Перестроенный особняк из бурого камня оказался точно таким, каким выглядел, когда Лори ввела его адрес для просмотра изображений на картах Гугла.

Четырехэтажный, без лифта. И без консьержа.

Моран нажала звонок возле квартиры B, рядом с табличкой «Хантер/Уайт». Хотя мать Аманды и называла Меган именем «миссис Джеффри Хантер», Лори знала, что та сохранила свою девичью фамилию. Продюсер назвалась, но ответа не было. Секунды проходили в молчании, и она с волнением посмотрела на Алекса. Тот нажал на кнопку звонка во второй раз.

— Интерком сломан, миссис Моран! — донесся до их слуха голос сверху, со второго этажа над ними. Лори узнала Джеффа Хантера, выставившего голову в окно, по фото в его профиле в ЛинкедИн, которое ей показал Джерри.

— А вы — Алекс Бакли? — посмотрел хозяин дома на ее спутника.

Женщина заметила, что Джефф удивлен.

— Я как раз использовал в своем семинаре для начинающих адвокатов ваш завершающий аргумент по делу Джей-Ди Мартина, — сказал он. — Мастерский ход. Именно мастерский.

В ответ Алекс дружелюбно махнул рукой:

— Лестно слышать подобные слова. Благодарю вас.

— Поднимайтесь наверх. — Хантер бросил вниз кольцо с ключами, которое Бакли быстрым движением руки перехватил в воздухе.

— Ловко! — улыбнулся комментатор.

Пока Алекс отпирал входную дверь, Лори проговорила:

— А ты заметил, какими глазами он смотрел на тебя? Словно он ребенок, и Дерек Джитер[85] только что дал ему автограф.

— Я и есть Дерек Джитер для гиков от юриспруденции, — отозвался Бакли.

— Вот видишь? Я так и знала, что ты пригодишься.

Джефф ожидал их на втором этаже перед открытой дверью своей квартиры — темноволосый, примерно шести футов роста, кареглазый и напряженный.

— Будьте добры, входите. Кстати говоря, я — Джефф Хантер, однако, полагаю, вам это прекрасно известно. — Он обменялся с Алексом рукопожатием, после чего поздоровался с Лори.

К ее облегчению, Хантер вполне дружелюбно пригласил их расположиться в гостиной. Квартира оказалась небольшой, но уютной, обставленной мебелью современного и колониального стилей, более-менее сочетавшихся друг с другом в этой обстановке. Коротко взглянув на фото в рамках, выставленные на приставном столике, Моран получила представление о внешности хозяйки этого дома. Высокая и худая, с длинными волнистыми черными волосами и острыми чертами лица, она являла собой противоположность Аманде.

— Меган еще не вернулась домой с работы, — пояснил Джефф, — и, очень возможно, явится домой не раньше, чем через час.

Лори надеялась переговорить с ними обоими, однако, с другой стороны, понимала, что иной возможности побеседовать с Хантером с глазу на глаз может и не представиться.

— Во время нашего телефонного разговора вы упомянули, что знакомы с нашей передачей, — начала она. — А это значит, что вы понимаете, что мы не выделяем кого-то одного в качестве подозреваемого. Нас интересуют те способы, которыми неразгаданное преступление может испортить жизнь людям, имевшим любое отношение к нему. Своей неопределенностью и незаконченностью.

— Да, когда кто-нибудь узнает мое имя, сразу начинаются шепотки, — с горечью проговорил Хантер.

Продюсер кивнула:

— Значит, вы понимаете, что я имею в виду.

— Еще бы! Я был глубоко потрясен исчезновением Аманды. Так потрясен, что однажды даже явился на встречу с прессой в ботинках из разных пар. Более того, уезжая из отеля, я даже не заметил, что куда-то подевались наши обручальные кольца. Бог мой, подобное расставание с Амандой стало для меня огромным ударом…

Алекс прервал адвоката:

— Вы сказали, что не нашли в своем номере обручальные кольца? Они были у Аманды? Не помню, чтобы кто-то говорил об этой краже в связи с ее исчезновением.

— Я до сих пор не знаю, что с ними произошло. Приехав туда в среду, я положил кольца в сейф в своем номере, хотя, признаюсь честно, мог и не запереть его. Кольца мог похитить кто-нибудь из служащих отеля, но как знать? Боже мой, я словно возвращаюсь обратно в прошлое! Пять лет назад сесть в этот самолет для меня было труднее всего, что я испытал в жизни. Собираться мне помогали друзья, Ник и Остин, они паковали вещи, если это можно так назвать. Я словно потерял разум. Мы заталкивали в чемодан одежду, обувь, все остальное… Вполне возможно, что кольца выбросил я сам, не заметив этого. Я вообще ничего не понимал. Я даже не понимал, что могу оказаться, как вы говорите, под подозрением, пока Ник и Остин не отвели меня в сторону и не сообщили мне, что полиция видит во мне главного подозреваемого.

Вспоминая этот момент, Джефф покачал головой.

— Они убедили меня в том, что надо заботиться о себе. Вся история вращалась вокруг денег, а именно вокруг того, что у семьи Аманды они были, a у моей их не было. Репортеры называли Аманду наследницей «Ледиформ». И в сравнении с ней я выглядел нечестным золотоискателем.

— И тогда вы наняли защитника? — спросила Лори.

— Да. Друзья позаботились обо мне, однако мне нечего было скрывать. Знаете ли, когда я впервые увидел ваше шоу, то сразу подумал, не обратиться ли к вам? Мне показалось, что будет неплохо напомнить людям о деле Аманды. Однако в итоге я решил, что отец Аманды не согласится на это.

— Почему же?

— Это не в его духе. Уолтер — человек в высшей степени спокойный и сдержанный. Старой школы. Подобный поступок мог бы показаться ему… вульгарным.

— Сейчас идея обратиться к нам принадлежала Сандре, — пояснила Лори, — но он согласился принять участие.

— Что также не похоже на него. В своей семье он был боссом во всех отношениях.

Моран почувствовала за этими словами обиду, однако решила вернуться к этой теме потом — когда придет ее время. Если оно придет.

— Кстати говоря, они с тех пор разошлись, — рассказала она.

Джефф потупился:

— Не знал этого. Очень печальное известие. Мы не… Ну, скажем честно, мы прекратили общение. Как это странно… так давно не общаться с ними. Когда Аманда болела, я практически стал членом их семьи. Ко времени предполагавшейся свадьбы уже звал Сандру и Уолтера мамой и папой. Генри говорил, что я стал ему братом, какого у него никогда не было — настолько мы были близки. Даже Шарлотта, сестра Аманды, потеплела ко мне, a когда вы познакомитесь с ней, то поймете, что добиться этого непросто. Но когда я сообщил им, что встречаюсь с Меган… наверное, вы знаете об этом?

Лори кивнула.

— Я не хотел ничего скрывать от них. И сказал Сандре, что не сомневаюсь в искренности своего чувства к Меган. Это признание коренным образом изменило отношение Пирсов ко мне. В их глазах я перестал быть «святым Джеффри». Так они раньше звали меня — в порядке шутки, начавшейся во время болезни Аманды.

— Аманда была больна?

— Ко времени свадьбы она уже поправилась… а до того у нее была лимфома Ходжкина[86]. Диагноз ей поставили в двадцать шесть лет. Мы встречались с ней уже около года, но время от времени, иногда, как бывает в молодости.

— Всего только год? — поинтересовался Алекс.

— Ну как пара, да. В новостях утверждали, что мы были близки еще с колледжа, но в Колби мы только познакомились. Заново познакомила нас, по сути дела, Меган — после того как мы все перебрались в Нью-Йорк. Мы с Меган были начинающими адвокатами, a Аманда переехала сюда, чтобы открыть в нью-йоркском Сити контору отцовской компании. Мы с Амандой сразу же понравились друг другу, однако поначалу личные взаимоотношения не играли существенной роли. В то время мы оба были заняты прежде всего работой. Однако когда Аманде поставили этот самый диагноз, я вдруг понял, что не хочу провести ни одной секунды вдали от этой удивительной женщины. Я сделал ей предложение еще в те дни, когда мы не знали, выживет ли она. От химиотерапии ей было настолько плохо, что горько было смотреть. Тогда-то я и заработал прозвище «святого Джеффри». Всякий раз, когда она ходила к врачу, всякий раз, когда ей было плохо, я находился возле нее.

Алекс бросил на Лори озабоченный взгляд. Нетрудно было понять, что он видит теперь Джеффа иными глазами, чем предусматривала рассказанная Сандрой версия.

— А вы не считаете, что именно по этой причине люди были склонны считать, что она сбежала из-под венца? — поинтересовался Бакли. — Что, если она считала некрасивым отказывать вам после того, как вы находились рядом во время ее лечения?

— Аманда была не из таких. Когда она завершила лечение от рака, оказалось, что она похудела на целых двадцать фунтов, но духом не ослабела. И если на то пошло, полиция сразу развернула расследование в обратную сторону после того, как допросила меня. Очевидно, там предположили, что это сам «святой Джеффри» не захотел вступать в брак. И предпочел убить женщину, чем позорить себя разрывом с ней. И к тому же полагаю, что вы знаете о завещании.

— Сандра упомянула об этом. Завещание удивило семейство Аманды.

— Разве стал бы я государственным адвокатом, если бы стремился к деньгам? Если бы на то была моя воля, — печальным голосом проговорил Хантер, — мы сыграли бы скромную свадьбу в Нью-Йорке. Масштабная и пышная церемония нужна была Аманде и ее семье. Я и прежде не хотел их денег, и теперь не хочу. И если раньше я никогда не верил в то, что Аманда по собственной воле отказалась от счастливой жизни, то теперь все же питаю крохотную искорку надежды на то, что она жива.

— А когда вы поняли, что она пропала? — спросила Лори.

— Когда утром в пятницу она не вышла к позднему завтраку. Сперва мы решили, что она все проспала. Я попытался позвонить в ее номер, чтобы спросить, не надо ли послать завтрак в ее комнату. Она не ответила на звонок, и я отправился к ней, Меган пошла со мной. Аманда не открыла дверь. Мы стали искать ее — обошли спортивный зал, пляж, бассейн — и, наконец, попросили в отеле второй ключ. Увидев на постели аккуратно разостланное свадебное платье, я ощутил огромное облегчение. Нетрудно было подумать, что она только что примерила его и куда-то вышла. Однако Меган сказала мне, что в тот вечер Аманда примеряла платье еще перед обедом. А потом она добавила, что не видела, чтобы Аманда возвращалась в собственный номер. Тут стало понятно, что случилось несчастье. В то утро горничные не прибирали в ее комнате. И, как выяснилось, в ту ночь в постели никто не спал.

Данное Джеффом словесное описание той паники, которую он ощутил, осознав, что в ту ночь Аманда не ночевала в своем номере, казалось слишком подлинным для того, чтобы его можно было подделать. Однако Лори напомнила себе о том, что в его распоряжении было пять лет для того, чтобы отточить свою версию истории.

— Мистер Хантер, — проговорила она, — для меня вполне очевидно, что многие люди подозревают вас в исчезновении Аманды. И что вы хотите получить возможность обелить свое имя. Мы хотим взяться за это дело. И поскольку я не сомневаюсь в том, что вы в конечном счете захотите увидеть нашу передачу, я позволила себе взять с собой стандартное соглашение, которое мы просим подписывать участников наших передач перед съемками. — Заглянув в свой портфель, продюсер извлекла из него текст договора.

— То есть если я приму участие в шоу, то обязуюсь быть во всем честным? — переспросил Хантер. — И буду отвечать на все вопросы? О завещании. О своих отношениях с Амандой. Были ли мы и в самом деле счастливы? Не изменял ли я ей? Не сбежала ли она от меня из-под венца? И почему после всего я женился на ее лучшей подруге?

Лори не намеревалась лгать этому человеку:

— Да, подобные вопросы будут интересовать нас.

Перелистывая страницы, адвокат неторопливо кивал, оценивая текст.

— Ну, хорошо.

— Я могу прислать вам записи наших предыдущих выпусков, если вы хотите пересмотреть их и задать нам возникшие у вас вопросы, — предложила Моран.

— Нет, то есть о’кей, я согласен. — Сходив на кухню, юрист взял ручку со стола и начал подписывать страницы.

— Ну, отлично. — Лори не могла припомнить момента, когда потенциальный подозреваемый соглашался бы сняться в ее передаче настолько легко. Заметив, что Джефф не смотрит в их сторону, Алекс чуть подмигнул ей.

— Вы, кажется, удивлены, — проговорил Хантер, передавая ей подписанный договор.

— Нет, просто довольна.

— Миссис Моран, конечно, я не Алекс Бакли, но тем не менее неплохой адвокат и умею читать выражения лиц свидетелей. Вы были удивлены — потому что все-таки отчасти допускаете, что я мог убить Аманду и в таком случае не должен испытывать никакого желания сидеть перед камерой и беседовать с вами о ее исчезновении. Посему, Алекс, я и готов оказаться объектом ваших фирменных перекрестных допросов: потому что не делал ничего такого, что могло бы пойти во вред Аманде, и никогда не смог бы поднять на нее руку.

— Теперь вы получили шанс рассказать об этом миру, — проговорила Лори.

— Мне не столь важно, что обо мне думают люди. Я всего лишь хочу знать, что случилось с Амандой. Потому что не сомневаюсь в том, что она покинула этот отель не по своей воле.