Вернувшись с инспекции частокола, я застал Киру на небольшой летней кухоньке — она шебуршала глиняной посудой. Я прислонился плечом к дверному косяку, наблюдая за ней.

— Кстати, вам больше не нужно будет надрываться и носить воду с колодца, — произнес я, обнаружив свое присутствие. — С этим отлично справится Второй.

Кира замерла с вымытой тарелкой в руках и крайне удивленно на меня посмотрела. — Он будет поливать мой огород?

— Раз уж вы кормите меня плодами ваших трудов, то это уже наш огород, — заметил я.

Я не стал развивать мысль о том, что и земля вообще-то тоже моя, и что Киру, как человека грамотного, в будущем можно будет приспособить к куда более умственному труду, чем таскание тяжелых ведер. Конечно, по-хорошему тут надо строить водопровод, но это задача на перспективу. А пока бесплатная рабочая сила должна работать.

Кира задумчиво кивнула, принимая этот аргумент.

— И кур он тоже может кормить, — добавил я. — Надо только один раз показать ему алгоритм действий.

Она покачала головой, и я впервые увидел на её губах слабую, искреннюю улыбку. — Боюсь, Педро это вряд ли понравится.

Я хотел было ответить серьезно, мол, мнение супа меня не волнует, но, поймав её улыбку, ответил в том же тоне: — Ничего. Им придется подружиться.

Оставив девушку на кухне, я пошел отводить Дорожку в местную конюшню. Неподалеку от барского дома нашелся вполне добротный бревенчатый сруб. Крыша там местами протекала, но стойла были не дырявые. Для живой лошади сквозняки были бы проблемой, но моей кобыле на сырость было глубоко плевать.

Там же, в пристройке, я покопался в хламе и с удовлетворением обнаружил старую, но крепкую повозку. Нам ведь на чем-то нужно ехать в город за покупками. И, к слову о покупках: ферме отчаянно требовался плуг, чтобы начать поднимать целину. Задача с продовольствием никуда не делась. Мои сбережения рано или поздно начнут таять, и ферма должна начать приносить прибыль.

Когда я наконец закончил возиться во дворе и вернулся в гостевой домик, уже опустилась глухая ночь. Я поставил Первого и Второго по обе стороны от входной двери — лучшей сигнализации в Серой зоне не придумаешь.

Постель оказалась на моей кровати свежая. Госпожа Кира всё-таки позаботилась. Засыпая на жесткой кровати, я с удовлетворением вспомнил «Матёрого», которого упер из склепа. Сильная нежить — такой батрак пригодится. Жаль только, что он выскреб мой резерв почти подчистую — на дне болталась жалкая десяткаю. Значит, нужно срочно пополнять запасы.

* * *

Проснулся я с первым хриплым «кукареку» неугомонного Педро. С улицы доносился мерный плеск и тяжелое шарканье.

Выглянув в окно, я увидел, как Второй усердно тащит от колодца два полных ведра воды. Кира стояла на крыльце и с легким недовольством наблюдала за этим процессом.

— Он проливает половину по дороге, — заметила она, когда я вышел к ней.

— Ничего страшного, — хмыкнул я, потягиваясь. — Значит, будет делать больше ходок. Ему полезно. Нежить новая, и команды развивают эмпатию с хозяином.

Я оглядел Киру и слегка удивился. Сегодня она была не в привычном рабочем комбинезоне со следами земли, а в закрытом, скромном платьице. Местами оно было сильно потертым, но когда-то ткань была весьма добротная и не из дешевых.

Заметив мой взгляд, Кира смутилась и поспешно протянула мне кусок желтоватой бумаги. — Я подготовила список покупок.

Я взял листок. Почерк у нее оказался на удивление ровным и каллиграфическим. — «Зерно для кур. Соль. Масло для ламп», — вслух прочитал я и покачал головой. — Нужно добавить: семенное зерно ржи, мешки и бочки под запасы, смолу для столбов и ворот, а также новую мотыгу и нормальную штыковую лопату.

Кира оживилась:

— Да, это дело. Лопата мне точно нужна.

Я задумался, подбирая слова.

— Возможно, вам нужна какая-нибудь ткань? Или одежда?

Кира мгновенно напряглась, бросив на меня хмурый, колючий взгляд, словно ожидала подвоха или оскорбительного намека. Я просто перевел всё в сугубо прагматичное русло:

— Скоро холода. Возможно, вам нужно что-то теплое. Вы же мой работник, а болеющие работники приносят одни убытки.

Строгость на лице Киры испарилась, сменившись смущением. Она опустила глаза. — Да… это было бы очень кстати. И плотные перчатки для работы в поле тоже не помешали бы.

— Отлично. Тогда сейчас я схожу за нашим транспортом, — кивнул я.

— Транспортом? — переспросила она, но я лишь загадочно улыбнулся и ушел к конюшне.

Вскоре я выехал ко двору на найденной повозке. Дорожка послушно тянула упряжь, глухо цокая копытами.

Кира, стоявшая на крыльце, вдруг застыла, побледнев. Педро в курятнике за сеткой испуганно закудахтал и забился в дальний угол.

Я натянул поводья.

— Что-то смущает?

— Ваша лошадь… — Кира сглотнула. — У неё человеческие глаза.

— Да нет, с чего вы взяли, — не моргнув глазом соврал я.

— И они разноцветные, — не унималась девушка, неотрывно глядя на морду моей кобылы. — Один голубой, а другой карий.

Я вздохнул. Ну да, видимо вчера, ковыряясь кинжалом в останках обитателей усыпальницы в кромешной тьме, пришлось одалживать «запчасти» у разных мертвяков — найти парные и целые экземпляры оказалось той еще задачкой. Мне нужно было, чтобы она просто не зияла дырами перед патрулями.

— Всё так плохо? Она похожа на мертвяка? — спросил я.

— Скорее уж на жуткого мутанта, — поежилась Кира.

— Мутантами в Серой зоне никого не напугаешь, — пожал плечами я. — Прошу на борт, госпожа.

Она с опаской обошла Дорожку по широкой дуге, забралась на повозку и уселась рядом со мной на широкие деревянные козлы. Я щелкнул поводьями, и мы покатили со двора под возмущенное кудахтанье кур.

Поехали по тракту, оставляя позади покосившийся частокол фермы. Дорога была относительно ровной, но запущенной: обочины заросли бурьяном, а редкие указательные столбы покосились, словно пьяные. Сразу бросалось в глаза, что дорожные службы Империи не горят желанием часто соваться в Серую зону с ремонтными работами.

До Сонмища мы добирались около двух часов. Дорожка, не знающая усталости, мерно перебирала копытами, а мы с Кирой ехали в основном молча, каждый думая о своем.

Вскоре впереди замаячил невысокий каменный палисад и крыши городка. Сегодня, видимо, был торговый день — на подъезде к воротам образовалась небольшая очередь из крестьянских телег и купеческих повозок.

Я краем глаза заметил, как Кира рядом со мной напряглась. Ее спина вытянулась в струну, а пальцы вцепились в деревянный край сиденья. Проследив за ее взглядом, я понял причину. У ворот дежурили двое стражников, проверяя въезжающих. И у одного из них на груди тускло поблескивал знакомый артефакт-детектор, похожий на тот, что был в браслете у капитана Роджера.

Очередь медленно двигалась. Мы приближались.

Нужно было как-то заглушить ее ауру, причем сделать это естественно, не привлекая внимания окружающих зевак. Я усмехнулся, снял одну руку с поводьев и, словно бы случайно заметив грязное пятно на ее платье, потянулся к ней.

— Осторожно, госпожа, вы испачкались о козлы, — негромко произнес я, и, якобы стряхивая несуществующую пыль с подола, невзначай накрыл ее напряженную ладонь своей.

Кира вздрогнула от неожиданности, но, встретившись со мной взглядом, мгновенно всё поняла. Со стороны это выглядело как милый жест ухаживания или заботы дворянина о своей спутнице. На деле же я притушил фон ее метки, блокируя любые магические эманации.

Наша повозка поравнялась с воротами. Кира, затаив дыхание, не отрывала взгляда от камня на груди стражника. Стражник лениво мазнул по нам взглядом, задержался на разноцветных глазах Дорожки, удивленно приподнял брови, но ничего не сказал. В Серой зоне, где из леса лезли твари и похуже, докапываться до дворянина из-за уродливой лошади никому не хотелось. Да и эка невидаль — человеческие глаза у лошади с повязкой на лбу! Камень остался тусклым. Мы въехали в город.

Я убрал руку. — А как вы раньше посещали город за покупками? — поинтересовался я, когда мы свернули на мощеную улицу.

Кира шумно выдохнула, расслабляя плечи. — Если на воротах стоял кто-то с детектором, я просто обходила город стороной и ждала в лесу. Они не всегда дежурят с этими артефактами, их выдают не каждому патрулю.

— Прагматично, — кивнул я.

Первым делом нужно было закрыть главный вопрос. Я направил повозку в центр, к добротному каменному зданию с вывеской филиала Имперского банка. Именно там, на безымянных, защищенных сложными вексельными плетениями счетах, лежала основная часть моих сбережений.

Мы вошли внутрь. Девушка за стойкой, одетая в строгую униформу, профессионально улыбнулась.

— Добрый день, чем могу помочь?

— Добрый, госпожа, — кивнул я. — Я хочу погасить вексель с имперского аукциона, списав оставшуюся сумму с моего счета. Я — дворянин Артур Горд. Вот мои документы и аукционный лист.

Клерк быстро пробежалась глазами по бумагам. — Конечно, господин дворянин Горд. Минуту… — она сверилась с какими-то своими записями и вдруг удивленно вскинула брови. — О, так вы, значит, теперь новый владелец поместья Нордов?

Ее взгляд, которым она посмотрела на меня после этих слов, мгновенно изменился. Она смотрела с некой игривостью и внимательностью, выпрямившись.

В этот момент Кира, стоявшая чуть позади, шагнула ближе ко мне. Она посмотрела в окно на нашу повозку и громко, так, чтобы девушка за стойкой точно услышала, сказала: — Господин, я думаю, нам стоит сразу после банка заехать за зерном, пока не началась жара.

Девушка-клерк, услышав этот будничный, хозяйственный тон, тут же отвела взгляд и поспешно зашуршала бумагами, ставя нужные печати.

— Да, конечно, Кира, — улыбнулся я. — Так и сделаем.

Оформив сделку и окончательно став полноправным хозяином фермы, мы вышли на улицу. Началась рутина. Кира взяла на себя логистику, подсказывая, как лучше проложить маршрут, чтобы не кружить по городу.

Сначала мы заехали в бакалейную лавку, где закупили корм для птицы и мешок отборного семенного зерна. Затем была лавка торговца, откуда мы вынесли соль, масло для ламп и крепкие пеньковые веревки. Я позволил Кире самой выбрать ткань — мы взяли целый рулон добротного, теплого сукна, а также рабочие перчатки и еще несколько мелочей по ее списку.

Когда повозка была загружена почти наполовину, я остановил Дорожку неподалеку от кузницы, откуда доносился звон молота.

— Прежде чем мы пойдем заказывать новые петли и засов, предлагаю немного передохнуть и выпить чего-нибудь холодного, — сказал я, указывая на вывеску трактира через дорогу.

Кира посмотрела на покосившуюся деревянную кружку над дверью. — Я ни разу там не была, — призналась она. — Только проходила мимо.

— Значит, самое время это исправить, — хмыкнул я. — Пойдемте.

* * *

Трактир «Разносолы», Сонмище

Кунжут сидел в полумраке пропахшего кислым пивом и жареным салом трактира, меланхолично покачивая глиняную кружку. Сделав мелкий глоток, он поморщился. Пиво было крепким хорошим, но вкус у Кунжута был более утонченный. Когда-то его звали иначе, но прозвище приклеилось намертво еще в те времена, когда он был уважаемым, процветающим купцом и гонял обозы с отборным кунжутом из южных провинций. Тогда он пил коллекционное вино из хрусталя и спал на шелке. Всё закончилось четыре года назад. Нашествие Орды, прорыв тварей и образование Серой зоны сожрали его бизнес подчистую, перерезав торговые тракты. Телеги сгорели, охрана полегла, а долги перед кредиторами остались. Чтобы не сдохнуть с голоду и не оказаться в долговой яме, бывшему купцу пришлось сменить профиль и пойти под крыло к местному дворянину Рокотову. Благо он сам был магом воздуха и годился для таких дел.

Господин Рокотов предпочитал не марать белые ручки, но охотно занимался совершенно не дворянскими делами. Кунжут стал его доверенным лицом. Он контролировал «бригады», которые аккуратно щипали купцов и случайных путников на трактах в промежутках между обходами официальной стражи. Графики были известны, начальники патрулей — куплены, так что бизнес шел гладко. Доходы, конечно, не те, что в золотые купеческие годы, но на хлеб с икрой хватало. Главное было вовремя заносить Рокотову его долю и не оставлять свидетелей, способных дойти до имперского суда.

Но пару дней назад отлаженная система дала сбой.

Его парней, работавших под видом патрульных на дороге, порешили. Одного нашли за обочиной без головы, двое пропали, скорее всего, тоже померли превратились в нежить. Кунжуту нужно было срочно найти того, кто это сделал, иначе Рокотов спросил бы за потерю бойцов с него самого, ведь каждый человек приносит сколько-то денег Рокотову, и тот всегда перекладывает убытки на ответственных, в данном случае — на Кунжута. А Рокотов шутить не любил. За меньшие проступки он ломал людям колени и отправлял батрачить на каменоломни.

И он нашел. Благо, информатор сидел прямо сейчас перед ним, нервно вцепившись в свою кружку и то и дело озираясь на дверь. Это был один из тех самых купленных патрульных, который обычно сливал Кунжуту изменения в маршрутах стражи, а недавно как раз оказался в составе отряда, наткнувшегося на трупы и видевшего убийцу бригады.

— Я тебе говорю, мутный он тип, — рассказывал патрульный, воровато косясь по сторонам. — Сидит в седле, как ни в чем не бывало, а вокруг ваши лежат. Кровища кругом, кишки выпущены, а он стоит спокойный, будто грибов набрал! И лошадь у него с повязкой, а зубы красные.

— Ближе к делу, — сухо оборвал его Кунжут, не впечатленный байками про кровожадных кобыл. — Имя?

— Зовут Артур Горд, дворянчик какой-то залетный. Оказалось, он бумаги на аукционе выкупил, теперь новый владелец поместья Нордов. Наш капитан у него бумаги проверил и отпустил. Сказал, раз сам выжил, пусть катится. Но я-то знаю, что это ваши парни были.

Кунжут задумчиво кивнул, отпивая пиво. В голове бывшего торгаша уже щелкали костяшки счетов. Поместье в Серой зоне — актив, конечно, паршивый, сплошные руины да бурьян. Но с дворянчика можно стрясти хорошую виру за убитых людей. Уж золотишко у покупателя имперской земли точно водится. А если заартачится — пустить в расход и забрать остатки имущества. Рокотову такой расклад понравится, и издержки будут компенсированы. Пропадет какой-то Горд на проклятой земле — стража и искать не станет. Спишут на мертвяков.

В этот момент дверь трактира со скрипом отворилась, впуская полосу яркого дневного света. Гул голосов у стойки на секунду стих.

На пороге появился высокий, статный парень. Его черные волосы на солнце отливали странным фиолетовым блеском, а держался он с такой расслабленной, хищной уверенностью, какая бывает только у матерых рубак. Правая рука привычно покоилась на навершии потертого меча, а цепкий взгляд за долю секунды просканировал всё помещение, отметив каждый темный угол. Но внимание Кунжута мгновенно приковал не он, а его спутница. Шикарная блондинка в скромном, но ладно сидящем платье, подчеркивающем отличную фигуру. Она держалась чуть позади, как подчиненная, но смотрела прямо и без страха.

Кунжут плотоядно осклабился, провожая девушку сальным взглядом. Таких красоток в Сонмище давно не завозили. За неё на теневом рынке дадут отличную цену. Или, может, Рокотов решит себе оставить.

Сидящий напротив патрульный вдруг поперхнулся пивом, закашлялся и, побледнев, пнул Кунжута под столом.

— Это он, — едва слышно, одними губами прошипел стражник, вжимая голову в плечи и пытаясь закрыться кружкой. — Это Горд.

— Сиди тихо и не дергайся, — сквозь зубы процедил Кунжут.

Он перевел тяжелый, оценивающий взгляд с блондинки на парня с фиолетовым отливом волос. Прищурился. Значит, вот он какой, этот вредитель его бизнесу. На вид — обычный щегол, просто борзый. Да, выглядит крепким, но против десятка мужиков с арбалетами и кольями не выстоит. Дворянская спесь стрелу в груди не остановит.

— Ну, значит, теперь мы знаем, с кого будем брать мзду в двойном размере, — тихо хмыкнул Кунжут, не отрывая взгляда от их столика. — Сегодня ночью навестим поместьешко. Соберу десяток крепких ребят с телегами. Заберем не только должок за парней, но и девку. Очень уж приятная на вид.

* * *

Едва переступив порог трактира, я привычно просканировал помещение. В прошлой жизни привычка фиксировать потенциальные угрозы спасала меня чаще, чем магические щиты.

Мой взгляд зацепился за знакомую физиономию за угловым столиком. Это был один из тех самых патрульных, с которыми мы встретились на тракте в первый день. Рядом с ним терся какой-то мужик с бородкой, по виду напоминающий прожженного барыгу или скупщика краденого. Оба они исподтишка, но весьма откровенно пялились на меня и на Киру.

Я проигнорировал этот интерес — мало ли кто на кого смотрит в Серой зоне. Указав Кире на свободный столик у окна — так, чтобы ее спина была прикрыта стеной, — и уточнив, не против ли она сидра, я сам неспешно направился к барной стойке.

Трактирщик оказался высоким, костистым стариком с густой сединой. Он методично натирал полотенцем кружку и оценивающе разглядывал меня из-под кустистых бровей. Его взгляд скользнул по моей одежде, по рукояти меча, безошибочно вычисляя платежеспособность.

— Давненько в наш городок не забредали новенькие, — проскрипел он, отставляя чистую посуду. — Вы чьи будете? Или просто мимо проезжали, решили пыль из горла смыть?

— Я новый владелец фермы Нордов, — спокойно ответил я, облокотившись на стойку и бросив на доски мелкую серебряную монету для убедительности. — Артур Горд.

Трактирщик перестал тереть кружку. Его глаза чуть расширились, а монета так и осталась лежать нетронутой.

— Вы хотели сказать — поместья Нордов, господин.

— «Поместье» — это слишком громко сказано в нынешней ситуации, — усмехнулся я. — Для меня это всего лишь ферма. Средство выращивать урожай, продавать его здесь, зарабатывать на жизнь и всё такое.

Старик тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула ностальгия, какая бывает только у людей, помнящих лучшие времена.

— А ведь когда-то род Нордов славился на все ближайшие округи и дальше… Сюда перекупщики со всей провинции съезжались! Их земля давала такие хорошие урожаи, что телеги ломались под тяжестью. А скот? На загляденье был скот, ни одна хворь его не брала! Даже в самые суровые зимы, — он покачал головой. — Но после гибели Нордов их земля уже не дает такие урожаи. Как отрезало. Пробовали наши, знаем. Земля начала медленно сереть, чахнуть. Словно проклятие на неё легло. Вот, видимо, Империя и выставила поместье на аукцион как бесперспективную рухлядь. Продали вам, считай, кота в мешке.

Я слушал его краем уха, а про себя думал: «Надо же. А я-то планировал по-тихому починить сарай, завести стадо и жить себе как нормальный, уставший Повелитель мертвых на пенсии».

А тут выясняется, что если восстановить этот самый колодец, то моя земля снова начнет давать огромные урожаи. Местные, конечно, уверены, что земля безвозвратно потеряла магию вместе с гибелью магов земли — самих Нордов. Они не понимают истинных причин. Они не видят пересохших мана-каналов и спящих артефактов. А вот я уже просканировал колодец, выудил воспоминания из башки мертвяка и в принципе знаю, как всё это починить.

— Ну что ж, может быть, всё еще образумится, — философски заметил я вслух, прерывая его излияния. — Налейте-ка мне два сидра. Да похолоднее.

Расплатившись, я забрал гладкие глиняные кружки с пенным напитком и вернулся за столик. Кира с благодарностью кивнула и аккуратно пригубила прохладный сидр. Напряжение, сковывавшее её с момента въезда в город, уже давно отпустило. Особенно девушку порадовал приобретенный рулон ткани.

— Значит, осталась только кузница, и все наши дела будут сделаны? — спросила она, слизывая пену с губ. — Мы вроде купили всё по списку.

— Знаешь, я тут подумал — нам нужна еще коза, — произнес я, барабаня пальцами по столешнице.

Кира удивленно на меня посмотрела.

— Зачем нам коза? У нас же есть куры.

— Куры не дают молока, — резонно возразил я.

Она задумалась на секунду, прикидывая в уме цены и потенциальные хлопоты.

— В принципе, это можно устроить. Козы неприхотливы. Но если ты собираешься продавать молоко на рынке, одна коза не даст тебе столько, сколько нужно для нормальной торговли.

— Для продажи, конечно, понадобится целое стадо, — согласился я. — Но этим мы займемся попозже. Пока пусть будет хотя бы для себя. Ну, или до тех пор, пока у меня не появится больше рабочих рук.

Кира коротко кивнула. В ее глазах блеснула легкая ирония — она сразу поняла, каких именно рабочих я имею в виду и какую шутку про мертвяков-дояров я только что отмочил. Представив себе криволицего Первого с подойником, она тихо фыркнула в кружку.

Допив сидр, мы поднялись из-за стола. Прежде чем выйти на залитую солнцем улицу, я подошел к стойке и бросил бармену еще одну мелкую монету.

— Уважаемый, не подскажешь, где тут у вас можно козой разжиться?

Трактирщик смахнул монету в карман и задумчиво почесал подбородок.

— Да к фермеру Биру загляните. Он как раз по вашему тракту живет, не доезжая до поместья Нордов. Старик собрался к сыну в столицу переезжать, так что всё хозяйство распродает. Может, и уступит животину за недорого.

Поблагодарив старика, мы вышли наружу. Оставив Киру сторожить повозку и приглядывать за Дорожкой, я направился в лавку кузнеца.

Вопреки моим ожиданиям, кузнецом оказался вовсе не здоровенный, закопченный детина с пудовыми кулаками. Навстречу мне вышел худой, жилистый парень в на удивление чистом кожаном фартуке. Весь его вид казался какой-то искусственной бутафорией, словно фартук он надел специально для покупателей, чтобы играть роль «настоящего мастера», в то время как черновую работу делал кто-то другой. Но мне было плевать на его маркетинг.

Мотыгу, лопату и инструменты по мелочи я купил сразу — всё это нашлось в наличии. Я придирчиво взвесил лопату в руке, проверил черенок и плотность насадки. Сделано было на совесть, не на один сезон. А вот с воротами пришлось договариваться отдельно.

— Мне нужны тяжелые петли для ворот. Три пары. И массивный кованый засов, — перечислил я.

Кузнец быстро всё записал грифелем на замусоленной дощечке и кивнул.

— Сделаем в лучшем виде, господин. Через три дня будет готово.

— И еще мне нужен плуг. Добротный, чтобы целину поднимать. Земля там не пахана много лет, так что хилый лемех сломается на первом же корне.

Парень перестал улыбаться и почесал затылок концом карандаша.

— Ох, с плугом беда. Это дело долгое, железа много уходит, да и лемех правильно выковать — время нужно. У меня на крупные заказы очередь на месяц вперед расписана. Сейчас же сезон, все перед холодами инвентарь обновляют.

Я мысленно выругался. Месяц я ждать не мог.

— А если я доплачу сверху? — предложил я, доставая из кошеля серебро. — Скажем, двойную цену за срочность.

Кузнец сглотнул, глядя на монеты, но с сожалением покачал головой.

— Не выйдет, господин. Городок у нас маленький, все друг друга знают. Если я чей-то заказ отодвину ради вашей доплаты, меня тут же за спиной с потрохами сожрут. Клиентуру потеряю. Репутация дороже.

— Ну ладно, — спрятал я серебро. — Давайте тогда так: ставьте меня в очередь. Если я найду плуг раньше, то просто отменю заказ. Так ведь можно?

— Без проблем. За петли, засов и ваше место в очереди — сорок пять серебряных монет, — вынес вердикт мастер.

Я со вздохом отсчитал нужную сумму. После всех трат у меня в кошельке и на счету осталось около двухсот двадцати серебряных. Не густо, учитывая масштабы предстоящего строительства, но и с голоду в ближайшие месяцы мы не умрем. Нужно поскорее заставлять землю работать на себя.

Я забрал инструменты и направился к повозке, размышляя на ходу. Плуг нужен позарез, иначе мы так и будем питаться одними курами да соленьями из поместья. Возможно, у того же старика Бира завалялся подержанный инвентарь — раз уж он распродает ферму.

Вернувшись к нашей повозке, я застал неприятную картину. Возле телеги, прямо за крупом Дорожки, терся какой-то изрядно помятый мужик. От него за версту разило перегаром. Он широко ухмылялся и что-то настойчиво мычал Кире, пытаясь ухватить её за край платья, пока она брезгливо отодвигалась на другой край козел.

Я первым делом спокойно сгрузил в повозку лопату и мотыгу. Затем, не тратя времени на светские беседы, подошел сзади, ухватил пьянчугу за засаленный воротник и отработанным движением развернул вокруг своей оси, придав ускорение. Мужик взмахнул руками, не устоял на заплетающихся ногах и с глухим стуком рухнул в дорожную пыль.

Тут же от соседней лавки отделились двое его дружков — такие же помятые и красноносые.

— Эй! Ты чего нашего брата обижаешь⁈ — быканул один из них, делая шаг ко мне.

— Я не брата вашего обижаю, я его спасаю, — совершенно спокойно ответил я. — Моя лошадь терпеть не может пьяных. Тем более когда они встают сзади — бьет копытом сразу и насмерть. А ваш друг просто сам на ногах не устоял. Не верите мне — посмотрите ей в глаза и сами всё поймете.

Мужики непонимающе переглянулись, а затем уставились на морду Дорожки. Кобыла как раз медленно повернула к ним голову, глядя на них своими жуткими, немигающими человеческими глазами — голубым и карим. Я чуть ослабил ее блокировку, позволяя ледяной ауре нежити едва заметно просочиться наружу.

Дружки мгновенно побледнели, в их глазах плеснулся первобытный ужас, а хмельную спесь словно ветром сдуло.

— В-всё хорошо, господин… — заикаясь, выдавил один из них, пятясь назад и торопливо подхватывая валяющегося товарища за шкирку. — Мы пойдем… не будем вам мешать…

— Спасибо, — тихо сказала Кира, когда они спешно ретировались. Её руки всё ещё слегка подрагивали, но держалась она молодцом.

Я лишь усмехнулся. Мы уселись на козлы и выехали из Сонмища. Примерно на полпути к нашему поместью на тракте показался покосившийся указатель: «Ферма Бира». Мы свернули на грунтовую дорожку.

Едва повозка приблизилась к воротам, как из-за забора поднялся оглушительный, яростный лай десятка собак. Я спокойно натянул поводья, останавливая Дорожку.

— Кто там⁈ — раздался дребезжащий крик из-за забора. — Я спрашиваю, кто там⁈

Я молчал, сложив руки на груди и дожидаясь, пока хозяин соизволит выглянуть.

Вскоре из дома вышел щуплый старичок с всклокоченной бородой — фермер Бир. Он подошел к калитке, отогнал собак палкой и уставился на нас.

— Ну и чего молчите-то? — не выдержал он. — Онемели?

— Ваших псов всё равно не перекричать, — ровным тоном отозвался я. — Я приехал козу вашу забрать. Трактирщик сказал, вы распродаетесь.

— А, Сирень-то… — лицо Бира немного разгладилось. — Ну, Сирень продам, чего уж. Хорошая коза. Давайте монеты.

— Господин Артур, сначала мы на неё посмотрим, — твердо вмешалась Кира.

— Конечно, госпожа Кира, — кивнула я, спрыгивая с повозки и подавая руку девушке. — Уважаемый, ты лучше, чем деньги просить, сначала покажи товар.

— Конечно-конечно, — закивал старик.

Мы прошли во двор. Тут царило запустение: половина инвентаря ржавела под открытым небом, а крыша сарая угрожающе провисла. Коза Сирень оказалась вполне приличной, упитанной животиной с меланхоличным взглядом.

— Хорошая коза, тихая! — уверенно заявил Бир.

Сирень, не переставая жевать, аккуратно наступила ему на сапог и перенесла на копыто весь вес.

— А-а-ай, зараза! — взвыл старик, пытаясь выдернуть ногу.

— Тихая, — согласился я. — Просто с чувством собственного достоинства.

Кира обошла её со всех сторон, профессионально осмотрела вымя и коротко кивнула мне.

— Слушайте, уважаемые, — вдруг оживился Бир, почувствовав запах денег. — А может, и коров моих заодно заберете? Я уже месяц съехать хочу, да всё никак скотину не пристрою! Отдам дешево!

Он повел нас к загону. Едва я увидел его коров, как всё стало понятно. Худые, с торчащими ребрами, тусклой свалявшейся шерстью и слезящимися воспаленными глазами, они вяло жевали сено.

— Нет, — отрезала Кира, едва взглянув на них. — Мы это не возьмем.

Я посмотрел на скотину, затем на суетливого фермера.

— Какой нетоварный вид! — заметил я, качая головой. — Возможно, мы их и заберем, но не сегодня. Я загляну к вам через пару деньков, тогда и поторгуемся.

— Да нормальные коровы! — возмутился фермер, всплеснув руками. — Просто жара на них так действует! Ничего вы не понимаете!

— Ладно, — прервал я его. — Сколько за козу?

— Семь серебряных! — выпалил Бир, задирая подбородок.

— Семь⁈ — Кира картинно всплеснула руками. — Да это грабеж среди бела дня! Мы в Сонмище на рынке за четыре возьмем, мы как раз туда собираемся, — приврала блондинка. — Пойдемте, господин Артур, нечего тут время терять.

— Пойдем, — согласился я, разворачиваясь к выходу.

— Стойте! — возопил Бир, кидаясь нам наперерез и едва не споткнувшись о ведро. — Ну куда же вы сразу… Давайте за пять! Хорошая ведь коза!

Кира посмотрела на меня просительно, и я кивнул ей, разрешая развернуться на полную.

— Четыре серебряных, и вы дадите нам с собой мешок овса для неё, — отрезала Кира, прищурившись. У девушки действительно талант торговаться.

Бир долго кряхтел, чесал бороду, бормотал что-то про разорение и жадных городских, но в итоге махнул рукой: — Забирайте, лиходеи!

Я молча отсчитал четыре серебряных, взял Сирень за поводок и направился к выходу.

Уже на пороге вспомнил о еще одной цели нашего визита.

— Ах да, чуть не забыл, — я обернулся к Биру, который всё еще потирал ушибленную ногу. — У вас плуга нет на продажу?

Старик досадливо крякнул и снова сплюнул в пыль.

— Был, да сплыл. Утром за ним приехали. Ушел за полцены, хоть и хороший, но не тащить же его с собой в столицу. Опоздали вы, господин.

Коза, меланхолично жуя пучок травы, мирно потрусила следом, совершенно не смущаясь мертвой лошади у ворот. Вообще-то животных мне сложнее обмануть, притушив ауру умертвия, и сейчас я почти не старался.

Когда мы загрузились и тронулись в путь, Кира, сидевшая рядом на козлах, не выдержала.

— Зачем ты хочешь брать больных коров? Они же подохнут у нас через неделю. Одни убытки.

Я посмотрел на дорогу впереди и усмехнулся.

— Возможно, я найду способ их вылечить.

Я вспомнил слова трактирщика о том, что раньше скот на этой земле не болел. Если древний механизм колодца действительно заработает, покупка этих «неликвидных» коров станет моей лучшей сделкой.

Кира посмотрела на меня с непониманием и подозрением, словно прикидывая, что за некромантские ритуалы я собрался проводить для выздоровления коров. Вслух ничего не сказала.

Мы поехали дальше. Солнце припекало, мерно скрипели колеса повозки, убаюкивая. Но спустя какое-то время мой внутренний радар вдруг резко взвыл. Впереди, где-то за поворотом тракта, ощущалась пульсирующая, тяжелая аура сильной нежити.

— Держитесь крепче, нужно посмотреть, что там, — бросил я Кире.

Я мысленно стегнул Дорожку. Мертвая кобыла, не знающая усталости, мгновенно сорвалась с рысцы в галоп, ускоряясь так, что повозка угрожающе заскрипела.

Вскоре до нас донеслись крики людей и треск ломающегося дерева. Мы вылетели к обозу. Я нутром чуял мощь твари, но гнать прямо в пекло было бы глупостью. Я натянул поводья, резко притормаживая повозку, и сунул их в руки опешившей Кире.

— Держи. Если тварь вдруг каким-то чудом победит меня — гони Дорожку прочь, не оглядываясь, — сухо приказал я, скидывая плащ.

Бежать от сильного противника? Еще чего. Именно благодаря битвам с теми, кто превосходил меня по силе, я всегда рос и становился смертоноснее. Этому меня еще в прошлой жизни научили старые наставники — дядя Даня и папаша Брикс. Суровые были мужики. И их уроки не прошли даром — не зря же я в итоге превзошел даже своего собственного отца, короля Острова Некромантии.

Да, сейчас у меня в резерве болталось всего десять жалких морт. Этого критически мало, чтобы подавить волю и приручить такую сильную тварь. Но у Повелителя мертвых всегда есть и другие способы вести бой. Я привычным усилием воли влил все свои десять морт прямо в сталь клинка. Лезвие едва заметно засветилось бледно-зеленым. Это был старый трюк: я не терял энергию безвозвратно, меч просто работал как временный аккумулятор, и после боя я мог легко втянуть морты обратно в свою ауру.

Выскочив на обочину, я наконец увидел источник хаоса.

Огромный, мутировавший вепрь-нежить размером с крупного быка громил купеческую повозку. Люди в панике спрыгивали с телеги и разбегались по кустам. Кабан с разбегу ударил кривыми клыками по деревянному борту. Удар был такой чудовищной силы, что груженая повозка подлетела в воздух и, перевернувшись, рухнула на бок. Во все стороны посыпались тюки и ящики.

Но клыки были не самым страшным. Хвост этой твари превратился в смертоносное оружие — он заканчивался тяжелым, массивным треугольным костяным набалдашником размером в половину человеческого роста. Вепрь взмахнул им, и набалдашник с хрустом разнес остатки телеги в щепки, а затем с гулом врезался в землю, прочертив глубокую борозду.

— Неплохо бьешь! — громко крикнул я, выходя на открытое пространство.

Вепрь замер. Медленно, с утробным рычанием, он повернул ко мне свою жуткую огромную морду. Мы переглянулись.

Я раскрутил свою ауру, позволяя холоду некромантии вырваться наружу, и плавно крутнул в руке светящийся клинок.

— Ну давай же, парень. Иди сюда.

Тварь взревела и бросилась на меня. Земля задрожала под тяжестью её копыт. Вепрь несся как бронированный локомотив, но я не собирался принимать удар в лоб. Дождавшись, когда до клыков останется пара метров, я резко дернулся в сторону и ушел длинным перекатом.

Лишенный интеллекта мертвяк не успел затормозить. На огромной скорости он слетел с дороги прямо в густой подлесок и, разломив пару толстых веток, застрял в разломанных сучьях и тонких деревцах. Вепрь яростно завизжал, пытаясь вырваться, и начал бешено колотить своим хвостом-набалдашником, кроша деревья в труху.

Я быстро поднялся на ноги. Мой взгляд тут же зацепился за тяжелый арбалет, оброненный кем-то из сбежавшей охраны обоза. Оружие валялось чуть ли не у моих ног, да еще и взведенное.

Не теряя ни секунды, я вскинул арбалет, прицелился точно в голову бьющемуся меж деревьев вепрю и нажал на спуск.

Арбалет сухо щелкнул. Тварь рефлекторно попыталась отбить снаряд своим тяжелым хвостом, но не успела. Стальной болт с влажным хрустом вонзился ей прямо в лоб.

Но, к моему разочарованию, тварь не рухнула. Болт глубоко застрял в толстенной лобной кости мутанта, так и не пробив череп и не повредив мозг. Ситуация как с Дорожкой, только ей я сам череп укреплял. Чтобы окончательно упокоить мертвяка, нужно либо снести ему голову целиком, либо превратить мозги в кашу. Одной стрелы для такого бронированного лба оказалось недостаточно.

Тем не менее, вепрь почувствовал серьезную угрозу. Страх перед некромантом и его аурой взял верх над слепой яростью нежити. Поняв, что рельеф играет против него, а противник слишком опасен, кабан с диким хрипом рванулся вперед. С треском ломая стволы, он вырвался из ловушки и бросился наутек в лесную чащу. Он мчался, не разбирая дороги и совершенно не обращая внимания на толстые сучья, которые с хрустом вонзались в его тело и так и оставались торчать в боках.

Я с грустью провожал вепря взглядом. Гнаться за ним в чащу — пешком, с десятью мортами в резерве, оставив Киру с повозкой на дороге — было бы уже не охотой, а клинической дурью. В другой раз поймаю.

— Живой! — раздался позади сбивчивый крик Киры.

Я даже не успел обернуться, как она, спрыгнув с повозки, подбежала ко мне, тяжело дыша и сжимая кулаки.

Я же с искренней грустью продолжал смотреть в лесную чащу, где скрылся мутант.

— Да, — тяжело вздохнул я. — Он ушел.

— И слава богам! — выдохнула девушка, отирая пот со лба. — Эта тварь нас бы в порошок стерла!

— Ушел мой плуг, — с горечью констатировал я.

Кира замерла, недоуменно моргая. — Какой еще плуг? Вы в своем уме? Это был гигантский вепрь-мертвяк!

— На хвосте у него, — терпеливо пояснил я, указав на развороченную землю.

— Это же топор какой-то? — недоверчиво спросила Кира.

— Это был костяной нарост, по прочности не отличающийся от плуга благодаря мутациям. Идеальный инструмент, — ответил я. — Он бы мне за сутки всю целину вспахал, даже не вспотев. А главное — жрать бы не просил и не уставал.

Кира посмотрела на меня так, будто я был безумнее этого самого кабана.

— Вы хотели запрячь это в огород?

Я бы мог еще долго стоять и объяснять ей основы некро-аграрной экономики, но позади нас зашевелились люди. Обоз, состоявший из двух повозок (одна из которых теперь представляла собой груду щепок), понемногу приходил в себя. Охранники и торговцы, бледные как мел, выбирались из кустов. Нужно было проверить, не нужны ли кому-нибудь услуги целителя или, на худой конец, гробовщика.

Я подошел к растерянной толпе. — Все целы? Раненые есть?

— Нет-нет, боги миловали, — к нам торопливо подошел щуплый мужчина с аккуратной бородкой, отряхивая пыль с дорогого камзола. — Мы отделались легким испугом и потерей телеги. Вы подоспели как нельзя вовремя! Я — главный закупщик барона Корфа. И я обязательно передам своему господину, что наши жизни и товар, который мы сегодня так удачно взяли на базаре в Сонмище, уцелели только благодаря вашей невероятной храбрости!

Я мысленно порылся в памяти, пытаясь вспомнить местные расклады. — А кто такой этот барон Корф?

Закупщик уставился на меня с искренним изумлением, словно я спросил, какого цвета небо. — Как же? Барон Корф — великий человек! Он владеет единственной уцелевшей лесообрабатывающей фабрикой в округе. Поставляет доски и брус, успешно торгует лесом по всей границе!

— Леса здесь много, отчего бы им не торговать, — заметил я. Прагматичный мужик этот барон, ничего не скажешь. Особенно, когда древесина бесплатная, а налоги в Серой зоне собирать некому. Впрочем, мне это знакомство может быть даже на руку. Если фабрика рядом, значит, можно будет раздобыть нормальный обрезной стройматериал для коровника и новых ворот. Не всё же из кривого лесного сушняка строить.

— Ну ладно, передавайте барону мои пожелания хорошего дня.

Я развернулся, чтобы уйти, но закупщик окликнул меня:

— Погодите! А как же ваше имя, спаситель?

— Дворянин Артур Горд, — бросил я через плечо.

Вернувшись к нашей повозке, я протянул руку, помогая Кире забраться на козлы, и мы наконец-то поехали домой.

Дома нас ждала стабильность. Первый и Второй, как два безмолвных истукана, стояли на страже у дверей, сливаясь с вечерними тенями.

Перед отъездом я поручил Второму простую задачу — покормить кур зерном. Заглянув в курятник, я понял, что в инструкциях для нежити нужно быть предельно конкретным. Второй вывалил в кормушки и прямо на землю столько зерна, что куры, не знавшие меры, обожрались до состояния пищевой комы. Они вяло копошились в пыли, а некоторые и вовсе лежали чуть ли не кверху пузом, издавая тихие, страдальческие квохтанья. Педро сидел на жердочке с раздувшимся зобом и смотрел на мир с любовью сытой птицы.

Кира молча перевела взгляд с птичьего побоища на меня.

— Да, — потер я переносицу. — Учить его еще и учить.

Мы отвели Сирень в сарай, приспособили ей удобный угол и накидали свежего овса и сена. Коза сразу же принялась меланхолично жевать, игнорируя шастающих по двору мертвяков.

Вообще, сегодня вечером я планировал взять своих батраков, выдать им топоры и повести в лес рубить бревна для частокола. Бесплатная и неутомимая рабочая сила — это прекрасно. Но все мои мысли занимал тот вепрь. Из него бы вышел просто идеальный трактор с готовым плугом.

Проблема заключалась в математике. Чтобы подавить волю такого мощного мутанта, мне потребовалось бы около сорока морт. А у меня в резерве болталось всего десять. Наскрёб бы впритык, упокоив разом Первого, Второго и Дорожку, — но остаться без лошади и охраны фермы ради одной свиньи было бы глупостью.

Вообще, эти «морты» — не какая-то там абстракция, а вполне конкретная метафизическая величина моего личного резерва. А пресловутый НекроЧат — не шизофрения, а сложная ментальная надстройка, интерфейс, который мне в свое время заботливо впаял в мозг дядя Даня. Он же телепат, он могёт. Это помогало визуализировать контроль над способностями и не сойти с ума от голосов бездны. Правила были просты: морты тратятся на контроль нежити и заклинания, а пополняются они только одним способом — путем поглощения жизненной силы. Проще говоря, через убийство живых существ.

И вот сейчас передо мной стояла вполне тривиальная задача: где взять еще двадцать морт в глуши, не привлекая внимания имперской инквизиции?

Я стоял на крыльце, вглядываясь в темнеющий лес, когда мой внутренний радар снова слабо звякнул. Я прикрыл глаза, расширяя сканирование ауры.

В лесу, совсем рядом с границей поместья, кто-то был. И не один. Группа людей скрытно, стараясь не шуметь, стягивалась к нашей ферме. Причем шли они не со стороны тракта, а прямо через заросли, явно пытаясь взять дом в кольцо. Человек десять-двенадцать, судя по колебаниям ауры. Решили, видимо, что под покровом ночи легко справятся с залетным городским щеглом.

Неужели те самые друзья разбойников с дороги решили отомстить? Или привет от тех, кто считал земли Нордов ничейной кормушкой?

Я хищно усмехнулся в темноту, чувствуя, как внутри закипает боевой азарт. Незваные гости. Как вовремя.

Кажется, проблема с нехваткой энергии решилась сама собой. Скоро у меня будет чем приручить того вепря.