Разборки местного масштаба, конечно, весело, но рано или поздно всё хорошее заканчивается, и поднялся вопрос о том, где всё-таки была Шериф и что с ней случилось.

Вот тут-то Елизавета Алексеевна и поведала своим подчинённым о предательстве их сотоварища. Как же народ негодовал и жаждал крови предателя! Но, как известно, наша Шериф с ним уже расправилась.

Вообще, очень заметно, что патрульные с огромным уважением относятся к своей начальнице и действительно рады её возвращению. Были, естественно, и вопросы о том, как ей удалось свалить из бандитского плена, но Елизавета Алексеевна быстро съехала с этой темы, упомянув о том, что не обо всём можно говорить, но в целом всё благодаря героическим подвигам отдельно взятой личности по имени Тунгус и не менее героической помощи его команды.

Затем, оставив Ваньку с Гнарой на растерзание толпе, Шериф начальственным голосом сообщила, что желает пообщаться с командирами экипажей, и пригласила всех в машину, на которой мы прибыли. К слову сказать, Олег так и продолжал тусоваться во второй тачке.

О его наличии патрульные знали, но так как с ним никто не был знаком (возможно, пара человек мельком видела его во время разборок, которые мы учинили ранее), то в целом остальным прапор был не интересен.

Напоминаю, историю о том, что у него отросла ножка, было решено не поднимать. И так слишком много чудес. И так кое-как сбили интерес к несуществующей аномалии, из-за которой Ваня стал человеком, а одна особа сильно прибавила в росте и в объёме сисек.

Вот и получилось, что собрались маленьким тесным коллективом: я, Шериф, Волк, всем нам уже знакомая Августа и ещё один бородатый брюнет. Ну как бородатый… не как гном, конечно, а знаете, как будто пару недель не брился.

Интересное явление: Волк тоже имеет растительность на лице, но только усы. В целом видный мужчина, высокий брюнет с седыми висками.

— Я смотрю, прежние владельцы любили кататься с комфортом, — усевшись в кресло возле двери в кунг и поёрзав в нём, подметила Августа.

— Не без этого, — кивает Елизавета Алексеевна. — Там, в конце салона, ещё и откидная кровать, как Гнара утверждает, всю дорогу в ней дрыхла. Кстати, Августа, а не расскажешь ли мне, чем тебе Ванечка не угодил?

— Да мне вот тоже интересно, — присоединился к вопросу Волк, примостившийся в кресле напротив женщины. — Вроде никогда не проявляла антипатии. Но ты, оказывается, вон, как дочурку свою, настраивала против парня.

— Вот не надо, — выставляет перед собой руки Августа, — нормально я к нему отношусь, хороший он парень. А теперь, когда он стал человеком, так вообще никаких претензий не имею.

— Тогда что это сейчас было? — Шериф кивает в сторону двери в кунг.

— Просто поддержала общее веселье.

— Нет, я про слова твоей дочери… Что это за наезды были? — цедит сквозь зубы Елизавета Алексеевна, видно, что её очень зацепили слова девушки.

— Он был орком, Шериф. А они ребята необузданные.

— Вообще-то, полуорком.

— Особой разницы нет, — отмахивается Августа. — Гены никуда не денешь. Им во время секса крышу сносит, ещё и у большинства из них такие приборы, что страшно сказать. А Анли у меня девочка хрупкая.

— И откуда тебе такие подробности известны? — с усмешкой интересуется бородатый крепыш. — Или ты порнушку с орками пересмотрела? Так там и у людей обычно дубины ого-го, и уж ты мне поверь, это никак не относится ко всей человеческой расе.

— Вот ты мне, Артур, глаза-то открыл, — всплескивает руками Августа. — Что ты мне, как маленькой, объясняешь? Но, есть маленький нюанс: людей туда с большими набирают, а орков, наоборот, поменьше ищут, а то, знаешь ли, актрис не напасёшься.

— Теперь и у меня возник вопрос, — приподнимает бровь Волк, — откуда такие познания?

— Да какая разница, — отмахивается Августа, — знаю и всё тут.

— Ага, — кивает Артур. — Одна дочка у тебя от человека, вторая от гнома, ты уверена, что где-нибудь дочь от орка не бегает?

— Я тебя сейчас пристрелю, — прищурив взгляд, женщина тянется к пистолету на бедре.

— Так, успокоились все, — прихлопывает ладонью по стене кунга Елизавета Алексеевна, которая, в отличие от гостей, сидела на железном ящике в углу, правда, предварительно постелив на него одеяло.

Я же в это время разместился на откидном месте спальника, как на лавке. Как это устроено? Может, кто-то сам, а кто-то в кино видел водительскую кабину в грузовике, где позади кресел находятся спальные места.

Так вот и здесь также, единственное различие в том, что здесь в машинах из кабины в кунг можно либо пройти, как в этой машине, либо пробраться через люк. Но в любом случае не будешь же протискиваться между полок да ещё и в грязной обуви через матрасы.

Вот полочка и откидывается, а когда требуется лечь спать, её возвращают на место, сверху постельное бельишко, и всё, уже можешь отдыхать. Собственно, эту самую полочку я и откинул, усевшись на неё. Ладно, что-то я отвлёкся, возвращаемся к нашим горячим фаэтонским патрульным.

— Артур, немедленно извинись, — жёстким голосом командует Шериф. — Шутки шутками, но ты перегнул палку.

— Извини, мать, — Артур прижимает правую руку к сердцу. — Что-то и правда занесло, — и тут же добавляет с улыбкой: — Если хочешь, можешь меня отшлёпать.

— Даже не мечтай, — вздернув нос, отворачивается от него Августа.

— А жаль, — вздыхает Артур.

— Ещё бы, — со смешком фыркает Волк, — половина патрульных мечтает о том, чтобы их Августа отшлёпала.

— И ты тоже? — ехидно прищуривается брюнетка.

— А я что, не мужик что ли? — делает большие глаза Волк.

— Так это… Как его… А что ж ты это… — внезапно покраснев, отводит глаза женщина.

— Опаньки, — Артур аж привстаёт со своего кресла. — А ещё взрослые люди! Да чтоб вы без меня делали! Братан, ты мне теперь пузырь должен.

— Я? — удивляется Волк. — За что?

— Капец ты тупой, — хлопает себя по лбу Артур и заваливается обратно в кресло.

— А-ха-ха-ха, — внезапно заливается смехом Елизавета Алексеевна. — Августа, видимо, такова наша женская доля. Или ты сама его за хобот возьмёшь, или он так и продолжит тупить.

— Шериф, ну что ты такое говоришь, — внезапно скромненько отводит глаза брюнетка.

— То и говорю. В общем, я так поняла, придётся мне всё объяснить, а то вы так и будете фигней страдать. Волк, вот скажи мне, тебе Августа нравится?

— Кто? — хлопает глазами седеющий брюнет.

— Вот она, — тычет пальцем в красавицу брюнетку Елизавета Алексеевна.

— Ну так это… — отводит глаза в сторону мужчина. — Так по ней половина нашего отряда сохнет, а вторая половина об Элесте.

— А ты из какой половины? — вкрадчиво продолжает интересоваться Елизавета Алексеевна.

— Я?

— Ты, ты…

— Так я это… Как его… — взгляд Волка мечется из стороны в сторону, а затем из него как будто выпускают воздух, и он, сдувшись, тихо произносит: — Из первой.

— Августа, я сделала всё, что смогла, — разводит руками Елизавета Алексеевна, с улыбкой поглядывая на покрасневшие уши мужчины.

— Да к чёрту, — рубит рукой воздух брюнетка. — У меня, похоже, дочка смелее, чем я, — и, набрав полную грудь воздуха, выпалила: — Волк, не хочешь после рейда пригласить меня выпить?

— Я? — тычет себя в грудь мужчина.

— Ты.

— Тебя?

— Меня! — хлопает себя по лицу женщина.

— Хочу, — отводит взгляд в сторону Волк.

— Августа, я же говорю. Сама! Всё, сама! — улыбается Елизавета Алексеевна.

— Да я уже поняла, — сверлит взглядом мужчину красавица, а затем, обернувшись к Артуру, произносит: — Я сама тебе пузырь поставлю.

— А вот это по-нашему! — радостно потирает руки тот и, привстав с кресла, хлопает Волка по плечу: — Поздравляю, братан!

— Меня? — делает удивлённое лицо Волк.

— Августа, ты хотела пристрелить меня? — оборачиваясь к женщине, говорит Артур. — Я согласен.

— А-ха-ха, — снова заливается смехом Шериф. — Ох и насмешили вы меня! — а затем, обернувшись ко мне, поясняет: — Вот такие пирожки с котятами, братское сердце. Волк вояка хоть куда, но что касательно женщин… — разводит руками.

— Бывает, — усмехаюсь. — Но мне вот что единственное интересно: почему у вас половина мужиков на Августу запала, а вторая на Элесту? Нет, бесспорно, они дамы просто шикарные, — показываю большой палец, — но как же Анли и Мари? Они ведь девочки весьма привлекательные.

— Сам же сказал, девочки, — потягивается Артур, — а у нас в отряде все мужики далеко за тридцать. Так что все их поклонники в остальной части Патруля.

— Теперь понятно, — киваю. — Ну раз уж мы разобрались с вашими сердечными делами, может быть, вернёмся к нашим скромным житейским проблемам?

— Действительно, — Шериф потирает лицо руками. — Вот такая вот у нас беда, мальчики и девочки. Я не стала распространяться при остальных и вас прошу держать язык за зубами. Но кто-то сообщил бандитам приметы тех, кто пошёл меня вытаскивать. Так что у нас в Свободном завелись крысы.

— Думаешь, в Патруле ещё есть предатели? — тут же напряглась Августа. — Но как? Нас же всех на артефакте правды проверяют.

— Однако Шкифа пропустили, — глубокомысленно изрекает Волк.

— Один не показатель, — не соглашается красавица брюнетка. — Его могли купить или заставить уже после проверки.

— Артефакт вообще не показатель, — качает головой Артур. — Правда — понятие растяжимое. И вообще, не факт, что крыса из Патруля. Вопрос в том, как была передана информация: по рации или курьером? Если по рации, то это точно кто-то из наших.

— Скорее всего, курьером, — подсказывает Шериф. — Если бы по рации, ребят бы приняли уже на входе.

— Не факт, — качает головой Волк. — Предателей не может быть много, поэтому нужно было подгадать время. Дежурный на станции не один человек. Но нужно проверить всех, кто дежурил в эти дни и кто даже на чашечку чая в гости заглядывал. И тут Елизавета Алексеевна права, об этом надо помалкивать, нельзя спугнуть тварину. Всё надо сделать очень тихо. А потом хорошенько спросить за всё и тихонько удавить. Хватит нам одного предателя на Патруль, и так теперь парни будут коситься друг на друга.

— Я же тебе говорила, — оборачивается ко мне Шериф, — башка у него варит.

— Шериф, если позволишь, хотелось бы кое-что уточнить, — упирается в меня взглядом Августа. — Кто вообще этот парень?

— Так я же вроде сказала, его зовут Тунгус и он вытащил меня из этой передряги.

— Это я поняла, вопрос в другом. С нами тремя понятно, — обводит взглядом кунг. — Мы с тобой довольно давно и не один пуд соли вместе съели. Я три года, Артур — пять, а Волк вообще лет десять вместе с тобой по степям катается. Так вот, мне интересно, почему ему такое доверие? Я понимаю, что он тебя спас, но, согласись, этого недостаточно. Почему здесь мы трое и он?

— Хороший вопрос, — поддерживает женщину Артур.

— Всё просто, друзья мои, этого парня прислали на Фаэтон найти меня.

— Так он наёмник? — приподнимает бровь Волк.

— Можно и так сказать.

— Уж прости, но ты удивляешь меня. С каких это пор такое доверие к наёмникам?

— Не к наёмникам, а к нанимателю, — усмехается Шериф.

— И всё же, наёмника можно перекупить, — продолжает спорить Августа.

— Поверьте мне, — с хрустом разминаю шею, — есть люди, которых не кидают. И тот, кто меня сюда отправил, как раз из таких, — ещё и вздрагиваю весь, для большего антуража.

Командиры экипажей переводят взгляд на Елизавету Алексеевну. Та же глубокомысленно качает головой и загробным голосом произносит:

— Уж мне поверьте, есть вещи похуже смерти.

— Ну, если ты так говоришь, — неуверенно соглашается Волк.

А остальные с некоторым сомнением, но всё же тоже кивают. Хотя заметно, что во взглядах появилось некоторое спокойствие, всё-таки эти люди живут не в самом простом мире. А за спиной у них не самая лёгкая судьба, раз они оказались на Фаэтоне. Так что то, что было сказано сейчас, им вполне понятно.

Как бы это странно ни звучало, но то, что Елизавета Алексеевна выставила меня наёмником, куда лучше, чем рассказывать правду. Кто же в такое поверит?

Как бы там ни было, разговор продолжался ещё около получаса, прикидывали какие-то планы, что-то обсуждали и когда разошлись, я задал Елизавете Алексеевне всего один вопрос:

— А почему ты им ничего не сказала про предателей в Совете?

— Чтобы революции не было, — вздыхает Шериф. — Ребята они горячие, могут и на вилы поднять, а дальше ты в курсе.

— Море крови?

— Море крови…