Агния

Я не знаю, почему именно в этот вечер мне становится так трудно дышать…

Будто воздуха не хватает…

Ирина сидит на ковре в гостиной, раскладывает свои кукольные чашечки, рассказывает куколкам сказочки, придумывает сюжеты, где «принцесса сама всех спасает, потому что она умная». Я улыбаюсь, наблюдая за ней из кухни, но улыбка дается тяжело.

Опять вспоминаю, как в тот день Игорь смотрел на мою дочь… иначе… как будто уже внутренне примерил на себя роль отца.

Ветров умный, он сопоставлял факты, и я в который раз радуюсь тому, что моя легенда выстроена правильно. Но… ведь есть вариант, что подозрение перестанет быть абстрактным и начинает пускать корни в голове Игоря.

Я ставлю кружку с остывшим чаем на стол и обхватываю себя руками. Холодно. Хотя у нас тепло.

Возможно, если в нем появятся сомнения, он решит сделать тест. Я знаю Игоря достаточно, чтобы понимать: если мысль поселилась в его голове — он доведет до конца.

Он привык доводить до конца. И меня пугает не сам тест.

Меня пугает то, что будет после…

Ира — его дочь…

Я закрываю глаза.

Перед глазами вспыхивает тот день, когда моя малышка появилась на свет. Боль разрезала меня изнутри, а потом я стала самой счастливой, потому что на грудь положили маленький теплый комочек…

Глядя на Иришку впервые, плача от счастья, я тогда поклялась, что никогда не позволю моему ребенку стать разменной монетой в чужих играх и амбициях. Перед глазами был пример моего отца, который обменял дочь на дивиденды для себя, и… в голове у меня не укладывается, как родной отец мог так поступить со мной…

Потому что, когда держишь на руках свою дочь… словно все встает на свои места, а то, что совершил мой отец… не имеет в моих глазах никаких объяснений.

И именно в тот день, когда родила доченьку, в агонии и боли, почему-то, когда отключилась на миг, перед мысленным взором возникло лицо моего мужа… в тот самый день, когда я убежала, он смотрел на меня… и впервые мне казалось, что в этом взгляде есть толика тепла…

Игорь никогда не был тогда тем мужчиной, которому можно доверить младенца.

Он был машиной. Хищником. Игроком. А я — частью сделки.

Частью грязной договоренности двух мужчин, которые решили, что имеют право распоряжаться моей жизнью и делать меня гарантом.

Игорь смотрел на меня как на трофей, объект, как на тело, а не как на женщину.

Не как на человека. И я сбежала.

Да, именно сбежала. С ребенком под сердцем. Со страхом, который жил во мне месяцами.

Он искал, но дедушка подстраховался, и Игорь не смог найти. Я научилась быть незаметной. Я выстроила свою жизнь. И самое главное… я научилась быть мамой.

Иришка росла без отца, но она росла в любви. Дедушка в ней души не чает, а Иришка без ума от деда…

Я выстроила свою жизнь. Каждое утро начинается с поцелуя в макушку. Каждый вечер у нас с Иришкой сказка. Каждая болезнь для меня — бессонные ночи у ее кроватки.

И сейчас… спустя годы… Игорь появляется.

И рушит мою выстроенную реальность одним своим присутствием.

— Мам, — Ирина поднимает голову, — а дядя Иголь к нам в гости плидет?

Сердце спотыкается.

— Не знаю, солнышко, — отвечаю мягко.

— Он смешной, — серьезно говорит дочь, — мне понлавился… он сначала стлогий такой, а потом улыбается и… солнышко из-за тучек выходит…

Замираю на словах дочки, во все глаза смотрю на Ирину и вспоминаю, что говорят, что устами младенца глаголет истина.

— Почему ты так думаешь, милая? — спрашиваю мягко.

Дочь пожимает плечами:

— Он доблый… только бука…

Я отворачиваюсь, чтобы дочь не увидела, как меня перекосило от этих слов.

Правда… Я тоже это увидела. В парке. Когда Игорь держал дочку за руку. Иришка его приняла, смеялась. А Игорь… он смотрел на нее так, будто что-то в нем ломалось, словно… в нем действительно есть еще что-то человечное… и я почувствовала опасность… Такой Ветров… он пугает… потому что… он человеком становится в моих глазах…

Если узнает правду… Он не отступит. А я не готова воевать. Я подхожу к дочери, присаживаюсь рядом, поправляю выбившуюся прядь волос.

Она так похожа на него. Иногда. Когда хмурится. Когда упрямится. Когда вот так сжимает губы.

— Тебе понравился дядя Игорь? — спрашиваю осторожно.

— Да. Очень… — честно отвечает дочь и прижимает зайку к груди.

Глубоко внутри я знала, что однажды я столкнусь с тем, что дочка будет задавать вопросы об отце, но… теперь прошлое стучится в дверь.

Я укладываю Ирину спать позже обычного. Она долго просит еще одну сказку. Еще один поцелуй. Еще чуть-чуть воды.

Как будто тоже чувствует мое напряжение и капризничает.

Когда дочка засыпает, я задумчиво сижу у ее кровати.

Затем встаю, подхожу к окну. Свет от фонаря рассеивает мрак.

Я вспоминаю, как Игорь сказал однажды: «Проблемы я привык решать».

И я понимаю, что это правда. Если он сделает ДНК-тест и поймет, что Ира — его, он будет рядом. Если тест не сделает и будет думать, что ребенок не от него, то все равно не уйдет.

Потому что четко дал понять: он хочет меня.

И вот это самое страшное. Потому что я больше не уверена, что хочу, чтобы он исчез.

И эта мысль бьет под дых…

Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу.

Шепчу почти беззвучно:

— Пожалуйста… только не забирай у меня мою спокойную жизнь, Игорь…

И будто в ответ на мою просьбу телефон неожиданно оживает, а я замираю, когда считываю имя…

Имя бывшего мужа на экране вспыхивает резко, как выстрел в тишине. Я замираю. Сердце на секунду будто проваливается куда-то вниз, а потом начинает биться слишком быстро.

Вряд ли он звонит просто так. После нашей встречи и прогулки в парке я уже начала думать, что отпустило, что Ветров отстал, но… имя на экране словно красная сигналка, которая говорит о том, что рано я радовалась.

Прикусываю губу. Телефон продолжает вибрировать. Я отвечаю.

— Да.

Несколько секунд только его дыхание.

— Добрый вечер, Агния, — говорит он спокойно.

— Добрый поздний вечер, Игорь, — даю понять, что он звонит во внеурочный час.

— Ты не спишь. Я ведь не разбудил.

Не вопрос. Утверждение.

— Поздно уже.

— Для тебя — да. Для меня — нет.

Я прикрываю глаза. Игра слов мне не нравится. Что-то острое проскальзывает в его словах.

— Что случилось, Игорь?

— Ничего, — пауза, — и вместе с этим абсолютно все.

Я невольно хмурюсь.

— Игорь. У тебя философское настроение?! Мне как это все понимать?!

— Я много думал, Агния.

Опасная фраза, ощущение такое, что кто-то обязательно оказывается прижат к стене.

— И к чему пришел? — спрашиваю осторожно.

— К тому, что ненавижу неопределенность.

Моя ладонь сжимает телефон крепче.

— В чем именно неопределенность?

— В тебе. Во мне. В нас…

Сердце спотыкается.

— В нас?! — стараюсь усмехнуться, — нет никакого «нас», Игорь, и никогда не было.

— Как Иришка? — меняет тему неожиданно, и я вздрагиваю. Не знаю, я просто с ума схожу и вижу угрозу там, где ее нет, а Ветров просто проявляет такт и спрашивает меня о дочери, или есть что-то еще?!

— Все хорошо, Ира спит. У нас режим, Ветров.

— Она удивительная, — тихо говорит он.

И в его голосе нет привычного металла, наоборот, там тепло…

— Да, — отвечаю едва слышно, — она замечательная девочка…

О том, что Иришка сегодня тоже спрашивала о Ветрове, я предпочитаю промолчать.

— Я сегодня понял одну вещь.

Неожиданно нарушает молчание, затем вновь берет паузу.

— Какую? — все же спрашиваю.

— Что иногда жизнь проходит мимо, если вовремя не задать правильный вопрос…

У меня внутри все холодеет.

— И какой вопрос ты хочешь задать?

— Простой.

Он делает паузу, а я опять ощущаю, как у меня из груди сердце готово выпрыгнуть.

— Почему ты так отчаянно держишь дистанцию?

Я выдыхаю.

— Потому что мне есть что защищать.

— Я не враг тебе, Агния.

— Ты был им.

— Был. — Он произносит это без сопротивления, принимает словно мои слова. — И сейчас ты боишься, что я снова стану тем, кем был?

Я молчу.

— Ты думаешь, я собираюсь что-то отнять? — продолжает он тихо.

— Я думаю, ты привык получать все, что хочешь, и не знаю, как с этим бороться.

Правда. Хоть в этом я не вру.

— А если я хочу не получить, а хочу именно добиться? Или даже заслужить?!

Меня будто ударяют.

— Ты говоришь странные вещи.

— Я говорю честно.

— Игорь, просто уезжай, а?!

— Ты боишься, что я начну тебя завоевывать?

Мое сердце замирает.

— А ты начнешь? — спрашиваю осторожно.

Он не отвечает сразу.

— Я привык разбираться в том, что меня касается. А еще… я действительно хочу узнать тебя, Агния. Хочу знать о тебе все.

Опасная формулировка.

— И что именно тебя интересует? — шепчу.

— Ты.

Он не добавляет ничего. И это нервирует сильнее.

— Игорь, если ты снова собираешься решать за меня…

— Нет, — он перебивает мягко, но твердо, — сейчас выбор за тобой.

Я невольно напрягаюсь.

— Какой выбор? Отправить тебя далеко и подальше?!

— Поговорить.

— Мы говорим. В последнее время постоянно…

— Не так.

Его голос становится ниже. Мое сердце бьется слишком громко.

— Тогда как?

Пауза. Длинная.

— Я хочу пригласить тебя на ужин.

Я теряюсь.

— Что?

— Завтра. В восемь. На набережной. Там потрясающее место…

— Это шутка?

— Нет.

— После всех этих упреков, после всего… ты зовешь меня на свидание?

— Да.

Я нервно усмехаюсь.

— Ты сначала пугаешь, а потом предлагаешь ужин?

— Я не пугаю.

— Еще как.

— Агния, — его голос неожиданно мягкий, — я не хочу воевать с тобой.

— А что ты хочешь?

— Тебя.

Прикрываю веки. Мурашки по коже.

— Игорь…

— Я просто хочу посмотреть тебе в глаза, Агния. Мы плохо начали. Очень плохо. Неправильно. Но в моем королевстве кривых зеркал все казалось естественным… но сейчас я хочу иначе…

Мое дыхание сбивается.

— И зачем тебе это?

— Потому что я хочу.

Эти слова задевают слишком глубоко.

— Игорь. Ты махровый эгоист! Ты это понимаешь?!

— Так научи быть другим, — отвечает с какой-то странной паузой, — научи меня… как правильно, Агния… меня никто никогда не учил… как бывает… по-настоящему…

— Ты часом не пьян?! Я вроде и общаюсь с тобой сейчас, но… не понимаю о чем ты.

— Я привык быть редкостным подонком, Агния.

— Я знаю.

— Правда? — вновь со смешком вопрос задает.

— Да.

Пауза.

— Я не собираюсь лезть туда, куда ты не пускаешь.

Я настораживаюсь, когда он продолжает серьезно, уже без иронии.

— Тогда зачем все это?! Зачем!

Он вздыхает.

— Потому что кое-что изменилось, Агния, и призма, из которой я смотрел на жизнь… лопнула.

Сердце болезненно сжимается.

— Ты сам сделал все, чтобы я тебя ненавидела. Мы давно чужие, Игорь.

— Нет.

Он говорит это так тихо, что мне приходится задержать дыхание, чтобы расслышать.

— Я просто слишком долго делал вид, что мне все равно. Я не про тебя. Я в целом.

— Хочешь сказать, что сейчас тебе не все равно? — спрашиваю осторожно.

— Сейчас я впервые понимаю, что в нашем прошлом я потерял гораздо больше, чем думал…

Он не уточняет, что именно имеет в виду, и от этого становится не по себе.

— Я хочу быть рядом.

— Рядом с кем?

Пауза.

— С тобой.

Странно… все странно… меня мучают сомнения! Я не знаю…

Ветров не давит. Не требует. Не угрожает. Но вместе с тем он будто окольцовывает, как питон жертву.

— Ты зовешь меня на свидание? А если я не приду?

— Я все равно не исчезну.

Честно отвечает.

— Ты всегда был упрямым.

— Да. Но, может, впервые в жизни, я хочу быть не упрямым, а… нормальным.

Я неожиданно улыбаюсь сквозь напряжение.

— Ты ненормальный, Игорь… смирись…

Он тихо усмехается.

— Попробуй проверить.

Сердце снова начинает биться чаще.

— Это не ловушка?

— Нет.

— И ты не собираешься ставить меня перед фактом? Принуждать? Ломать?

— Нет.

Он делает паузу.

— Но… почему?!

— Одна маленькая девочка показала мне, как надо… а ее очаровательная мама… заставляет меня не спать и желать только одного…

— Чего? — спрашиваю сухими губами.

— Встречи.

Его слова выбивают почву.

— Ты меня пугаешь.

— Почему?

— Потому что ты говоришь так, будто… изменился… словно стал более человечным… но ведь так не бывает. Это ведь невозможно, Игорь!

— Возможно.

— Такие… как ты… не меняются

— Меняются, когда понимают, что могут все потерять.

Я закрываю глаза. Вспоминаю парк. Ирину и… его взгляд.

Слишком мягкий. Когда он смотрел на нашу дочь…

— Я подумаю, — шепчу.

— Я буду ждать.

— Даже если не приду?

— Я буду ждать, — повторяет, и… в этом предложении мне двойной смысл мерещится.

Молчим. Долго. Трубку не вешаем.

— Агния?

— Что?

— Я не враг тебе.

Связь обрывается. Телефон медленно гаснет в ладони.