Гаррисон Солсбери находился в Москве, когда умер Сталин, и (как уже говорилось выше) отметил, что для ближайших соратников вождя это был очень удачный день. Он добавил, что удачным этот день стал не только для них, но и для России, и всего мира.

Удачный день для всего мира?

Безусловно, для России (под которой Солсбери подразумевал Советский Союз) этот день был удачным. Во-первых, в последние годы жизни Сталин, похоже, вновь пошел вразнос – всем повезло, что костлявая его остановила. Во-вторых, Советскому Союзу (да и самому Сталину) повезло, что он умер своей смертью, и еще больше повезло, что за этим последовала мирная смена руководства. Учитывая его привычку крепить собственную власть, сталкивая соратников лбами, никто и никогда не заявлял, что в этом есть хоть какая-то заслуга Сталина. И все же, как ни парадоксально, определенная его заслуга тут, пожалуй, есть. Сталин установил личную диктатуру, но не отказался полностью от ленинского подхода к лидерству по принципу «первый среди равных». В последние сталинские годы его политбюро казалось сторонним наблюдателям политически ничтожным, но входившие в него люди имели большой опыт управления и знали, как работать в команде – со Сталиным или без него. Когда Сталина не стало, они просто продолжили делать свое дело – обеспечив тем самым успешный переход власти.

От каких бед смерть Сталина спасла мир – вопрос спорный. Камнем преткновения тут остается холодная война, а точнее то, в какой степени Сталин несет ответственность за ее начало и нарастание. Было время, когда на Западе считалось само собой разумеющимся, что львиная доля этой ответственности (а возможно, и вся она целиком) лежит на Сталине и Советском Союзе. Теперь большинство западных историков возлагают часть вины, и иногда немалую, на США и их лидеров. У идеи, будто в начале 1950-х гг. Сталин планировал напасть на Запад – что сделало бы его смерть безусловным благом для всего человечества, – сегодня почти не осталось сторонников. Конечно, впоследствии, когда военная мощь СССР была бы восстановлена и страна достигла бы ядерного паритета с США, он мог сменить курс, – но то же самое могли сделать и его преемники. Исторический Сталин, в отличие от гипотетического, предпочитал жесткую риторику в адрес Запада прямому военному столкновению с ним. Идея, что смерть Сталина спасла мир от третьей мировой войны, неубедительна.

Учитывая глубокое взаимное недоверие между Западом и Сталиным, его смерть теоретически могла бы подтолкнуть к кардинальным переменам в отношениях Советского Союза с США и их союзниками – по сути, положить конец холодной войне. Это, вероятно, было бы удачей для всех (хотя сегодня холодная война как успешная в среднесрочной перспективе геополитическая альтернатива войне «горячей» смотрится лучше, чем в то время). Однако этого не произошло. США, уверенные в своем военном превосходстве, не стремились к разрядке, а преемники Сталина, хоть и предприняли после его смерти несколько оставшихся без ответа попыток прозондировать почву, заняли оборонительную позицию, которая десятилетиями сопровождалась существенным наращиванием военной мощи. Сталин мог бы поступить так же. Безусловно, его преемники были в большей мере настроены на разрядку, чем Сталин в свои последние годы. Но и сам Сталин, гордившийся своей тактической гибкостью, в иные времена бывал более расположен к диалогу.

Были ли шансы на оттепель при Сталине?

По-настоящему повезло именно СССР – и проявилось это везение в том, как смерть Сталина повлияла на политику и жизнь внутри страны. Удачей – и притом поразительной – было то, что преемники Сталина немедленно приступили к амбициозной и широкомасштабной программе реформ, включая отказ от массового террора как инструмента управления. В первые же десять лет эта программа привела к фундаментальным политическим, социальным и культурным переменам в России и других советских республиках. Впрочем, это не означает, что сам Сталин, проживи он дольше, был бы не способен изменить курс и начать некое подобие оттепели. Он уже поступил так в середине 1930-х гг., после периода «бури и натиска» коллективизации и культурной революции – и, если бы угасанию его последних лет не сопутствовало необратимое сползание в паранойю, мог бы сделать это снова. Однако это еще большой вопрос. Исторический же факт заключается в том, что именно смерть Сталина открыла дорогу к оттепели.

Распад Советского Союза свел на нет все, что строил Сталин, – но, впрочем, так ли это? Его заслуги в государственном строительстве и победа в войне – то, что Путин считает наиболее ценной частью советского наследия, – легли в основу основополагающего мифа постсоветской Российской Федерации. Несомненно, Сталин предпочел бы, чтобы страна, ставшая при нем сверхдержавой, продолжала существовать как Советский Союз. Но для обрусевшего грузина Сталина перспектива остаться в памяти русского народа новым Петром Великим могла бы стать достойным утешением.

Куча мусора?

Развеял ли ветер истории, как предсказывал Сталин, ту «кучу мусора», которую навалили на его могилу? На Западе – нет: там в обозримом будущем Сталин наверняка останется жупелом – одним из двух главных злодеев XX в. наряду с Гитлером. Но в других частях света, особенно в России, дело обстоит иначе. С 2012 г. в России появилось более сотни памятников Сталину, причем большая их часть воздвигнута по инициативе местных жителей или коммунистической партии, а вовсе не государственных органов. 5 марта 2023 г., в семидесятую годовщину смерти Сталина, почтить его память на Красную площадь пришли сотни людей, а российские коммунисты потребовали расследовать версию убийства вождя западными спецслужбами[177]. Память о Сталине используют для обоснования справедливости войны с Украиной, а один комментатор государственного агентства новостей, назвав Сталина «оружием в битве России и Западом», заявил, что «миф о "черном Сталине" – миф давно уже не антисоветский, а русофобский, нацеленный на раскол и поражение России».

В нынешнем пантеоне великих российских правителей Сталин стоит в одном ряду с Иваном Грозным и Петром Великим. И это не просто прихоть Путина, а нечто вроде складывающегося в России общественного консенсуса. Трудно представить, что в обозримом будущем он изменится. Положение в мире – это то, чем россияне дорожат и что, по их ощущениям, они утратили. Статус сверхдержавы в двухполярном мире был звездным часом в тысячелетней истории России, и у руля страны в то время стоял именно Сталин.