— Одежду? Зачем? — не понимаю. У меня же есть, что надеть. Хоть и штаны босса.

— Лоя, милая, ну не будешь же ты вечно ходить в моей одежде, — говорит Соколовский с таким видом, будто я собираюсь прожить у него вечность. А может, он на это и рассчитывает? — К тому же, это будет мой маленький вклад в твою новую жизнь. Так сказать, акт милосердия от злого босса.

— Ладно, уговорили, — смеюсь. Что-то в его напоре меня забавляет. — Но только без всяких там бутиков от кутюр. Иначе я сбегу.

— Как скажешь, — пожимает плечами Соколовский. — Поедем в обычный торговый центр. Там точно найдется что-нибудь подходящее для моей… подопечной.

Он делает акцент на слове «подопечная», и мне становится не по себе.

В машине Соколовский включает какую-то бодрую музыку, и я немного расслабляюсь. Смотрю в окно, наблюдая за мелькающими пейзажами. Город живет своей обычной жизнью, а у меня все перевернулось с ног на голову.

— О чем задумалась? — спрашивает Соколовский, бросая на меня взгляд.

— Да так, ни о чем, — отмахиваюсь. — Просто пытаюсь понять, как я докатилась до жизни такой. Просыпаюсь в чужой квартире, живу у босса… Полный сюрреализм.

Соколовский усмехается.

В торговом центре мужчина ведет себя как опытный шопоголик. Выбирает вещи, оценивает их, комментирует мой внешний вид. И, надо признать, у него неплохой вкус. В итоге, мы набираем несколько комплектов одежды, обувь и даже новую сумку.

— Ну вот, теперь ты выглядишь как настоящая городская девушка, — говорит Соколовский, когда мы выходим из магазина. — Можем возвращаться домой.

В квартире босса я сразу же переодеваюсь в новую одежду. Спортивный костюм сидит идеально. Чувствую себя комфортно и уверенно.

— Спасибо, Глеб Владиславович, — говорю, когда он заходит в комнату. — За все. Я вам постараюсь вернуть деньги с первой зарплаты, — добавляю приглушенно, подсчитывая, сколько моих зарплат теперь отойдет в счет долга.

— Не стоит благодарности, Лоя, — отвечает он. — Я рад, что смог тебе помочь. Но… — он делает паузу. — У меня есть к тебе одна просьба.

— Какая? — спрашиваю настороженно.

— Расскажи мне про вчерашний вечер, — просит Соколовский. — Все, что помнишь.

— Но я же уже говорила, что ничего не помню, — развожу руками.

— Попробуй вспомнить, — настаивает он. — Может быть, какие-то обрывки, какие-то детали… Это очень важно. Я ведь тоже ничего не помню. Почти.

Вздыхаю.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Я попробую. Только мне вот интересно, как мы к вам домой попали, если вы были в полнейшем невменозе?

— Так клиника на другом конце улицы, а куда ехать, руки сами помнят. Помню, как садился в машину, как тебя усаживал на сиденье, тоже помню. И как мы с тобой решили чай попить в ординаторской, помню.

— Чай?

Зачем я собралась пить с боссом чай ночью? К тому же, он категорично заявлял, что повезет меня к себе, а я спорила. Там явно не до чая было.

— Да. Ты была категорически против ехать со мной, но я предложил переговоры. Мы сели пить чай. С какими-то сладостями…

— Я… я помню, что мы были в ординаторской, — говорю неуверенно. — Мы… пили что-то, потом вы, кажется, сказали, что чай — фигня, надо выпить что-то посерьезнее. Потом… — напрягаюсь голову, но без толку. — А потом… ничего. Темнота.

— Странно, очень странно, — хмурится.

Протяжно вздыхает.

— Лоя, я понимаю, что ты мне не доверяешь, — говорит босс. — Но поверь мне, я бы никогда не стал тебя опаивать или… использовать. Я не такой. Хотя, признаюсь, как девушка, ты меня привлекаешь, — его взгляд неожиданно вспыхивает.

Не к добру.

— Но кое-что проверить не помешает, — бормочет себе под нос Глеб Владиславович.

Он направляется в ванную и возвращается с небольшой аптечкой.

— У меня тут есть экспресс-тест на наличие всякой гадости в организме, — демонстрирует мне коробочки с тест-полосками.

Я смотрю на него с недоверием, но соглашаюсь. Почему-то в глубине души я верю, что он говорит правду.

Убегаю в ванную. Через несколько минут тест готов.

Соколовский внимательно изучает результаты наших тестов.

— Ого! — восклицает удивленно. — Да у нас тут целый букет!

— Что? Что там такое? — чувствую, что терпение заканчивается.

Соколовский показывает мне тесты. На них — куча положительных результатов на различные вещества.

— Этого не может быть, — говорю, шокировано.

— Да я сам в шоке, — отвечает Соколовский. — Никогда в жизни ничего подобного не принимал.

— И я. Значит… — догадываюсь, наконец. — Значит, нас обоих кто-то опоил.

— Именно, — подтверждает Соколовский. — И, судя по всему, это было что-то очень мощное. Потому что я тоже почти ничего не помню.

Мы смотрим друг на друга в полном изумлении. Неужели мы оба стали жертвами какой-то интриги? Но кому это нужно? И зачем?

— Глеб Владиславович, а вы не думаете, что это может быть связано с вашей работой? Вы же все-таки руководите крупной клиникой. У вас наверняка есть враги.

— Возможно, — соглашается Соколовский. — Но кто мог додуматься до такого? И зачем?

— Это мы и должны выяснить, — говорю решительно. — Потому что я не собираюсь оставлять это просто так.

— Я с тобой, — отвечает Соколовский. — Вместе мы найдем того, кто это сделал.

— Но с чего нам начать? — спрашиваю озадаченно.

— Начнем с главного, — отвечает Соколовский. — Если вечером в ординаторской мы были одни, значит, что-то подозрительное произошло раньше, еще днем. Нужно вспомнить, кто был рядом с нами вчера. Кто мог нам подсыпать что-то в напитки или сладости. И что мы ели с тобой вообще?

— Думаю, надо осмотреть место происшествия.

Сегодня и у меня, и у босса выходной, но мы все равно собираемся и едем в клинику.

Как агенты спецразведки, чесслово. Оба в солнцезащитных очках, спортивных костюмах и кепках.

Пока никто не видит, пробираемся в ординаторскую.

В углу — мусор. Не выбросили еще, или?..

— Здесь только коробка от торта, который Ритка вчера притаскивала. Это мы его умяли? — поднимаю вверх пакет с мусором и скептически его осматриваю.

— Не знаю… — тянет босс.

— Впрочем, если целью была я — то кроме Ритки больше некому. Проверим коробку из-под торта.