Агния

Вопрос, который застает врасплох! Встреча, которую я боялась до ужаса и… вот и сон в руку.

Я застываю перед Ветровым, даже пошевелиться не могу, потому что не знаю, что именно могу сказать мужчине, который разорвал мою душу на части, заставил страдать и от которого я убежала, чтобы получить шанс на нормальную жизнь с дочкой…

— Почему молчишь?!

Вскидывает бровь, буравит меня своими яркими глазами, заставляя облизать губы.

— Мама, а что это за дядя?! — выглядывает из-под моего бока Иришка и смотрит на своего отца любопытным взглядом. Вопросы обрушиваются на меня, и голос дочери заставляет вздрогнуть, вновь смотрю в глаза своего бывшего мужа и отвечаю четко:

— Никто.

Да. Именно никто! Потому что… Игорь меня уничтожил, он пренебрег моими чувствами, он выводил в свет свою любовницу и плевать хотел на меня, на свою законную жену! Пусть договорную, но… между нами был секс, и прямое доказательство этому — наша дочка, которую я не выносила бы, останься я рядом с Игорем, живя под вечной атакой его любовницы, которой мой бывший, кажется, дал отставку. И я не удивлена, такие, как Ветров, не созданы для длительных отношений.

У него ни сердца нет, ни души…

Только торгово-рыночные отношения, где мужик платит за то, что имеет, или, вернее, кого…

— Никто, значит?! — выдает с нажимом, и что-то в глазах Игоря меняется. Сейчас там даже не предупреждение, а самая настоящая угроза. Меня готовятся стереть в порошок, но я вскидываю подбородок и отвечаю уверенно, пытаясь не показать, насколько мне страшно:

— Да. Ты мне никто, господин Ветров. Наш брак был договорным, и срок годности этого договора прошел. Уж прости, — говорю на одной ноте, замечая, как у моего бывшего брови на лоб взмывают.

— Договор, значит, прочла, — отвечает иронично, просто подчеркивая тот факт, что тогда юной дуре даже толком и прочесть не дали то, под чем я подписалась, но… я все-таки смогла прочесть и понять, куда именно я вляпалась.

— Прочла. На этом, думаю, наши пути расходятся. Хорошего тебе дня.

Хочу пройти мимо Игоря, обойти его, но мужчина вновь преграждает мне путь, окидывает внимательным взглядом и вновь фокусирует внимание на Иришке.

— Ты не ответила на мой вопрос, Агния, — проговаривает четко. Смотрит на меня внимательно. Будто прицела не спускает, а у меня душа в клочья разрывается, потому что… неужели он не видит, что Иришка на него похожа?! Неужели сходства не наблюдает?!

Хотя… я и не собираюсь раскрывать глаза Ветрову на это. Он недостоин. Ни быть отцом. Ни мужем. У него своя жизнь. Его все устраивало тогда. Уверена, что ничего и не изменилось и по сей день.

У этого мужчины нет чувств, нет эмоций. Да чего уж там… у него даже жалости нет, про эмпатию вообще молчу.

— Моя личная жизнь тебя не касается, Ветров. Мы в разводе. И я не желаю с тобой говорить.

Я ожидаю агрессии, ожидаю того, что Игорь вспылит, но вместо этого он неожиданно улыбается и… я подвисаю от его смеха, от улыбки, от того, как он запрокидывает голову и смеется.

Того, что этот мужик уверен в себе, как танк, ничего не изменит. И… эта уверенность не на пустом месте, конечно. В плане бизнеса и ведения дел Ветров — машина для убийств, он не знает пощады и выстраивает свою империю кирпичик за кирпичиком, расширяя и углубляя, но как человек — он просто невыносим.

Но сейчас… вот такой вот смех заставляет меня оторопеть, потому что… слишком… он слишком неожиданный и… я ловлю себя на том, что… рассматриваю бывшего мужа. Не могу сказать, что он изменился за то время, что мы не виделись. Нет. Возмужал. Да. Словно в плечах еще шире стал, и взгляд просто давит бетонной плитой, но в целом — он, все еще красив, как ядовитая тварь, что отравляет всех, кого коснется…

Наконец Игорь замолкает и вновь обращает взгляд на Иришку, которая, как завороженная продолжает рассматривать собственного отца.

— Как тебя зовут, малышка?!

Задает вопрос, глядя на мою доченьку, которая растет открытым и добродушным ребенком, поэтому моя маленькая без промедления отвечает:

— Мамотька учила: низя говолить с незнакомыми…

Ветров кивает, подмигивает, затем отвечает контраргументом:

— Твоя мама разговаривает со мной, значит, я не незнакомец, так как тебя зовут, принцесса?!

Услышав подобное обращение, моя девочка поднимает на меня свои глаза, оттенком один в один похожие на отцовские, и ждет, я же… просто не понимаю, что делать, поэтому киваю своей малышке, оставляя все на ее усмотрение.

Вмешиваться и пытаться оградить ребенка — провоцировать Игоря. А этого мне не нужно. Тогда он точно начнет копать еще усерднее, а это опасно…

Наконец, спустя недолгую паузу, моя доченька вновь смотрит на собственного отца и отвечает, улыбнувшись:

— Меня зовут Илили…

Ветров вскидывает брови, явно не понимая, какое именно имя произнесла моя дочурка, которая пока толком не может выговорить букву «р».

— Мою дочь зовут Ирина, — выдаю уверенно, не думая отступать или же заикаться. Вновь Игорь переводит взгляд с меня на малышку и подмигивает:

— Какое красивое имя.

Ветров улыбается моей дочке так, что у меня сердце останавливается, потому что, когда нужно, этот киборг умеет быть до безумия обаятельным.

— Рад познакомиться, принцесса, а я Игорь…

Он протягивает руку, и моя дочка пожимает руку собственному отцу…

Мое сердце замирает в груди и пускается в галоп…

Я не знаю, как пережить этот момент, слезы подкатывают к горлу и сжимают его. Я смотрю, как улыбается моя добродушная девочка, с каким восторгом смотрит на Ветрова, который, оказывается, когда ему надо, может быть до безумия обаятельным и доброжелательным. По крайней мере, к моей дочери.

Прикусываю губу, когда Ветров выпрямляется и переводит взгляд на меня, и в эту же секунду случаются метаморфозы. Если мгновения назад в глазах миллиардера плескалась нежность и тепло, то сейчас эти глаза становятся привычно колкими и ледяными.

— У тебя красивая дочка, Агния. На тебя похожа, — выдает с нажимом, а у меня душа в пятки опять уходит от понимания, что Игорь не нашел того сходства с дочерью, которая я вижу у него и у нее!

Это даже обнадеживает! Реально! Дает шанс на то, что ему будет не до нас. Но… я, вероятно, слишком наивная и верю в лучшее, потому что вновь мой бывший муж сводит соболиные брови на переносице и обдает меня пронзительно пренебрежительным взглядом:

— Итак, дорогая моя, вернемся к нашему обсуждению... — выговаривает улыбаясь, в то время как моя девочка слегка отходит и увлеченно рассматривает клумбу.

Я немного выдыхаю. Даже хорошо, что малышка увлечена своим исследованием и отвернулась от Ветрова, меньше будет смотреть в лицо, меньше шанс на то, что он заметит то, что я подметила.

— Мне нечего с тобой обсуждать, Ветров. Мы чужие люди, и на этом все! — отвечаю жестко. Пренебрежительно. Собираю всю волю в кулак, чтобы не показать, что у меня от страха пальцы подрагивают, цепляю сумочку в надежде, что не ощущает Игорь моей дрожи.

— Мы — чужие, — отвечает задумчиво, и вновь в его глазах проскальзывает что-то странное, опасное, заставляющее меня трепетать внутри.

— Ну вот, закончим этот разговор. Рада, что ты все понимаешь, и, надеюсь, больше не увидимся! — выдаю с нажимом и хочу обойти бывшего мужа, но мужчина делает один-единственный шаг, заслоняет мне путь к спасению и действует с какой-то ошеломительной вольготностью дикого зверя, который уверен, что жертва не убежит, потому что он нагонит в два счета!

— Мы не кончили. Агния, — отвечает так, что у меня сердце удар пропускает, потому что… то, что говорит Ветров, имеет иной контекст, который заставляет меня встрепенуться, и опасный жар поднимается внутри напополам со смятением. — Пока еще нет.

Считывает мое состояние дикого удивления и улыбается краешком губ. Наверняка такая улыбка штабелями женщин укладывает, но… я уже переросла этот опыт, он оставил шрамы и боль, поэтому я стараюсь загнать свой страх поглубже и киваю Игорю.

— Как тебе живется под новой личиной, дорогая?! К чему такая конспирация?!

Задает вопрос вроде бы и между прочим, но все мои внутренние ограничители звенят от натуги, так как я понимаю, что Ветров ступает на запретные линии, на красные, сразу и с размаха!

Яснее ясного, что ему легко раскопать все то, что я тщательно скрывала, понять, что и личность я сменила в попытке бегства — это очевидно, но тем не менее я пытаюсь держать удар и отвечаю, слегка улыбаясь, так же язвительно, как это делает мой бывший муж:

— Мы разошлись. Контракт уже давно исчерпал свое. Как я живу — тебя не касается. Имею право делать все, что пожелаю!

Выдаю с бравадой, пытаясь отбить удар Игоря, у которого в глазах будто бы предупреждение вспыхивает. Пожалуй. Мне становится до ужаса страшно, потому что в лице Ветрова ни один мускул не дрогнул, ничего, но… тем он и страшен, что ничего не прочесть, не понять, только ощущаю ледяной холод, который исходит от этого мужчины.

— Неожиданно… Ты повзрослела, Агния. Надо же, как запела моя домашняя птичка.

Вскидываю бровь и отвечаю зло:

— Хочешь сказать, «курица»?! Ведь тебе было так удобно поставить меня в доме в виде мебели, а самому таскаться со своей любовницей, как с писаной торбой! Кстати, где твоя подстилка?! Что-то на горизонте не вижу?! Хотя… прости… не думаю, что ты даже в таких отношениях постоянен и разборчив.

Прищуривается. Пронизывает меня своим взглядом.

— Агнюша, ты ревнуешь, милая?!

В каждом слове ирония и высокомерие, которое ударяет меня наотмашь.

— Нет. Мне просто противно быть рядом с тобой и дышать одним воздухом! Между нами все давно кончено, а моя дальнейшая жизнь тебя не касается!

Вот сейчас я дергаюсь, хочу уйти куда глаза глядят, но Ветров делает шаг в мою сторону и хватает меня за локоть, сжимает достаточно ощутимо, я вскрикиваю, а он в глаза мои смотрит и цедит так, что понятно становится: щадить меня никто не намерен:

— Ты так и не ответила на поставленный вопрос.

— Ветров, отпусти меня! Не смей касаться!

— Ты — моя жена! Имею право! — рычит в ответ.

— Нет! Не твоя! И ты сам мне дал понять с первого дня, что я для тебя не больше значу, чем шкаф в твоем кабинете!

— Какой вопрос?! — отвечаю и дергаю локоть, чтобы убрать обжигающие даже сквозь одежду сильные пальцы. Но куда там! Эту скалу не сдвинуть, как бы я ни билась. Ветров сильнее, быстрее, и он умеет давить даже взглядом!

— От кого ты родила?! Кто отец?! Сколько лет твоей дочери?!

Я прикусываю губу, силюсь не расплакаться, как вдруг слышу властный голос, который летит в нас, словно обнаженный кинжал:

— Клешню свою убрал от нее! Живо!

Бах! Бах! Бах! Удар молнии и грома! Вот как я это ощущаю!

По ощущениям, где-то разрывается бомба. Я не успеваю даже вдохнуть, а Игорь и не думает разжать свою руку! Его пальцы будто железные тиски, мне кажется, что сейчас он просто раздавит мою руку!

Ветров ни грамма не изменился, только стал еще жестче и матерее!

В каком-то ужасе осознаю, что передо мной самый настоящий монстр, который может сломать без колебаний.

Он лишь поворачивает голову в сторону седовласого сухопарого мужчины, который смотрит на Игоря так, что у меня мороз по коже бежит…

Дедушку я всегда воспринимала милым и заботливым старичком, а сейчас… передо мной незнакомец с жестким взглядом.

— Ответь на мой вопрос! — рычит Ветров и вновь смотрит на меня. — Говори!

— Не твое дело! — выдыхаю резко, дергаю руку, но Ветров будто зверь, которому запах крови не дает остановиться. — Ты не имеешь права ко мне прикасаться!

Злость захлестывает, я встречаю взгляд Игоря и не отвожу своего. Готова бороться до конца!

— Защитника нашла?! Птичка ладно запела…

Приближает лицо к моему, глаза темнеют, голос хриплый и низкий:

— Учти на будущее, милая. Если я задаю вопрос — ты отвечаешь!

Ярость Ветрова пугает до дрожи, но я вздергиваю подбородок и не показываю, что сейчас мне действительно страшно. Хочется кричать, звать на помощь, но голос застревает в горле.

Мир сужается до его дыхания, до пальцев, сжимающих мой локоть, до запаха дорогого одеколона, который теперь кажется удушливым.

— Мама… — зовет моя малышка, благо она не близко, просто подзывает, увлеченная клумбой.

Все это происходит за миллисекунды. Как в замедленном кадре. И тут… пространство будто взрывается от тяжелого, уверенного голоса, в котором слышится металл и сила прожитых лет:

— Ветров. Отойди. Если не хочешь, чтобы мои люди тебя изрешетили.

Тишина. Настолько плотная, что даже сердце бьется через раз. Наконец Игорь отрывает от меня взгляд. Оборачивается. Медленно.

Я тоже смотрю на своего спасителя. Дедушка стоит от нас в нескольких шагах. И я вижу этого человека иначе… Словно со стороны…

Дедушку язык не повернется назвать именно стариком. Седые волосы будто чистое серебро, а вот взгляд… тяжелый, ледяной, спина прямая.

— О… какие люди… надо же… Князь теневого мира, — усмехается Ветров, выпрямляясь, хотя я вижу, как его плечи чуть напрягаются, когда он смотрит на дедушку.

А у меня… чуть сердце в пятки не уходит!

Князь теневого мира?!

Я ведь не ошиблась?! Правильно расслышала?! Или у меня галлюцинации?!

И что это такое?! Издевка, или правда мой дедушка кто-то… очень опасный?!

Бред! Я жила в особняке деда первое время! Я спасалась у него! Мы вместе пили чай и даже играли в карты, дедушка учил меня покеру, а я… я всегда проигрывала, потому что с детства не очень люблю считать… а еще обманывать и притворяться.

— Ты плохой игрок в покер, Агния. У тебя все на лице написано, — смеялся дедушка, и мы с ним садились у камина, и он рассказывал мне о прошлом, о том, что очень любил мою бабушку, о том, что я очень на нее похожа…

Не мог этот милый старик, который дал мне кров, позволил залечить свои раны, был так добр и внимателен оказаться каким-то князем теневого мира, то есть… преступником!

Вопросы взрываются какой-то кашей в голове, и Игорь… он подкидывает масла в огонь, когда его губы раздвигаются в опасной улыбке:

— Ты хочешь перестрелку прямо тут устроить, а, Князь?! Вроде уже не девяностые… Или хочешь проверить, насколько подготовленные у меня ребята в охране?!

Пикируют фразами, которые как ножи, что летят мимо меня, а я… замечаю движение и… понимаю, что мы как в каком-то полицейском фильме, где бравые ребята кричат: «Ни с места — вы окружены!»

— Не девяностые… Давно… Ты вряд ли их застал, Игорь, во взрослом возрасте. В те времена мужик был в ответе за свою женщину, за семью, он головой отвечал за их сохранность, а не гулял по бабам… Ты потерял Агнию. Она свободна от тебя. Так что поздно махач устраивать!

Насмешка в каждой букве предложения. Дед буквально пронзает Игоря взглядом, а я… неожиданно понимаю, что Ветров встал так, чтобы я за его спиной оказалась, когда наконец-то убрал свою руку с моей…

— Не понял. Мне что, авторитет с отсидкой нотации будет читать… Или…

Неожиданно Ветров оборачивается. На меня смотрит, затем переводит медленно взгляд на деда, и я вижу, как у него желваки начинают дергаться, а скулы белеют.

Ярость — страшная, сокрушительная — окутывает Игоря, и мне на мгновение становится до чертиков страшно, потому что кажется: сейчас мой бывший муж отдаст приказ — и здесь начнется самая настоящая бойня.

— Агния… — выгибает бровь, на деда смотрит, затем выплевывает зло: — То есть ты не просто ввязался… ты ее знаешь…

Кивок в мою сторону. Сейчас взгляд у Игоря жесткий, опасный, наполненный яростью, которую я физически ощущаю.

И не теряюсь, улыбаюсь зло и отвечаю уверенно:

— Не твое дело! Мы в разводе! Кого я знаю, а кого нет — мое личное дело! Так-то!

Меня всю штормит от эмоций, а спускать все на тормозах я не собираюсь!

Я чисто интуитивно чувствую, о чем сейчас говорит Ветров, в чем хочет меня обвинить, и хочется засмеяться. Хотя... больше всего тянет впиться ногтями в надменное лицо бывшего и провести ногтями до крови.

Игорь смотрит на меня так, словно решает, как будет меня убивать. Так странно, я смотрю в лицо бывшего и физически ощущаю его ярость, взгляд Игоря прожигает, хочется зажмуриться и уши закрыть, чтобы не слышать того, что может сказать бывший муж, но этой роскоши я себя не позволяю, лишь смотрю на него с вызовом и все равно оказываюсь не готова, когда Ветров выдает зло:

— Так вот кто тебе помог, да, женушка?! Вот под кого легла, чтобы испариться!

Эти слова я воспринимаю как удар, как пощечину хлесткую, ментальную. Я ее получаю от Ветрова, и воздух застревает в груди, кулаки сжимаются от ярости!

— Нет, Ветер, — спокойно отвечает дед, делая шаг ближе. — Агния не моя подстилка. Она моя родная кровь, моя внучка...