидер большинства в сенате передвинул селекторное совещание в режиме онлайн на более раннее время. Никому не говорите, но я только что отключил звук, чтобы выйти и поздороваться с вами. Так что поговорите сначала с Ли Энн, а я подойду потом.

— Идет, — согласилась Лори, глядя, как он быстро целует свою жену в губы, прежде чем выйти из комнаты. Лори пыталась не глазеть, но она чувствовала флюиды между Дэниелом и Ли Энн. Ей вспомнились слова Синтии Белл о том, что они боготворят друг друга.

Лори еще не задала ни одного вопроса, но в одном она уже была уверена — эти муж и жена горячо любят друг друга.