Агния

Я просыпаюсь с ощущением, будто кто-то устроил погром. Голова тяжелая, вязкая, во рту пустыня, язык будто из ваты. Первое желание… не открывать глаза. Вообще. Никогда.

Я стону тихо, почти жалобно, переворачиваюсь набок и тут же жалею об этом. Мир делает кульбит.

— Черт… — выдыхаю хрипло.

В памяти всплывают обрывки вечера. Я перебрала. Вспоминаю тяжелый день, разговор с дедом, а потом… приходит какое-то странное ощущение, словно… мне можно все. Редкое, опасное ощущение, с которым, как говорится, и море по колено… но я в упор не помню, что именно мне вчера было «по колено», или это просто сон?!

Закрываю глаза ладонью, свет бьет, раздражает.

Ненавижу отпускать контроль, я вообще непьющая! Я против всего такого, но вчера… меня просто допекли…

— Слава богу, сегодня выходной… — шепчу одними губами, и эта мысль накрывает лучше любого обезболивающего. Не знаю, как бы я в университет собралась, да еще и с явным перегаром… Студенты такого не прощают, про преподавательский состав и вовсе молчу…

Как бы справилась, понятия не имею, а ведь нужно держать лицо, тон, осанку…

Тянусь к тумбочке, на ощупь нахожу телефон. Щурюсь. Экран загорается слишком ярко, и я снова матерюсь, откладываю не глядя… И от этого внутри становится… легче.

Я откидываюсь на подушку и позволяю себе роскошь просто лежать. Слушать, как где-то за окном просыпается город.

Голова все еще гудит, но позитивный настрой побеждает даже похмелье.

— Переживем, — бормочу себе под нос, — не такое переживали.

Поднимаюсь медленно, как старушка, соскребаю себя с кровати. В ванную иду чуть ли не держась за стену.

В зеркале вижу свое взлохмаченное отражение:

— Красавица писаная…

Волосы — воронье гнездо на голове, глаза припухшие, след от подушки на щеке…

Контрастный душ немного помогает прийти в себя. Собираю волосы в тюрбан, накидываю на тело любимый махровый халат.

На кухне первым делом иду к чайнику, наливаю себе теплой воды. Большой стакан. Потом еще один. Пью жадно, будто от этого зависит жизнь. Возможно, так и есть.

Пью таблетку и понимаю, что хочется чего-то крепкого. Варю кофе. Запах бодрит сильнее самого напитка. Сажусь за стол, поджав ноги, и делаю первый осторожный глоток.

— Вот теперь можно жить, — вздыхаю тихонечко.

Радуюсь выходному, впереди целый день, хотя прикидываю, что не мешало бы просмотреть определенные материалы для лекций, но я посылаю эти мысли в далекие дали, мозг сейчас информацию воспринять не сможет.

Так что сегодня надеюсь просто ничего не делать.

— Мамотька! — раздается из коридора.

Слышу звук босых ножек, спустя мгновение ко мне выбегает Иришка. Дочка растрепанная, сонная, но счастливая, вцепляется в меня и что-то быстро рассказывает, перескакивая с мысли на мысль.

Я обнимаю свою малышку, утыкаюсь носом в макушку и вдруг понимаю, что вот он, мой якорь. Моя точка опоры.

— Ты сегодня дома? — спрашивает моя малышка, и я киваю.

— Да, солнышко. Сегодня мы никуда не спешим.

Вслед за Ириной на кухню заходит Маргарита Юрьевна. При виде меня женщина добродушно улыбается.

— Доброе утро, Агния! Я решила наготовить блинчиков для Иришки, может, чего-то и для тебя сделаю?

Качаю головой отрицательно. Показываю на свой ароматный кофе.

— Ой, ну одним кофе сыт не будешь! Блинчиков хоть поешь! А то отощала вся.

— Спасибо, Маргарита Юрьевна, — отвечаю с теплом.

Женщина улыбается, проходит к плите.

— А дедушки нет? — спрашиваю Маргариту Юрьевну, так как наша нянечка — птичка ранняя, да и не няня она, а фактически член семьи.

— Уехал рано, — отвечает женщина не оборачиваясь, уже хозяйничая у плиты, — сказал, дела. Просил не будить тебя, сказал, что тебе нужно отоспаться…

Нянечка бросает на меня короткий, слишком понимающий взгляд, и я криво улыбаюсь.

— Это он мягко сказал, — бурчу, делая еще глоток кофе.

— Ничего, иногда нужно и отдыхать, ты ведь не машина, Агния…

Иришка усаживается за стол, болтает ногами, следит, как на сковороде появляются заветные блинчики. Дом постепенно наполняется запахами сдобы и теплом, я на секунду ловлю себя на ощущении нереальности происходящего.

Я прислоняюсь бедром к столешнице, наблюдаю за дочкой, за Маргаритой Юрьевной. В голове проясняется окончательно, мысли становятся четче, и вместе с этим возвращается привычная настороженность.

— Мамотька, а мы потом гулять пойдем? — спрашивает Иришка с набитым ртом.

— Давай ты со мной погуляй, малышка, оставим мамочку немного отдыхать, — улыбается Маргарита Юрьевна, бросая на меня взгляд.

Улыбаюсь женщине благодарно. На самом деле я не уверена, что хочу выходить из дома. Сегодня он кажется мне единственным безопасным местом, есть также охрана, ведь дед всегда любил порядок. И сейчас я вдруг особенно ценю эту его привычку.

— Ты сегодня какая-то тихая, — замечает Маргарита Юрьевна, выкладывая блинчики на тарелку, — не заболела?

— Нет, — качаю головой, — просто голова чугунная после вчерашнего…

После завтрака Иришка уходит в гостиную смотреть мультики, я убираю кухню, мою посуду, споласкиваю руки, смотрю в окно. День обещает быть ясным…

Неожиданно дочка прибегает, у нее в руках мой телефон, Иришка кладет его на столешницу рядом со мной, а я… замираю, со всей настороженностью смотря на мобильник…

Экран гаснет, будто издевается. Я смотрю на телефон так, словно он сейчас может заговорить сам.

— Пищал, — сообщает Иришка буднично, — а потом замолчал. Я не стала отвечать, как ты говолила.

В груди что-то неприятно сжимается. Медленно беру телефон в руки. Один пропущенный.

Ветров.

Я хмурюсь. Секунду думаю, перезвонить или нет. И почти сразу понимаю: нет! Мне нужно сначала самой прийти в себя, собрать мысли. А разговор с Ветровым — это либо удар, либо ловушка.

Я кладу телефон экраном вниз. Так проще отгородиться. Улыбаюсь дочурке.

— Мамотька, а мы гулять пойдем? — снова спрашивает Иришка, уже хватаясь за свой рюкзачок, явно не собираясь ждать моего ответа.

Я смотрю на нее и вдруг понимаю, что это лучшее решение. Прогулка. Свежий воздух. Головная боль так быстрее отступит. Мне сейчас жизненно необходимо напомнить себе, что мир не крутится вокруг интриг взрослых мужчин с деньгами и амбициями.

— Пойдем, — киваю наконец, — только тепло оденемся, сегодня прохладно.

Иришка радостно визжит и убегает за курточкой. Я иду в спальню, быстро привожу себя в порядок. Минимум макияжа, волосы в хвост, удобное пальто. Смотрю на себя в зеркало… да, определенно уже лучше выгляжу, хоть не зеленая…

— Мы пошли гулять! — кричу уже из коридора и получаю ответ нянечки:

— Идите-идите, а я приготовлю борщ. Демьян Борисович любит…

Улыбаюсь себе под нос. Маргарита Юрьевна очень тепло относится к дедушке, и… кажется… это у них взаимное…

Мы выходим во двор. День и правда ясный, чуть-чуть холодный, но солнечный, а значит, скоро потеплеет. У нас в это время года снег лежит, а здесь очень тепло. Иришка держит меня за руку и болтает без умолку, рассказывая про мультик, который только что смотрела, и про то, что ей обязательно нужна розовая шапка, как у девочки из этого самого мультика.

Я улыбаюсь, киваю, слушаю вполуха, наслаждаясь тем, как постепенно выравнивается дыхание. Как напряжение отступает.

Доченька у меня смышленая, и с ней мне комфортно, все проблемы отходят на второй план. На сердце легчает. Я понимаю, что не мешало бы проверить, что я вчера натворила, потому что смутное и гнетущее ощущение тревоги не покидает, но… я отбрасываю эти мысли, всецело посвящая себя прогулке с дочкой, разговорам с ней.

И именно в этот момент я чувствую движение рядом. Машина проезжает. Дорогая, глянцевая, сердце пропускает удар и… инстинкт, отточенный годами, срабатывает мгновенно. Я поднимаю голову и почти сразу останавливаюсь.

Дверь открывается, и из черного внедорожника появляется Игорь. Он останавливается прямо перед нами с дочкой, перекрывая путь. Руки в карманах пальто. Поза расслабленная, но я слишком хорошо его знаю, чтобы обмануться.

Мой бывший муж останавливает взгляд на нас с дочкой, мое сердце пропускает удар.

— Мамотька? — тянет Иришка, чувствуя, как я резко замираю.

Я машинально притягиваю дочку ближе к себе в порыве защитить!

— Доброе утро, Агния, — произносит Игорь спокойно, будто мы просто случайно встретились, — не отвечаешь на звонки.

— Я не обязана, — парирую так же ровно, — отойди. Ты пугаешь ребенка.

Игорь бросает быстрый взгляд на Иришку, и в нем мелькает что-то… человеческое? Не знаю… На долю секунды его взгляд меняется, потом лицо снова становится жестким.

— Я не собирался пугать, — говорит он тише, — мне нужно поговорить с тобой, учитывая нашу занятную переписку вчера.

Что-то внутри щелкает!

Черт! Что я успела натворить по пьяни?!

Вероятно, у меня на лице что-то проскальзывает, потому что Игорь прищуривается и кивает своим мыслям.

— Надо же… — проговаривает хрипло, но я не собираюсь спрашивать, к чему его удивление относится. Наверное, сам понял что-то для себя…

Поражаюсь умению этого волчары чувствовать детали и… не видеть главного!

— Я гуляю с дочерью… извини, Ветров…

Я делаю шаг в сторону, пытаясь обойти бывшего. Он тоже смещается, снова оказываясь на пути. Без резких движений. Без давления. Но достаточно ясно дает понять, что мне от него не уйти.

— Агния, — голос Игоря становится ниже, — ты по грани идешь… я понял уже, что вчера ты была не в себе… но… больше поблажек не будет…

— Все, что было для тебя важно, ты уже вчера мне высказал, — бросаю холодно, — а теперь дай нам пройти!

Иришка сильнее сжимает мою руку.

— Мамотька, кто это? — шепчет она.

— Старый знакомый, — отвечаю, не отводя взгляда от Ветрова.

Он усмехается. Криво. Повисает пауза. Тяжелая. Натянутая.

— Вчера мы не договорили, — говорит он наконец. — И ты это знаешь.

Внутри все сжимается, но снаружи я остаюсь спокойной.

— Ветров, сегодня я гуляю с дочерью. В последний раз прошу — отойди.

Игорь смотрит на меня внимательно.

— Мамотька, — снова шепчет Иришка, — он плохой?

Я наклоняюсь к дочке и целую ее в макушку.

— Нет, солнышко, — говорю тихо. — Он просто… сложный.

Пугать дочку я не собираюсь. Повисает пауза. Тягучая, тяжелая. Я уже собираюсь сделать шаг вперед и увести Иришку подальше, как Игорь вдруг меняет тактику.

Он переводит взгляд с меня на дочку, улыбается так, что я сама забываю, как дышать. Умеет зверь быть обольстительным и обаятельным, когда ему нужно!

— Ирина, у тебя очень красивое имя, тебе говорили?

Иришка замирает. Сначала смотрит на меня, проверяет, можно ли отвечать. Я едва заметно киваю, хотя внутри все сжимается. Она переводит взгляд на Игоря и, чуть нахмурившись, произносит серьезно, по-взрослому:

— Мамотька говорит. И дедушка тоже. Так бабулю мою звали… она была класивая…

— Ты и сама очень красивая девочка, наверное, в бабушку…

Игорь, улыбается моей дочке, приседая на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Двигается плавно, без резких движений, словно инстинктивно понимает, что нельзя пугать малышку.

— А меня зовут Игорь.

— Иголь… — повторяем Иришка и улыбается. А у меня душа в пятки уходит… слишком уж быстро Ветров нашел контакт с моим ребенком. Со своей дочкой…

— А гулять куда идете?

Я напрягаюсь. У Ветрова тон мягкий, располагающий… Ветров умеет входить в доверие.

— В палк, — отвечает Иришка, прежде чем я успеваю вмешаться, — там качели и уточки.

— Отличный план, — кивает Игорь и выпрямляется. Снова смотрит на меня. В глазах мелькает что-то хищное, оценивающее. — Давайте вместе съездим, я тоже очень люблю уточек, а еще можем на колесо обозрения...

Я резко втягиваю воздух.

— Нет, — вырывается у меня.

— Агния… — начинает Ветров, но я поднимаю руку, останавливая.

Игорь сжимает челюсть. На мгновение маска слетает, и я вижу знакомое раздражение, но сейчас он сдерживается из-за Иришки…

— Хорошо, — медленно произносит Игорь. — Тогда я хотя бы провожу вас до машины.

— Мы пешком, — тут же отрезаю я.

— Пешком так пешком, — пожимает плечами, — я не кусаюсь, Агния. Детей на завтрак тоже не ем…

— Мама… мозно дядя Игорь с нами?

Замираю. Перевожу взгляд на Ветрова.

— Предлагаю поехать на машине, я подвезу. Потом у меня предложение сходить на карусели.

— Калусели! Калусели! — подхватывает дочка, а я прикусываю губы, чтобы не заорать. Ирина у меня вообще посторонних не терпит. Очень сложно идет на контакт. А тут такое…

Я смотрю на Иришку и не узнаю ее. Обычно она держится чуть ли не за мою юбку, прячется, долго присматривается к людям. А сейчас… глаза горят, готова даже в ладошки хлопать, и в голосе столько восторга, что у меня внутри что-то болезненно сжимается.

— Калусели! — повторяет дочка, подпрыгивая на месте. — Мамотька, пазалуйста…

Я чувствую, как Игорь ловит этот момент. Хищник мгновенно понимает, где слабое место. Он не торопит, не давит… просто смотрит на меня внимательно, выжидающе.

— Агния, — произносит он мягко, — я просто хочу погулять с вами. Расслабься…

Я снова машинально притягиваю Иришку к себе, будто могу заслонить ее от этого жестокого мужчины, который, несмотря на всю свою опытность и прочее… просто не замечает, что перед ним его маленькая копия…

— Мамотька… — Иришка заглядывает мне в глаза, смотрит снизу вверх, — я холю калусели… и уточек… с дядей Иголем…

Вот это добивает окончательно. Я закрываю глаза на секунду. Всего на секунду. Считаю до трех. Вдох-выдох. Я не могу все время бежать. Не могу вечно прятать дочку от ее отца, делая вид, что его не существует. И… черт побери… сейчас Ветров располагает к себе.

— Один час, — говорю твердо. — Без сюрпризов. Только прогулка.

Он кивает сразу.

— Договорились.

— И еще, — добавляю, чувствуя, как внутри дрожит напряженная струна. — Если я попрошу поехать домой, то так и будет. Без вопросов.

— Без вопросов, — повторяет он, глядя мне прямо в глаза.

Я понимаю, что Ветров не спорит не потому, что уступает, а потому, что уверен: у него еще будет время. Это бесит. И пугает.

Мы подходим к его машине. Игорь сам открывает заднюю дверь, помогает Иришке забраться, аккуратно пристегивает ремень. Делает это спокойно, уверенно, так, будто делал это тысячу раз. Я наблюдаю за его руками — сильными, большими, — за аккуратными движениями и ловлю себя на мысли, от которой становится не по себе…

— Мамотька, — сияет Иришка, — дядя Игол холосий.

Сердце болезненно сжимается.

— Солнышко, ты просто располагаешь к себе, — отвечаю я и сажусь рядом с дочкой.

Игорь усмехается, бросает на меня внимательный взгляд. Явно оценивая мою колкость.

Захлопывает дверь, обходит машину, садится за руль. В салоне повисает тишина. Машина трогается плавно.

Я смотрю в окно, на мелькающие дома, и чувствую, как внутри нарастает тревога. Я впустила Игоря слишком близко. Подпустила его к дочери. И это самое страшное.

Но… стратег внутри меня говорит, что это правильное решение, ведь если при виде Ветрова я бы схватила дочку и бежала, то это… напрягло бы хищника, а закон общения с Ветровым я усвоила очень хорошо: нельзя бежать от охотника. Иначе распалишь интерес и… начнутся вопросы.

А этого мне совсем не нужно…