— Документы из моего сейфа ушли не просто так. Это была многоходовка. Меня подставили под финансовый слив, тебя — под уголовку. Нас ведут синхронно.

Заканчиваю историю. Даниил молчит. Но я вижу, что он мысленно уже внутри этой схемы. Уже просчитывает.

— И самое интересное, — продолжаю ровно, — что ключевая фигура в обеих историях — один и тот же человек. Отец моей жены.

— Все дороги ведут в Рим, ну или к твоему тестю. Так выходит. У нас Иван Иванович вырисовывается каким- то серым кардиналом… Если бы сейчас не выслушал все от А до Я, подумал бы, что бред сивой кобылы.

Даниил медленно проводит языком по крупный клыкам, как у хищника, затем усмехается:

— Старый ублюдок решил поиграть в большую игру…

— Не он, — качаю головой. — Он — инструмент.

Романов резко поднимает на меня взгляд.

— Уверен?

— Более чем.

Напряжение нарастает.

— Тогда вопрос, — медленно произносит Даниил, — кто держит его за горло?! Кто тягает за ниточки?!

— Узнаем, — говорю коротко. — Но сначала — берем самого Иванeушку за причиндалы и подвешиваем так, чтобы запел соловьем.

Даниил откидывается на спинку кресла. В глазах появляется холодный блеск.

— Уже интересно…

Мне скидывают новые фалы на телефон. Мои спецы работают и я ухмыляюсь.

— Он в столице. Все таки засветился. Думает, что под надежным прикрытием.

— Ошибается, — спокойно бросает Романов.

— У меня есть его передвижения. Адреса. Контакты. Но брать его нужно аккуратно. Без лишнего шума.

— Без шума не получится, — усмехается Даня. — Я люблю, когда громко жахает, со спецэффектами.

— А я люблю, когда все сработано чисто и эффективно. Без шума. Он сейчас не нужен.

Мы снова смотрим друг на друга, как два хищника, вышедших на одну добычу.

— Ладно. Скооперируемся. Нужно продумать операцию.

— Хорошо. Слушай… мне скинули инфу…

Проходит еще несколько дней, прежде чем нам удается организовать операцию.

Ночь сгущается над городом, наш черный внедорожник скользит по пустым улицам, как тень. Мы едем молча. Каждый в своих мыслях.

Рядом со мной на заднем Даниил. Водитель — его человек. В кортеже автомобилей наши парни из службы безопасности. Маленькая армия вырисовывалась. Но я ловлю себя на мысли, что впервые чертову тую лет мы с братом в одной машине.

— Ты уверен, что он там? — тихо спрашивает Даня, не поворачивая головы.

— Сто процентов.

— Тогда… — он медленно сжимает пальцы, — едем заканчивать эту партию.

Я киваю. Машина сворачивает во двор старого неприметного дома. Домишка вроде бы и старенький, райончик не самый элитный, но нашпигован как надо. Камеры. Охрана. Закрытая территория.

— Слишком спокойно, — хмурится Даниил.

— Потому что он не ждет нас.

— Или… ждет, — тихо отвечает он, — загоняет в капкан. Когда ему еще так подфартит, чтобы мы оба были в одном месте и в то же время, не думал?!

Мы выходим из машины одновременно. Двери хлопают. Воздух холодный. Режущий.

Я чувствую, как внутри все в напряжении, как перед броском.

— Ну что, Ветров, вспомним молодость?!

Охрана у ворот даже не успевает среагировать. Люди Даниила работают быстро. Четко. Без лишних слов и выстрелов. Шумиха не нужна.

Мы идем внутрь. Дверь распахивается с глухим ударом ноги.

Отец Агнии стоит у окна. Спиной к нам. Как будто… ждал. Медленно поворачивает голову, смотрит, а я понимаю, что он совсем не удивлен.

— Явились, — спокойно говорит он.

Голос ровный. Без паники. Словно мы… гости. Взгляд твердый. Паники нет.

Не таким я помню отца своей жены… в тот раз этот блеющий идиот чуть в обморок не упал во время разговора со мной, а сейчас… словно другой человек передо мной. Кажется, в свою игру играем не только мы с Даней…

— Поздновато, вы, мальчики. Я думал, попротивнее сработаетесь.

Проходим с братом вперед, Даниил напряжен до предела. Я делаю шаг вперед. Перекрываю брату путь, он всегда был отбитым, пока нельзя, чтобы Иван Иванович его спровоцировал.

— Ты знаешь, зачем мы здесь. — холодно бросаю.

Он усмехается.

— Конечно знаю. Вы наконец догадались.

Даниил закрывает за нами дверь. Щелчок замка звучит как приговор.

— Заканчивай спектакль, — говорит он зло. — У тебя плохо получается.

Иван Иванович переводит взгляд на него. Оценивает.

— Ты… — тянет, цокая языком, — весь в отца. Такой же бунтарь.

Я резко сжимаю челюсть.

— Не смей его сюда приплетать.

Он смеется. Тихо. Противно.

— А как же не приплетать?

— Ты подставил Агнию. Мразь. Ты все стрелки на нее перевел. Изначально играл против. Я только в толк взять не могу, зачем так ее похоронить хотел?! Так врагов не подставляют, как ты дочь свою… Я в толк взять не могу. Что могла сделать девчонка, чтобы ты так ее проучить хотел.

Вообще — то подозрения у меня есть. С самого начала. Чуйка сработала… но тогда… копать в эту сторону я не стал. Слишком остро перенес предательство своей жены, которая убежала с любовником.

Но теперь, когда вся эта махинация вскрылась. Возник тот же вопрос. Ответ на который я уже предчувствую…

— Да… действительно… что же могла сделать, Агни?!

У Ивана впервые его взгляд меняется. Совсем чуть-чуть, но я улавливаю.

— Ты подставил свою дочь.

— Свою?! — медленно переспрашивает и усмехается. — Ошибаешься, Ветров.

Холод проходит по позвоночнику.

— Повтори.

Он подходит ближе. Спокойно. Без спешки.

В глазах холод, а я… я не понимаю, как этот боров меня в тот раз провел. Как я не увидел, что за шерсткой овцы скрывается матерый волк. Даже смотрит мразь сейчас иначе. С вызовом.

— Она мне не дочь, Ветров, ты же не дурак. Небось сам догадался. В прошлый наш разговор ты был в шаге, я уж подумал, что все… но… пронесло.

— Забавный ты человек, Иван Иванович. Раньше вел себя, как сыкло, сейчас… удивляешь прямо…

— Ну так. Фирма веников не вяжет, мальчики. Иногда, чтобы победить львов, нужно прикинуться раненным шакалом.

— Афоризмами заговорил, дядя?! — лыбится рядом Романов, я чувствую, как брат напряжен, еще чуть — чуть и выхватит пушку.

Нельзя. Надо, чтобы этот упырь сдал все явки с паролями.

— Была такая мысль, ты прав, Ванюша. Ты так отчаянно закапывал Агнию, что проскользнуло… что дочку так не подставляют… но… как ты это провернул?!

— Очень просто. Я взял ее мать уже брюхатой. Супруженька моя случайно с лестницы упала, но даже тогда обузу не скинула.

И голос у этого упыря становится жестче. Слова бьют, как молот. Даниил резко выпрямляется.

— Повтори.

В голосе брата уже нет ни грамма иронии. Только ледяная ярость.

Иван Иванович смотрит на нас обоих и ухмыляется.

— У Агнии мать красавицей была. Ее папка не плохо оборот крутил. Деньги водились. Я на нее всегда заглядывался, а она с другом моим была. Но потом… папку ее посадили по уголовке. Пацан, что ей ребенка заделал случайно утонул…

Ухмыляется так, что становиться ясно кто именно руку приложил к этому. По итогу моя будущая супруга осталась одна, лакомый кусочек. Я взял ее. Дал свою фамилию. Защиту. А она… доступ к капиталам.

Он усмехается.

— Решила, что не может жить по своим правилам…

— И ты ее убрал.

Он смотрит прямо мне в глаза.

— Я забрал все, что мне было нужно.

— А потом… избавился от лишнего.

Я хватаю его за ворот и с силой прижимаю к стене.

— Ты убил собственную жену?!

Он даже не сопротивляется. Смотрит спокойно.

— Я забрал свое. А ты Ветров, ручки то не распускай, если хочешь историю дослушать. Я ведь могу и обидеться.

Чертов психопат. Как я не увидел этого тогда?!

— Ты сломал жизнь Агнии. Подставил ее. Использовал…

— Она была инструментом, — холодно перебивает он. — Как и ты. Как и он.

Кивает на Даниила. Брат уже стоит рядом.

— Аккуратнее с формулировками, — цедит Романов.

Иван Иванович смотрит на него и вдруг… улыбается.

— А ты ведь даже не понял…

Даниил замирает.

— Чего?!

— Почему именно вы.

— Так просвети, — брат лыбиться, но зная бешенный нрав Дани, я понимаю, что он в шаге от точки невозврата.

Иван Иванович наклоняет голову к плечу и произносит глядя Дане в глаза:

— Потому что был наказ от одного человека. Хотелось ему на последок проучить зарвавшихся пацанов, которые решили, что сами всего достигли. В то время, как из вас вот таких вот матерых зверей с рождения ковали… не хорошо быть такими неблагодарными… не хорошо… цапать руку, с которой жрешь!

— Чей наказ?! — выдыхаю.

— Не додумались, нет?!

— Ну скажем так. Дела я когда — то давно вел, а один раз почти присел, ну и вытащил меня один человек, подсобил, все долги закрыл, неугодных мне людей убрал, а с меня взял слово, что однажды я отплачу и наказ исполню.

— Иными словами, Упырь, тебя на счетчик воровской поставили и сказали, что однажды ты долг вернешь. Так выходит?!

Боров смотрит на брата. Морщится. Даниил не ошибся.

— Остается понять кто за ниточки то тягает.

— А вы не поняли?!

Кажется, в голове у меня мозаика уже складывается и не только у меня, потому что Даня замирает…

Боров усмехается и обескураживает:

— Привет вам от вашего бати. Пацаны! Самый пламенный!