Поднимаюсь по лестнице, сердце прыгает в груди как заведённое… Я пропустил вчерашний день из-за чертовой работы, а кажется, как будто не был неделю.

Соскучился. В груди ноет желание, не дает покоя, даже потряхивает, как наркомана, который не получил дозу.

Элина открывает дверь, я ей улыбаюсь, а она даже не смотрит на меня. Сразу понимаю, что что-то не так.

— Я думаю, нам нужно с этим заканчивать, — говорит, все так же не поднимая на меня взгляд.

Я знал, что когда-нибудь она может сказать что-то подобное, но все равно не был к этому готов.

Делаю шаг навстречу, пытаюсь захватить ее в объятия, но она отходит. Делаю ещё один шаг вперед, Элина упирается в стену, я ставлю руки в стороны, чтобы она никуда не убежала.

Беру ее за подбородок и поднимаю так, чтобы она посмотрела мне в глаза.

Когда мы сталкиваемся взглядами, я вижу в них что-то непонятное: испуг, тревогу… но также и тягу, явное желание.

Говорю ей:

— Это не может прекратиться, то, что между нами. Неужели не понимаешь?

— Это просто секс, — отвечает тихо свою «любимую фразу», а меня ломает, я срываюсь, бью кулаком по стене (Элина зажмуривается от неожиданности).

Отдышавшись, произношу, четко выделяя каждое слово:

— Ни с кем и никогда мне не было так хорошо. Как и тебе. И это не может быть просто сексом, неужели не понимаешь?

Внутри неприятное чувство. Почему я должен говорить очевидное? То, что между нами по взрыву и эмоциям… это ни с чем не сравнимо, и слов не найти подходящих. От всего этого можно отказаться?

— Я не хочу отношений, — говорит Элина.

— Я тебя не тороплю.

— Нет. Марк! Я не хочу их с тобой! Так больше не может продолжаться. Уходи! — неожиданно Элина переходит на крик.

Я закрываю ее рот своим поцелуем.

Сначала она пытается меня укусить и оттолкнуть, но я не останавливаюсь, вкладываю в каждое прикосновение губ всего себя… За последний месяц я привык «разговаривать» с Элиной на языке тела, по-другому она меня не слышит… Через поцелуи и прикосновения я говорю ей, как она мне дорога, как я ее люблю, что она моя, самая значимая в жизни. И другой не будет.

Спустя какое-то время Элина начинает отвечать на поцелуй, тяжело дыша.

Идиот. Вообще, не надо было с ней разговаривать, надо было действовать по обычной схеме…

Быстро снимаю с нас одежду и несу ее на кровать. От нетерпения приступаю сразу же, как ее голова касается подушки.

Элина смотрит мне в глаза, подаётся навстречу… Мы жадно целуемся, двигаемся, помогая друг другу в безумном соединении тел.

Во время процесса у меня внутри только одна мысль. Это не просто секс, не знаю, как это назвать… Но это не физиологический процесс. У меня в душе все горит, когда я с ней…

Когда она была моей женой, я тоже замечал, что с Элиной все по-другому, не так, как с другими. Но тогда это была лишь искра, а сейчас… пожар, который не потушить.

После близости Элина почти сразу отпихивает меня в сторону и отворачивается к стенке. Даже становится трудно поверить, что секунду назад, это она царапала мою спину и тонула в тихих, но глубоких стонах.

Иногда она мне напоминает сломанную куклу. Когда мы занимаемся любовью: переключатель направлен в одну сторону… она целиком принадлежит мне. А когда все заканчивается, она пытается быть холодной, и я даже потрогать ее не могу.

Это меня убивает. Но я понимаю причину такого поведения… Рад тому, что хотя бы наполовину она может быть со мной.

Буду надеяться на то, что когда-нибудь рухнет и другая стена.

Хотя ждать и надеяться — просто невыносимо. Я привык брать все в свои руки и идти напролом… Но с ней так нельзя. Знаю, что она должна сама все решить.

Провожу пальцами по ее спине, она убирает мою руку.

— Мне уйти? — спрашиваю.

— Да, и желательно навсегда, — отвечает, не поворачиваясь.

Я тяжело вздыхаю.

— Разве тебе плохо со мной? — спрашиваю, а она молчит.

Я встаю и одеваюсь.

— Хорошо, если ты, правда, этого хочешь, я больше не буду к тебе приезжать, когда ты одна дома… Ради тебя я готов и на это пойти, хочешь?

Снова молчит и даже не поворачивается.

Просто уйти? Надо бы… это правильный вариант, но хочется поступить по-другому.

Подхожу, наклоняюсь и целую в плечо, притягиваю. Когда поворачиваю к себе лицом, то вижу, что у неё глаза полны слез.

— Не плачь, ты не должна больше никогда плакать.

Но Элина зажмуривается, и слёзы начинают течь по щекам, я вытираю их пальцами.

— Что мне сделать? Чтобы ты была счастлива? Хочешь, уеду в другую страну. Встречайся с Владами, Мишами, с кем хочешь, только будь счастлива, хорошо?

Я толком сам не успеваю осмыслить то, что говорю… Слова идут не из головы, а откуда-то из-под рёбер. И сам момент мне кажется необычным. Время как будто застывает в воздухе, Элина смотрит на меня, а я на неё. И больше ничего не существует в мире.

Она поднимает руку и дотрагивается до моей щеки, спрашивает:

— А ты сделаешь меня счастливой?

— Если ты позволишь…

— Обещай, что я не буду никогда из-за тебя плакать! Обещай!

По выражению ее лица я чувствую, как рушится последняя стена между нами. Это настоящее чудо. Все равно что огромный айсберг, с которым судно должно неминуемо столкнуться, внезапно начинает таять. Я думал, что мне не избежать крушения всех моих надежд… Я думал, что для меня давно все потеряно, что я навсегда все испортил.

— Обещаю, — говорю и тут же целую женщину, ради которой я готов на все.

Умру, но сделаю ее счастливой. Она никогда больше не будет плакать.