Как только скрытая сумерками фигура Комара растворилась за воротами, унося с собой компромат на барона, Кира задумчиво посмотрела ему вслед.

— Господин Артур, — тихо начала она, переведя взгляд на раскинувшееся перед домом свежевспаханное поле. — Не сочтите за дерзость… не будет ли это неприличным вопросом? Насколько нам хватит средств на обеспечение фермы?

Я, опершись на копье-посох, пожал плечами:

— Я думаю, что вопрос вполне резонный.

— Думаете? — она пытливо посмотрела мне в глаза. — И сколько у вас средств?

Я перевел взгляд на два пузатых мешка, оставленных зомби-курьером у моих ног.

— Наверняка немало.

Кира чуть покраснела, но отступать не собиралась. — Так… а вы не против, если мы прямо сейчас пойдем и пересчитаем всё, что у вас есть? Я ни на что не намекаю, но мы же еще собираемся коров у Бира покупать. И, как я понимаю, после сева ржи нам нужно будет подумать, как хотя бы минимально обустроить ваш господский дом и остальное поместье. Зима придет быстрее, чем кажется.

Я посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. — Возражаю ли я? Я буду только рад, госпожа Кира.

И это было сказано абсолютно искренне. Конечно, как Генерал Мироздания, я прекрасно умел вести учёт ресурсов, выстраивать логистику и оценивать потери. Но, откровенно говоря, никогда не любил это дело. Мне куда больше нравилось направлять орды неутомимых мертвяков на тупоголовых демонов, предоставляя подсчет провианта и золота интендантам. Но то было в прошлой жизни. А сейчас я ушел на пенсию и хотел заниматься хозяйством. Ферма любит счет.

Девушка воспряла духом, ободренная моим подбадриванием.

— Тогда пойдемте, — решительно кивнула Кира и подхватила один из тяжелых мешков. Второй взял я.

Мы зашли в летнюю кухоньку. Я сходил в дом, выгреб из своих седельных сумок все остатки наличности и трофеи, собранные за последние сутки, и, вернувшись, вывалил их на грубо сколоченный стол. При свете масляной лампы образовалась весьма живописная куча.

— Итак, приступим к инвентаризации, — потер я руки. — Вот это, — я отодвинул небольшую горстку серебра в сторону, — остаток от моей поездки в Сонмище.

Кира деловито кивнула, быстро пересчитав монеты и сложив их в ровные столбики, и стала вести запись заготовленными чернилами на бумаге: — Двести двадцать серебряных.

— Дальше, — я высыпал на стол содержимое десятка кошелей, снятых ночью с наемников Кунжута. Бандиты оказались ребятами небогатыми, носили с собой лишь на выпивку и шлюх — по восемь-пятнадцать монет на брата.

— Еще ровно сотня серебром, — сказала Кира после пересчета.

— А это? — Кира указала на сваленное в углу кухни оружие.

— Трофеи, которые пойдут на продажу, — пояснил я. — Три тяжелых арбалета. Оружие хорошее, на черном рынке уйдут по двенадцать-пятнадцать серебряных за штуку.

— Запишем в актив еще сорок монет, — вставила Кира.

— Дальше — семь мечей. Сталь паршивая, но металл в Серой зоне всегда в цене. Отдам кузнецу на переплавку, по пять монет за клинок он точно даст.

— Это еще тридцать пять, — записала Кира.

Я потянулся к карману и выложил на стол два тусклых кристалла на цепочках. — Амулеты-накопители, снятые с магов. Сейчас они пустые, выпиты до дна, но сама артефактная основа стоит дорого.

— Монеток по тридцать за каждый выручим легко. Плюс шестьдесят в казну, — прикинув в уме, сказала Кира.

«Она неплохо разбирается в стоимости артефактов, — подметил я про себя. — А значит, в прошлом была способной магиней».

Я развязал тесемки на двух мешках, принесенных Комаром, и высыпал содержимое. По кухне раздался металлический звон. Кунжут, будучи в прошлом купцом, оказался человеком запасливым и крайне осторожным: свою заначку «на черный день» он хранил в тайниках раздельно.

Кира деловито принялась сортировать богатство бандита. — Сто восемьдесят серебряных… — заключила она, раскладывая монеты. — И двадцать пять золотых.

Девушка явно не удивилась золоту, хотя состояние было приличным, подметил я — значит, раньше и сама в деньгах не нуждалась.

Кира быстро вывела пером новые цифры. — Если всё сложить и продать трофеи, — пробормотала она, хмуря лоб, — у нас получается тысяча сто тридцать пять серебряных монет. Или пятьдесят шесть золотых с лишним.

Мы переглянулись. Золото в Империи ценилось высоко. При стандартном курсе один золотой шел за двадцать серебряных.

— Звучит неплохо, — хмыкнул я.

— Но давайте прикинем расходы, — деловито продолжила Кира. — Коза стоит монет пять-семь, но она у нас уже есть. Кузнечный заказ на петли и засов для ворот обошелся вам в сорок пять серебряных, но вы его уже оплатили, осталось только забрать.

— Что у нас горит? — спросил я.

— Коровы Бира, — тут же отозвалась она, включаясь в режим управляющей. — Стадо неважно, так что отдаст он его дешево. Монет сорок-шестьдесят за всех.

— Принято. Дальше — стройка, — я загнул палец. — Нам нужен нормальный лес или доски от барона Корфа, чтобы восстановить коровник,

— Это съест еще от восьмидесяти до ста двадцати серебряных, — подхватила Кира. — Плюс, вы не собираетесь вечно спать в летнем домике. Нормальная кровать, стол и минимальная обстановка в барский дом — полтинник серебром минимум.

— Согласен, — киваю.

— И зерно, — добавила девушка. — Посевной материал и немного про запас в амбары. Около сорока монет.

Я подвел мысленный итог.

— Обязательных трат на ближайшее время у нас набирается монет на двести пятьдесят-двести восемьдесят.

Кира черкнула пером по бумаге, вычитая эту сумму из общего капитала.

— После трат останется примерно восемьсот сорок серебряных. Или сорок два золотых.

Я откинулся на спинку стула, глядя на ровные столбики монет. Цифры говорили сами за себя. Экспедиция с бароном Дрессом, в которую меня так активно сватал Роджер, сулила полсотни золотых за один выход — сумму, почти равную всему нашему нынешнему капиталу.

Кира посмотрела на меня испытывающе:

— Понимаете, что это значит, господин некромант?

— Это значит, госпожа Кира, — я устало потер глаза, — что у нас есть примерно месяц активного восстановления фермы, прежде чем нам придется крепко задуматься об источнике дохода. Ферма пока только жрет деньги и ничего не зарабатывает. Так что в монастырские развалины я пойду в любом случае. И камень добуду, и золотишком разживусь.

— Как скажете, — Кира явно была не в восторге от этого похода, вон как вздохнула.

— Наши сбережения я поручаю вести вам, если вы не против, — добавил я.

— Конечно, не против, — с готовностью кивнула Кира. — Спасибо за доверие,

Мое чутье некроманта тревожно звякнуло.

Я замер, прислушиваясь к ощущениям. В лесу, совсем рядом с границей поместья, появились посторонние. Не одинокий путник, не зверь. Несколько человеческих аур, двигающихся скрытно, перебежками.

Медленно переведя взгляд от разложенных на столе монет к окну, за которым уже сгустилась непроглядная темень, я ровным голосом произнес:

— Госпожа Кира, вам лучше сейчас побыть в доме.

Кира, до этого увлеченно сортировавшая серебро, замерла и подняла на меня глаза. — Займитесь упаковкой и сортировкой наших сбережений, — продолжил я, не сводя взгляда с черного квадрата окна. Я кивнул на оружие бандитов. — Подготовьте то, что мы послезавтра повезем на продажу в город. Мне как раз нужно будет смотаться в Сонмище, забрать у кузнеца петли и запор для ворот.

Пока я говорил, мое тело двигалось само собой. Старые, въевшиеся в мышечную память рефлексы. Я встал из-за стола, привычным движением поправил ножны и защелкнул на поясе крепление меча. Затем шагнул к углу, где были свалены трофеи, придирчиво выбрал самый хорошо сохранившийся трофейный арбалет и закинул на плечо тугой колчан с тяжелыми болтами.

Кира встревоженно посмотрела на мои приготовления. Ее пальцы нервно сжали край стола.

— У нас гости? — тихо спросила она.

Я щелкнул механизмом арбалета, проверяя натяжение тетивы. — Верно.

— Пожалуйста, хотя бы не идите один, — в ее голосе промелькнула неподдельная тревога.

Я усмехнулся, закидывая арбалет на сгиб локтя. — Конечно, нет. Куда ж я один? Прихвачу с собой Пятачка. Надо же ему выгуляться перед сном. Тем более, он всё равно ощущает себя собакой — вот пусть и поработает сторожевым псом.

Я подмигнул девушке и, толкнув дверь, шагнул в прохладную ночную темноту двора. Пора было встречать гостей.

* * *

Поместье Артура Горда

Соня, крепко сжимая в руках рукояти двух изогнутых сабель, вела свою бригаду в обход поместья. Ночной лес, пропитанный гнилостным духом Серой зоны, не пугал ее. Пугала скука.

Она чувствовала раздражение от того, что ей, отборному бойцу-физику, и ее парням, которых она нещадно гоняла на тренировках каждый день до седьмого пота, поручили такое непыльное дело. Брать какого-то фермера-недоучку? Дворянчика, беженца с севера? Да ее отряд мог бы городскую стражу или патрульных на куски порвать, а тут один сопляк на всё поместье. Ну что за бред?

Соня раздраженно поправила тугой рыжий хвост за спиной, чтобы волосы не лезли в лицо в случае драки. Впрочем, какая тут драка? Какое бы ни было плевое задание, это всё равно дело, а за дело барон Рокотов платит звонким золотом.

Позади нее, стараясь ступать бесшумно, шли двое ее бойцов. Они целенаправленно огибали главный дом, направляясь сразу к гостевому домику, где сквозь щели в ставнях пробивался тусклый свет масляной лампы. Соня заранее приметила удобный путь: они шли прямо к той прорехе в частоколе, где хозяин уже успел выкопать подгнившие бревна, но еще не вставил новые. Идеальный вход. Она была в кожаной безрукавке и шортиках — мускулистая и гибкая, но бойцы ее знали на своем опыте: смотреть на ее ножки не стоит, опасно, удар кулака мага-физика пробьет грудину.

Вдруг сзади раздался громкий, предательский хруст веток.

Соня резко обернулась.

— Не стойте столбом, болваны! — злобно зашипела она на своих людей. — Чего шумите, как…

Слова застряли у нее в горле.

Из густого подлеска, ломая кусты, как сухие спички, выскочил огромный, покрытый костяными наростами вепрь. Тварь неслась с пугающей скоростью, прямо на ее бойцов. Соня охреневшими глазами смотрела, как гигантский костяной набалдашник на конце хвоста мутанта со свистом рассек воздух и буквально располосовал одного из ее людей — крепкого, опытного физика — от ключицы до бедра.

Второй бандит даже не успел закричать, когда клыки вепря отбросили его в сторону, как тряпичную куклу.

Бесстрашие, вбитое годами тренировок, взяло верх над шоком. Соня с яростным криком бросилась вперед, хлестнув саблями крест-накрест. Сталь со звоном ударила по костяной броне твари на морде, высекая искры. Сила удара заставила вепря мотнуть головой и на секунду отшатнуться от растерзанных тел, но бойцам Сони это уже не помогло. Они лежали неподвижными, окровавленными кусками мяса.

Мутант яростно зарычал, пустив из ноздрей густой пар, и развернулся к девушке. Соня попятилась. Весь вепрь был покрыт шипами, от него несло смертью. Поджилки предательски затряслись, но разбойница заставила себя оскалиться, крепче сжимая сабли.

— Ну, значит, этому дворянчику повезло, что сегодня он не станет твоим ужином! — процедила она сквозь зубы. — Он наверняка даже не подозревает что ты тут расхаживаешь, тварь!

Она снова накинулась на монстра, обрушивая град рубящих ударов по морде и шее, но лезвия сабель лишь впустую скользили по костяной броне, не причиняя сверхмутанту никакого вреда. Отдача от ударов сушила руки.

Соня отшатнулась, чудом увернувшись от клацнувших у самого лица клыков. До нее дошло: этого зверя простым железом не замочить. Это даже не просто мутант, а какая-то непобедимая хрень из глубин Серой зоны!

Бросив попытки пробить броню, Соня развернулась и бросилась бежать прочь, в спасительную темноту леса, надеясь увести тварь за собой или хотя бы найти остальных членов своей банды, которые должны были заходить на ферму с другой стороны.

Она выскочила на небольшую полянку и резко затормозила, едва не споткнувшись.

Перед ней лежали трупы ее людей. Тех самых, что должны были атаковать фасад. Из их животов торчали арбалетные болты.

— Что за хрень! Почему вы подставились, дебилы⁈ — в голос зарычала Соня, чувствуя, как холодный пот заливает спину.

В этот момент из темноты со свистом вылетел очередной болт. Соня инстинктивно вскинула саблю, отбивая снаряд в сторону. И тут же, не раздумывая, единым слитным движением швырнула второй клинок туда, откуда прилетел снаряд.

Сабля с влажным хрустом вонзилась в голову высокой фигуре, стоящей в тени деревьев. Фигура пошатнулась, но не упала.

Соня истерично, злобно засмеялась. — Ну что, грёбаный ублюдок, сдох⁈ Ха-ха-ха!

Смех оборвался, когда фигура вдруг жутко, булькающе захрипела и медленно шагнула на лунный свет. У нее изо лба торчала рукоять Сониной сабли, но это не мешало мертвецу идти вперед. В тусклом свете разбойница с ужасом узнала в ожившем трупе Билла — одного из своих.

— Билл?.. — прохрипела Соня, отступая на шаг.

Мертвый Билл вдруг сорвался с места, бросился на нее и с нечеловеческой силой сомкнул холодные, окоченевшие пальцы на ее шее. Они сцепились вплотную, грудь в грудь, — для сабли тут не осталось ни замаха, ни даже места ткнуть. Соня выронила бесполезный клинок. Захрипев от ярости и нехватки воздуха, она схватила торчащий в голове мертвеца клинок и дернула глубже. Сталь прошила кость и вошла в мозг. Билл мгновенно обмяк, и пальцы на её шее разжались сами собой. Упокоенный труп кулем рухнул ей под ноги.

— Что за чертовщина здесь происходит⁈ — в отчаянии закричала Соня, оглядываясь по сторонам и тяжело дыша.

— Похоже, здесь завелись мертвяки, — раздался из темноты спокойный, слегка насмешливый голос.

Из-за деревьев неспешно вышел молодой парень с расслабленной улыбкой на лице. В одной руке он держал разряженный арбалет, в другой — обнаженный, тускло поблескивающий меч. Соня поняла, что этот ублюдок выпустил в нее болт, стоя за мертвяком Биллом. Дворянин отбросил арбалет.

— Ну-ка, ну-ка, — протянул он, оглядывая поляну. — Похоже, вы остались одни, госпожа незваная гостья.

Соня хмуро, исподлобья посмотрела на него. В этом парне всё было неправильно. Он стоял посреди леса, полного трупов и нежити, ночью, после нападения целой банды… и совершенно не выглядел испуганным. Наоборот, он улыбался, словно всё шло по его плану.

Впрочем, Соня быстро оценила обстановку. Огромного кабана здесь не было. Других мертвяков поблизости она больше не видела. Перед ней стоял лишь один человек с мечом. Ее цель. Этого парня надо было брать. В конце концов, нужно было выполнить задание Рокотова, иначе зачем она потеряла здесь всех своих людей?

Соня перехватила оставшуюся саблю поудобнее и хищно улыбнулась. — Знаешь, как тебе не повезло сегодня? — процедила она, шагая к нему. — Я потеряла здесь своих людей. А значит, тебе кранты!

С яростным боевым криком Соня бросилась вперед, намереваясь разрубить этого наглого фермера пополам.

Клинок Сони метнулся вперед с нечеловеческой скоростью, на которую был способен только тренированный маг-физик. Она вложила в этот удар всю свою злость, ожидая, что наглый дворянчик просто не успеет среагировать.

Но сталь неожиданно встретила сталь. Меч Артура ответил молниеносным выпадом и не просто выдержал удар, а жестко отбил его с такой сокрушительной силой, что Соня отшатнулась, едва не выронив саблю. Она удивленно вытаращилась на фермера. Как такое возможно⁈

Сцепив зубы, разбойница снова размахнулась и обрушила на него град низких, подрезающих взмахов. Но дворянчик парировал их все, даже не сбив дыхания. Его клинковая вязь была идеальной.

И тут, в короткой паузе между ударами, Соня заметила, как взгляд противника откровенно скользнул по её обнаженным ногам.

— Да как ты смеешь смотреть на меня⁈ — в ярости зарычала она.

Дворянчик лишь удивленно вскинул брови: — А чего ты на меня нападаешь?

И неожиданно он сам перешел в наступление.

Его атаки обрушились на Соню, словно стальной ураган. Они были настолько быстрыми и чудовищно тяжелыми, что разбойница мгновенно вспотела, отчаянно отражая сыплющиеся со всех сторон удары. От звона металла закладывало уши, запястье горело огнем. Соня вдруг с кристальной ясностью поняла, что еще немного — и он просто разрубит ее на куски.

Разорвав дистанцию, она отскочила в тень за толстый ствол дерева и, тяжело дыша, прохрипела: — Ты… ты физик!

— Я много кто, госпожа гостья, — донесся до нее спокойный, ровный голос дворянина.

Соню пронзил ледяной страх. Где-то совсем рядом в лесной темноте снова жутко захрустели ветки и раздался тяжелый рык мертвого кабана-мутанта. И тут до девушки окончательно дошло: надо валить. Валить прочь из этого чертового леса, с этой чертовой фермы, потому что здесь происходит что-то вообще за гранью понимания.

Резко развернувшись, Соня бросилась со всех ног прочь. Она неслась сквозь подлесок, виляя и петляя между деревьями, не оглядываясь, лишь бы опасный дворянин не подстрелил ее в спину арбалетным болтом.

— Куда же вы, госпожа гостья? — насмешливо бросил ей вслед этот монстр с мечом.

Но этот голос заставил Соню лишь пришпорить саму себя еще сильнее. Этот парень пугал ее до чертиков. Он ее совершенно не боялся, он был быстрее, он был сильнее ее. Сердце разбойницы колотилось в горле от животного ужаса. Этот спокойный улыбающийся фермер пугал ее куда страшнее, чем любая дикая нежить из глубин Серой зоны.

Так она и бежала, задыхаясь, спотыкаясь о корни и глотая панику, не останавливаясь до самого поместья барона Рокотова, а прибежав и глянув в пруд на свое отражение, увидела незнакомую девушку с полностью седой косой, болтающейся на груди.

* * *

Я посмотрел вслед убегающей воительнице, чья тугая рыжая коса прямо на глазах, в свете луны, стремительно выцветала, став абсолютно седой. Я лишь усмехнулся. Догнать-то я её, конечно, мог, но бегать за ней по ночному лесу, отбивая ноги о корни? Нет уж, увольте. Свою порцию впечатлений она получила сполна.

Из кустов, радостно ломая ветки, выскочил Пятачок. Сбросив со спины два растерзанных трупа, которые он приволок в качестве трофеев, сверхмутант подлетел ко мне и принялся усердно вылизывать мне руку своим шершавым, холодным мертвецким языком.

— Фу, Пятачок, отставить нежности! — поморщился я, вытирая ладонь о штаны. — Ты где этим языком только что лазил? Хороший мальчик, конечно, но ты не мой пес, ты мой плуг!

Я оглядел полянку. Итого у нас тут валялась пятерка свежих жмуриков. Выходит, эта полуголая девица в шортиках притащила с собой целую бригаду, решив взять меня числом. Наивная.

А теперь к приятному — бухгалтерия. За эту короткую стычку я получил отличный профит. Сорок морт прилетело за четверых обычных бойцов — по десятке за каждого. И еще двадцать пять — за того бедолагу-физика, которого располосовал Пятачок. Да, одно из приятных правил моей профессии: если моя нежить кого-то убивает, энергия всё равно исправно течет ко мне в резерв. Пассивный доход, чтоб его.

Правда, были и убытки. Десятку морт я безвозвратно потерял, когда эта истеричная барышня добила поднятого мной Билла, всадив ему кинжал в мозг. Когда твоего мертвяка уничтожают — вложенная энергия сгорает навсегда. Таковы правила игры. Так что чистыми я заработал пятьдесят пять морт. Прибавив их к своим остаткам, я с удовлетворением ощутил в резерве плотные, пульсирующие семьдесят пять морт. Жить можно!

Собственно, именно эти семьдесят пять морт, влитые в собственное тело для физического усиления, и позволили мне на равных махаться с магом-физиком в шортиках. А уж в плане фехтования я превосходил её на голову. Спасибо дяде Грандику, лучшему из лучших мечнику — он в свое время гонял меня на мечах так, что кровавые мозоли не сходили месяцами.

Теперь эти морты вернул в Источник. Недолго думая, я решил пустить ресурс в дело. Потратив сорок морт, я поднял из свежих трупов четверку мертвяков ранга «Старый».

— Так, вы двое, — я ткнул пальцем в пару новобранцев. — Берете вон того, с пробитой башкой, и закапываете где-нибудь в лесу. Потом догоняете нас.

Оставив похоронную команду за работой, я вместе с оставшимися двумя мертвяками и Пятачком, который счастливо наворачивал вокруг нас круги, двинулся к полю. На краю участка были сложены сельскохозяйственные инструменты. Я выдал мертвякам лопаты и вилы-тройчатки, а когда подошли еще двое, вбил в их пустые головы простую команду.

Нужно было заняться боронованием. Кабан знатно перепахал землю своим хвостом, но теперь эти крупные, слипшиеся комья чернозема нужно было разбить и выровнять. Чем раньше это сделаешь перед севом, тем лучше. Не то чтобы я был потомственным агрономом, но перед тем, как отправиться в эту глушь, я успел полистать пару умных книжек в библиотеке столицы округа.

Оставив бригаду монотонно махать вилами и лопатами, я направился к гостевому домику.

На крыльце, скрестив руки на груди, стояла Кира. А вокруг домика, взяв его в плотное кольцо, нерушимыми статуями застыли десять батраков, которых я оставил здесь перед уходом.

— Вы опять сделали меня пленницей, — вместо приветствия заявила девушка.

— Я просто оставил вам телохранителей, — миролюбиво поправил я, поднимаясь по ступенькам.

Кира прислушалась к звукам, доносящимся из темноты. — Что в поле за шум? Как будто кто-то землю копает.

— Именно что копают, — кивнул я. — Вернее, проводят боронование. Разбивают комья после Пятачка.

Кира с искренним удивлением посмотрела на меня, даже руки опустила. — Вы что-то знаете о сельском хозяйстве?

— Ну я же не только мертвяков умею поднимать и бандитов по лесам гонять, — слегка обиженно пробурчал я.

Кира вдруг тепло улыбнулась.

— Знаете, я тут подумала: Озимую рожь мы посеем, но нормальный урожай получим только следующим летом. А нам нужно что-то собрать уже сейчас, и для себя, и на продажу. Может, часть поля засеем гречихой и горохом? Они растут очень быстро. Буквально дней через десять уже появятся хорошие всходы, а там и до сбора недалеко.

— Отличная идея, — восхитился я. — Мне как раз надо в город за петлями и запором. Завтра заодно закупимся семян, а затем посеем на ту часть поля, которую сейчас как раз боронят наши новые батраки.

Я смачно зевнул, прикрыв рот рукой. — Но сейчас предлагаю отправиться спать. Ночка выдалась насыщенной.

— Да, хорошо. Спокойной ночи, господин Артур, — кивнула она и скрылась за своей дверью.

Я прошел по коридору в свою каморку, скинул сапоги и прислушался. В первую ночь в это время раздался характерный скрежет — Кира подпирала дверь стулом и задвигала засов, соблюдая технику безопасности против некроманта в соседней комнате.

Но сегодня было тихо. Даже не скрипнула защелка. Странно. Похоже, ощутила себя в безопасности. Неудивительно — с Пяточком во дворе никто не страшен. Я зевнул, заваливаясь на деревянную кровать.

* * *

Поместье барона Рокотова

Барон Рокотов сидел в своем кабинете, тяжело опершись локтями о столешницу. Рядом, заложив руки за спину, застыл начальник гвардии. Оба они сейчас молча, неверящими взглядами пялились на стоящую перед ними наемницу. Точнее, на ее волосы.

Еще вчера Соня щеголяла тугой, ярко-рыжей косой. Сегодня эта коса висела на ее груди безжизненной пепельно-седой веревкой. Девушка постарела за одну ночь, а под глазами залегли глубокие черные тени.

— Вы на кого меня послали? — хрипло, с надрывом спросила Соня, нарушив тишину. — На этого сопляка надо было идти не одним отрядом! Тремя, как минимум! Он первоклассный физик! И еще этот чертов кабан!

Рокотов моргнул, стряхивая оцепенение, и подозрительно прищурился: — Ты вообще не бредишь, девка? Какой кабан?

Соня нервно хмыкнула, широко расставила ноги и упрямо скрестила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь.

— Вы как хотите, господин барон, но я к нему больше не пойду. — Она перехватила тяжелый, давящий взгляд начальника гвардии и торопливо поправилась: — Не пойду меньше чем за тройной тариф.

— Что еще за кабан? — нахмурился начальник гвардии, проигнорировав ее финансовые претензии.

— Мутант-мертвяк! Огромный сверхмутант с костяным хвостом! — выпалила Соня. — И мертвяки! Они там кишат вокруг этой фермы! А еще мой Билл поднялся и напал на меня!

Гвардеец задумчиво потер подбородок.

— Ну, лес в Серой зоне всегда кишит мертвяками, — рассудительно заметил он. — Это не новость. То, что ты нарвалась ночью на мутанта высокого уровня — это, конечно, прискорбно. Но тут ничего не попишешь, на дорогах давно безобразие творится. Как раз о вепре и болтают. И куда только патрульная стража смотрит?

— Хрен с ней, со стражей, — отрезал Рокотов, раздраженно барабаня пальцами по столу. — Что делать будем?

— Есть одна зацепка, господин барон, — ответил гвардеец. — Мои люди нашли информацию, что этого дворянчика с фермы позвали участвовать в экспедиции барона Дресса. В монастырские развалины.

Рокотов резко вскинул голову. Его глаза хищно сузились.

— Сука… — медленно протянул барон, и криминальный пазл в его голове начал складываться. — Значит, этот сопляк работает на Дресса! Раз он участвует в его экспедиции — значит, это одна большая подстава! Дресс как-то пронюхал, что я хочу за свое молчание выдоить из него золото, устроил ловушку Кунжуту, перехватил мое письмо и сам скинул его патрульным!

Барон вскочил и нервно прошелся по кабинету.

— Но это же тупо! — воскликнул Рокотов. — С одной стороны, он сделал это, чтобы иметь ко мне официальные претензии. Но с другой — он же сам себя подставил перед стражей! Засветил информацию о пленнице!

— А может быть, дело в том, что патрульные тоже куплены? — вкрадчиво предположил начальник гвардии. — И на самом деле всё это — просто дешевый театр перед вами, господин барон. Многоходовочка, чтобы прижать вас к ногтю и заставить платить.

Рокотов округлил глаза, останавливаясь как вкопанный.

— Точно! — выдохнул он, хлопнув кулаком по ладони. — Грёбаный Дресс!

— Мы отправим Соню в эту экспедицию, — произнес гвардеец, озвучивая созревший план. — Как еще одного члена отряда, добровольца-наемника. Никто из посторонних не знает, что она служит вам, господин барон.

— Отлично, — Рокотов плотоядно ухмыльнулся, возвращаясь в кресло. Его взгляд привычно заскользил по фигуре наемницы, нагло задержавшись на ее голых, мускулистых ногах.

— Глаза выше, — холодно процедила Соня.

Рокотов хмыкнул и послушно поднял взгляд на ее лицо.

— Будешь участвовать в экспедиции и наблюдать за этим дворянчиком, — приказал барон. — Будешь смотреть и слушать. Возможно, узнаешь, какую конкретно подставу они состряпали против меня. И в какой сговор он вошел с людьми Дресса. А как только поймешь, что к чему… там же его и грохнешь. В развалинах всё можно списать на нежить.

От этих слов Соню ощутимо передернуло. Плечи наемницы напряглись, а в глазах снова мелькнул тот самый ужас. Она не горела желанием снова встречаться с тем парнем. Спорить с бароном она, конечно, не могла — это было равносильно самоубийству.

— Хорошо, — глухо отозвалась она, с трудом проглотив ком в горле. — Я всё сделаю. Единственное, что прошу — дайте мне с собой еще хотя бы двоих нормальных бойцов. Одна я к нему больше не сунусь.

* * *

Рано поутру, еще до зари, когда небо над Серой зоной только-только начало наливаться бледным свинцом, я уже вышел во двор. После ночной стычки спалось прекрасно, но проснулся я ещё до рассвета.

Умылся ледяной водой из бочки, отфыркиваясь и прогоняя остатки сна. Вдалеке, на свежевспаханном поле, еще копошились во мраке мои новые батраки, завершая боронование.

Первым делом я направился к курятнику и отворил дверцу. Куры недовольно заквохтали во сне. Педро, который обычно орал как резаный с первыми лучами солнца, был еще совершенно заспанным и даже не думал кукарекать. Он приоткрыл один глаз, нахохлился и посмотрел на меня с явным недовольством.

— Не всё же тебе меня будить, пернатый, — со злорадством бросил я ему, щедро сыпанув в деревянную кормушку пару горстей зерна. — Сладка месть.

Оставив разозленного петуха приходить в себя, я пошел в сарай проведать Сирень. Надо было ее доить. Обычно этим занималась Кира, но я решил, что пора брать хозяйство в свои руки — хм, в прямом смысле слова. Генерал Мироздания, повелитель мертвых легионов, гроза демонов… пришел доить козу.

Я пододвинул небольшую скамейку, уселся перед козой и замер. Сирень посмотрела на меня. Я посмотрел на нее. Потом перевел взгляд на вымя. Что делать дальше, я имел слабое представление.

И тут от дверей послышался тихий смешок.

Я обернулся. В дверном проеме стояла Кира и искренне улыбалась. Она оделась в простое, но чистое легкое платьице, а свои золотые волосы сплела в тугую косу. Ей это очень шло. Эта коса почему-то живо напомнила мне вчерашнюю рыжую воительницу-физика, правда, золотистый цвет мне был больше по душе. Да и характер у моей работницы был куда приятнее.

— А как это вообще делается? — сконфуженно спросил я, разводя руками.

— Давай научу, господин некромант, — тепло улыбнулась Кира, подходя ближе.

Я уступил место, и она присела на табурет и подставила ведро. Коза, признав знакомые руки, тихо и довольно заблеяла.

— Сначала нужно зажать основание вот так, большим и указательным пальцем, чтобы молоко не ушло обратно вверх. А потом плавно, но уверенно сжимать остальными пальцами, сверху вниз. Раз-два, раз-два. Никаких резких рывков, ей должно быть комфортно.

Кира сделала несколько движений, и в ведро с ритмичным звоном ударили тугие белые струи.

— Понял? Попробуй.

Я кивнул, пересел на табурет и аккуратно ухватился за дело. Получалось с трудом: пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча или формировать плетения морт, казались деревянными. Коза недовольно переступила копытами, но я упрямо продолжил. Спустя пару минут дело пошло. Это оказалось целым искусством!

— Век живи — век учись, господин некромант, — задумчиво произнес я.

Кира с улыбкой сказала:

— Я не представляла это так. Думала, вы ни за что не возьметесь за дойку, господин некромант.

— Я люблю учиться новому и не брезгливый, как вы заметили, госпожа Кира, — хмыкнул я, методично наполняя ведро.

Когда молоко было надоено, Кира забрала тяжелое ведро и понесла его в погреб под гостевым домиком, чтобы перелить в специальную каменную кладку — что-то вроде большого холодного таза, где удой мог храниться, не скисая.

Я спустился следом за ней.

— Сегодня поедем в город, — сказал я, наблюдая, как она ловко переливает белую жидкость. — Надо забрать заказ у кузнеца и прикупить семян.

— Отлично, — кивнула Кира, вытирая руки полотенцем. — Снова возьмем Дорожку?

— Ага, на Дорожке поедем.

Пока мы поднимались наверх, я прокручивал в голове наши планы. График вырисовывался на редкость плотный. До закрытия окна сева оставалось буквально три-четыре недели. Дедлайн диктовал сроки. Восстановить магический колодец или заняться серьезным ремонтом дома можно и позже, но если не успеем посеять сейчас — останемся без запасов. Озимая рожь всё равно даст нормальный урожай только следующей весной или летом, и придать этой земле Нордов прежнюю магическую силу можно и после сева.

А значит, экспедиция в монастырские развалины с капитаном Роджером и людьми барона Дресса подождет. Отправлюсь туда как раз после сева со спокойной душой.

Кира ушла к себе в комнату — готовиться к поездке. Я же тем временем решил запустить лесозаготовительный конвейер.

Вызвав из оцепления пару своих самых сильных мертвяков ранга «Матёрый», я всучил им в руки топоры и повел в лес. Там, выбрав подходящие деревья, я наглядно, словно неразумным детям, показал алгоритм: как рубить ствол, как очищать его от веток и как волоком тащить готовые бревна к прорехам в нашем частоколе.

Затем приставил к делу еще парочку мертвяков уже на самом участке. Этим досталась задача посложнее — я показал, как заострять концы бревен топором и вкапывать их в землю, закрывая бреши в заборе. Не факт, конечно, что с первого раза у них выйдет нормально, не приходилось рассчитывать на ровный строй кольев, но будем тренироваться. По факту скорректирую. Благо, рабочая сила не устает, не просит пить и не жалуется на мозоли.

Пока «Матёрые» с глухим стуком врубались в древесину, я отправился вызволять Дорожку из сарая. Быстро запряг лошадь в телегу и подъехал к крыльцу гостевого домика.

Дверь скрипнула, и на улицу вышла Кира. Она была всё в том же легком платьице, в котором доила козу. Видимо, это был ее единственный парадно-выходной наряд. Рулон ткани мы ей купили, но сшить себе новых платьев она пока не успела. Жалко, этому нельзя обучить мертвяков. Я спешился, галантно протянул ей руку и помог забраться на жесткое сиденье телеги. Девушка с благодарностью кивнула, устраиваясь рядом.

Я уже собирался трогать, как вдруг из-за угла дома выскочил Пятачок. Сверххряк, который всё утро увлеченно рылся где-то на заднем дворе, подбежал к телеге и восторженно хрюкнул, явно намереваясь увязаться с нами в город — вот бы ему обрадовались горожане.

— А ну, стоять! — строго прикрикнул я, вкладывая в голос силу приказа. — Остаешься дома! Охранять территорию, понял?

Пятачок тут же послушно замер. Выполнив команду, он задрал трубой свой хвост с массивным костяным набалдашником и принялся угрожающе махать им из стороны в сторону, внимательно оглядывая пустой двор в поисках воображаемых врагов.

Мы выехали за ворота. Пока Дорожка неспешно трусила по тракту, я погрузился в себя, проводя ревизию своих морт.

Усилие воли — и я вытянул энергию смерти из собственных мышц, снова забрасывая её в свой внутренний Источник. Тело тут же налилось привычной человеческой тяжестью, сверхрефлексы ушли, вернув меня в прежнее, базовое состояние.

Механика моей магии была прагматичной. Когда морты лежат в Источнике, я могу тратить их как угодно: пускать на усиление собственного тела, поднимать новых мертвяков или творить прочие некромантские манипуляции. Если я вливаю морты в себя, становясь быстрее и сильнее, это не значит, что они сгорают. В любой момент я могу забрать эту энергию обратно в Источник.

По сути, морты способны напрямую усиливать только меня самого, либо эволюционировать мою нежить. Обычного человека такая энергия убила бы или свела с ума, но некромант всегда балансирует на тонкой грани между жизнью и смертью, поэтому на меня этот ресурс действует как лучший в мире допинг. Помню, как-то в рамках эксперимента я влил в себя сто тысяч морт и смог побороться на равных с Ледзором Одиннадцатипалым, а он, на секундочку, Высший Грандмастер-физик.

До Сонмища добрались без приключений и сразу направились к кузне.

Знакомый молодой кузнец, завидев нас, приветливо махнул рукой и отложил поделку. — О, прибыли! — улыбнулся он, утирая пот со лба. — Ваш заказ готов, сейчас принесу.

Он скрылся где-то в глубине пыльного склада и вскоре вытащил на свет тяжелые, добротно скованные железные петли и массивный засов для ворот. Я придирчиво оглядел работу, проверил ход засова и одобрительно кивнул: — Отлично, беру. Слушай, мастер, нам бы не помешало еще кое-что из инвентаря. Дай-ка еще тройку лопат и столько же вил, да еще что-то по хозяйству. Найдется?

— Ого, — кузнец удивленно вскинул брови, собирая инструмент. — Неужели работников на ферму наняли?

— Верно, — усмехнулся я, расплачиваясь серебром.

Мы загрузили тяжелое железо и черенки лопат в телегу. Я уже взялся за вожжи, но затем обернулся к кузнецу: — Кстати, не подскажешь, где проживает барон Корф?

— Барон Корф? Да кто ж его не знает, — пожал плечами парень. — Он же владеет здешней крупной деревообрабатывающей фабрикой. Вам нужно ехать по главному тракту на восток, а у старой мельницы будет широкий поворот направо. Там его поместье и склады, не пропустите.

Поблагодарив кузнеца, мы с Кирой вышли из лавки, забрались в повозку, и я дернул вожжи. Дорожка неторопливо зашагала по мощеной улице.

Кира посмотрела на меня:

— А зачем нам барон Корф? Я думала, мы сразу поедем на ферму к Биру, договариваться насчет коров.

— Я тут подумал, что нам для ремонта дома и коровника точно понадобятся доски и брус, — спокойно ответил я, глядя на дорогу. — И этот самый барон Корф должен быть весьма благодарен нам за то, что мы спасли его людей от Пятачка. Сделаем ему визит вежливости и посмотрим, как выглядит его благодарность. Желательно, в кубометрах стройматериалов.

Блондинка задумчиво кивнула, оценив логику.

— Очень разумно. И прагматично.

По пути мы заехали на местный базар, чтобы закинуть в телегу нормальных продуктов: взяли пару головок хорошего сыра, свежих овощей и зелени. А заодно докупили еще несколько мешков озимой ржи. Теперь, когда у нас есть Пятачок, способный служить отличным, неутомимым плугом, тяговой силы у нас в избытке. А значит, и засеять мы сможем куда большую площадь, чем планировалось изначально.

Мы остановились у одного из прилавков. Пока Кира увлеченно выбирала зелень, я вдруг краем глаза уловил движение.

Сбоку нарисовался какой-то рыжий мужик с густой бородой. Он стоял, словно вкопанный, и, не отрывая взгляда, пялился на профиль Киры.

— Да быть не может… — хрипло выдавил он и неожиданно потянул к ней руку.

Моя ладонь стальным капканом сомкнулась на его запястье, останавливая движение в воздухе.

— Что-то не так, уважаемый? — спокойно спросил я, сжимая его кисть крепче.

Мужик явно был магом-физиком. Для человека с моим опытом это читалось легко: в распределении веса, в стойке, в едва заметной моторике. Именно поэтому, перехватывая его руку, я мгновенно влил в себя тридцать пять морт из Источника, уплотняя собственные мышцы до состояния монолитного камня.

Рыжий раздраженно дернулся, попытавшись выдернуть руку. Но с тем же успехом он мог бы попытаться сдвинуть с места крепостную стену. Ничего не добившись, мужик удивленно застыл. Спесь с него слетела моментально.

Он перевел ошарашенный взгляд с моего захвата на мое лицо, потом сглотнул.

— Нет… — пробормотал он, резко сдавая назад. — Мне просто кое-что показалось. Извините.

Я медленно разжал пальцы, отпуская его запястье. Мужик сделал шаг назад, бросил еще один цепкий взгляд на лицо Киры — особенно задержавшись на ее глазах — и, круто развернувшись, быстро зашагал прочь, растворяясь в базарной толпе.

В этот момент Кира, которая за выбором продуктов вообще ничего не заметила, обернулась ко мне.

— Что-то случилось? Господин Артур, вы что-то сказали?

Я плавно сбросил морты обратно в Источник и невозмутимо ткнул пальцем в прилавок:

— Говорю, давайте вот эту фиолетовую репу тоже возьмем. Ну, или что это за заморский овощ такой? Выглядит крайне аппетитно.

* * *

Торговая площадь, Сонмище

Грейдер, сердито расталкивая плечами зазевавшихся крестьян, быстрым шагом пересек базарную площадь и подошел к двоим своим подельникам. Те, такие же рыжие и крепко сбитые, стояли у неприметных крытых повозок, из-под брезента которых доносилось блеяние овец, и выглядели весьма довольными собой и проведенным днем.

— А неплохо мы в этот раз в эту забытую богами дыру съездили, — осклабился один из них, вытирая нож от яблочного сока и сплевывая на брусчатку. — Нормально живого товара на продажу набрали. Троих должников из таверны вытащили, да пару на тракте прихватили. На рудниках за таких крепышей хорошо дадут.

— Еще одну надо захватить, — тяжело бросил Грейдер, подходя ближе и прерывая их радостный треп. Его дыхание было сбившимся, а кулаки нервно сжимались и разжимались.

Подельники удивленно обернулись:

— Куда еще-то? У нас клетки под завязку. Да и кого это ты высмотрел, что так запыхался?

— Валинорку, — веско припечатал рыжебородый, озираясь по сторонам, чтобы никто из чужих не подслушал.

Бандиты переглянулись, сразу забыв про яблоки и свой предыдущий улов.

— Ты шутишь? — недоверчиво хмыкнул второй. — В этой-то дыре? Откуда здесь взяться валинорке? Может, просто местная девка с удачной моськой?

— Я сам своим глазам не поверил, чуть шею не свернул, пока пялился, — голос Грейдера дрогнул от возбуждения. — Но у нее тот самый точеный профиль. Я же часто бывал на севере. Говорю тебе! Истинная валинорка, я таких сто лет не видел! Беженка, наверное. Аристократка или кто-то в этом роде, кто потерял свои земли и вынужден скитаться по Серой зоне. Но вы бы видели ее! Глаза глубокие, ясные, золотые волосы, лицо — всё породистое, чистая кровь. Южные шейхи за нее столько золота отвалят — мы купаться в нем будем! Хватит, чтобы купить собственный галеон и забыть про эту работорговлю навсегда!

В глазах подельников мгновенно вспыхнул алчный, лихорадочный блеск. Перспектива заработать целое состояние одним ударом опьяняла почище крепкого эля.

— Ну, тогда надо проследить за ней, что ли? — деловито предложил первый, уже поглаживая рукоять дубинки на поясе. — Выяснить, где она живет, да кто ее охраняет… Не могла же такая птичка летать совсем без присмотра.

— Да никто ее толком не охраняет, — отмахнулся Грейдер, хотя инстинктивно потер запястье, на котором всё еще ныл и наливался багровым синяком след от стальной хватки того жуткого парня. — С ней только один щеголь. Физик, конечно, дерзкий, но мы его втроем раскатаем как нечего делать, если грамотно навалимся со спины. Надо только по-тихому поспрашивать местных, кто они такие и где живут. Порыщем по округе, кинем десяток серебряных лавочникам — всё равно окупится с лихвой. И кто-нибудь один остаётся следить за воротами. Если выедут — свистнет, и догоняем.